Targaryen Restoration

Был солнечный летний день. Джон направлялся в Большой зал, чтобы встретиться с Дейнерис и Малым Советом для послеобеденного совещания, посвящённого торговым сделкам и событиям в Эссосе, за Узким морем. День мало-помалу начинал клониться к вечеру, и, учитывая, что в последний раз они виделись только утром, юноше просто не терпелось увидеть Дени вновь. — …В последнее время у меня что-то часто болит голова, Джон, — сказала она ему, когда они ещё лежали утром в постели. — Может, тебе стоит сходить к Сэму, любовь моя? — предложил он. В его глазах отразились тревога и беспокойство. — Нет, всё нормально. Может, это всего лишь небольшой стресс… Я имею в виду, что ведь мы с тобой — правители не одного, не двух, а всех Семи Королевств Вестероса, а это всё-таки непросто, — пыталась она шутить, чтобы успокоить его, но что-то всё равно не давало Джону покоя. Он очень хорошо знал свою жену, знал каждый изгиб её идеальной фигуры и каждую грань характера, и чувствовал, что проблема залегает гораздо глубже, несмотря на все заверения Дени, что всё в порядке. С этими мыслями Джон почти и не заметил, как очутился в тронном зале. Все советники, уже находившиеся здесь, кивнули молодому королю в знак приветствия, и он ответил тем же. Но при этом, окинув всех орлиным взором, увидел, что его прелестная жена ещё не пришла. — Добрый день, милорды, — сказал он с достоинством, но с явственным оттенком беспокойства в голосе. — Прежде чем начать совещание, я хотел бы задать один вопрос. Кто-нибудь видел королеву после полудня? Члены Малого Совета переглянулись и дружно помотали головами. Один только Серый Червь, лорд-командующий Королевской Гвардии, который давно стал одним из самых доверенных друзей Джона наряду со своей женой Миссандеей (разрешение на свадьбу дала им сама Дейнерис в порядке исключения), внезапно подошёл к нему и, понизив тон почти до шёпота, с сильным акцентом сообщил на общем языке: — Ваша милость, она сейчас с Миссандеей. Миссандея мне говорила… что королеве немного нездоровится. — Нездоровится?! — непроизвольно воскликнул Джон в тревоге, чем заставил вздрогнуть всех остальных, сидевших за столом. — А что случилось, ваша милость? — подал голос Тирион со своего места. — Кому там нездоровится? Джон, поняв свою оплошность, неловко прокашлялся. Повторять слова Серого Червя вслух ему не очень хотелось. — Прошу простить меня, милорды… Мне жаль, но нам придётся временно отложить заседание, — объявил он вполне искренним извиняющимся тоном. Возразить ему никто не осмелился — советники лишь недоумённо проводили короля взглядами, когда тот резко повернулся на каблуках и направился к дверям, намереваясь найти свою жену, чтобы лично справиться о её здоровье. Джон почти бежал по длинным прохладным коридорам замка — тревога его с каждым мгновением усиливалась — и не более чем через пять минут приблизился к двери в свою спальню. Изнутри покоев слышался звонкий смех и чей-то оживлённый говор. Это удивило юношу. Торопливо повернув дверную ручку, он широко распахнул дверь и ступил внутрь. — Дени! — громко позвал он. — Дени, ты здесь? Ему даже не понадобилось услышать ответ. В тот же миг Джон увидел сидящие на ковре две фигуры — светлую и тёмную, в которых безошибочно можно было узнать Дейнерис и её любимую подругу с острова Наат. Они о чём-то переговаривались на валирийском языке и то и дело разражались смехом. Возле них устроился Эймон; он пытался построить из кубиков крепость, временами что-то лепеча то матери, то своей няне Миссандее. Вздохнув с облегчением, Джон направился к ним, и в тот же миг Дени, до этого даже не заметившая, что к ним кто-то вошёл, вскинула голову. Её глаза засияли искренней радостью и любовью. — Смотри, сынок, — сказала она, наклонившись и с улыбкой тронув увлечённо играющего Эймона за плечо. — Твой папа пришёл. Маленький принц тут же вскочил и подбежал к отцу, чтобы поприветствовать его, а Джон, присев на корточки, крепко обнял сынишку. Боги, как же он его любил. — Как ты себя чувствуешь, любимая? Серый Червь сказал мне, что тебе немного нездоровится, — спросил он хриплым голосом, нежно поцеловав Эймона в лоб, после чего тот отошёл к Миссандее. Та, всегда чутко улавливавшая настроение своей королевы, отошла вместе с принцем в другую половину комнаты. — Тебя опять мучает головная боль? Дени вздохнула. Солнце ярко светило в открытые окна; свежий порыв ветра кружил вокруг них, когда они сели вдвоём на кровать и она медленно протянула руку, переплетя свои пальцы с пальцами Джона. — Да, то есть… Последние несколько часов всё было хорошо, но около полудня я опять почувствовала недомогание. Тогда я решила последовать твоему совету, Джон, и Миссандея сразу же отвела меня к Сэму, а там он сказал… — девушка замолчала, с любовью глядя мужу в глаза. В них был заметен какой-то подозрительный блеск. — Хорошо… Так что же он сказал, Дени? — юноша мягко сжал её руку. С губ королевы неожиданно слетел лёгкий смешок, и она мягко положила ладонь мужа на свой живот. Джон пристально поглядел в лицо Дейнерис, по-прежнему с неудержимо бьющимся сердцем ожидая ответа на заданный вопрос. И он не замедлил последовать. Чуть вздохнув, Дени призналась: — Что… что через семь с половиной лун ты снова станешь отцом, Джон. Я беременна. В тот же миг глаза юноши расширились от прилива разнообразных эмоций, захлестнувших его буквально с головой. Он застыл, совершенно ошеломлённый, чувствуя, как его веки покалывает от внезапных слёз. Это было чувство, трудно поддающееся описанию, поскольку он изо всех сил старался собраться с мыслями и не сразу смог что-то выдавить из себя в ответ на столь потрясающую новость. — Джон, любимый, ты слышал меня. Это правда, — подтвердила Дени спокойным и успокаивающим голосом, возвращая Джона из транса в реальность. От окна послышался захлёбывающийся смех Эймона в ответ на какую-то шутку Миссандеи, и это окончательно отрезвило молодого короля. Какая радость! Небывалая, просто окрыляющая радость! Она наполнила не только его сердце — она охватила всё его существо, до кончиков пальцев. Джон наклонился к жене, нежно поцеловал её в губы, покачал головой в знак согласия, и осознание сказанного наконец начало заполнять его, когда он нежно провёл ладонью по её пока что плоскому животу. — Правда?.. Спасибо… Я люблю тебя, Дейнерис, — просто прошептал он, наслаждаясь ощущением этого удивительного момента. — И я тебя люблю, Джон… — отозвалась Дени вполголоса. Несколько минут царственные супруги сидели, прижавшись лбами друг к другу, и с их век беззвучно падали слёзы счастья. Маленький Эймон не замечал этого, зато Миссандея отлично видела и принялась часто моргать, чтобы скрыть от него собственные слёзы, выступившие от умиления и радости за свою подругу-королеву. Всё это время Джон чувствовал, как его сердце трепещет в такт словам Дени, которые раз за разом проносились в его голове. Он снова станет отцом.