Сладости

"Паническая атака — необъяснимый, мучительный для больного приступ тяжёлой тревоги, сопровождаемый беспричинным страхом, в сочетании с различными вегетативными (соматическими) симптомами". Так звучит официальная версия того дерьма, что происходит с ним с периодичностью раз в неделю. И ладно бы он был омежкой, грохающейся в обмороки перед толпой альф, это выглядело бы, в некоторой степени, даже романтично. Но Богдан Карпов, глава крупнейшей компании, к сожалению, был альфой. Брутальным, высоким, большим, вызывающим у конкурентов чувство трепета. Он мог давить в пальцах орехи, а мог и упасть в обморок перед собранием акционеров прямо во время презентации. Что он и сделал на минувшей неделе. — Дал бог единственного альфу-сыночка, и тот - не мужик, — свирепо рявкнул отец, после того как Богдан пришел в себя в его кабинете. — У твоего брата-омеги и то яйца больше. — Я тебе сто раз объяснял, что я не могу это контролировать. — Все ты можешь! Просто не хочешь. Ложись в клинику. — А кто будет управлять компанией вместо меня? — Саша. Может быть, у него лучше получится. Саша — младший брат Богдана, омега, про которых говорят, что они родились с золотой ложкой во рту. И если Богдан с юных лет познал, что такое ответственность, то Саша всегда был любимчиком отца, оберегаемым от тягот и лишений. — Я не оставлю пост. Точка. Богдан только казался сильным. Дома же он садился с бутылкой пива перед выключенным телеком и думал, почему не оправдал родительских ожиданий. Он с детства старался быть первым, будь то учеба, спорт или любовь, но не получалось: на доску почета вывешивали фото Саши, в футбольной команде он стоял на воротах, пока брат привозил с соревнований по плаванию золотые медали, а омегам не нравился хоть и симпатичный, но угрюмый подросток. Прошли годы, но ничего не поменялось. Богдан так же чувствовал себя второсортным, не оправдавшим надежд недоальфой. После одного из приступов, когда мир вокруг опять поплыл и ладони предательски вспотели, в жизнь Богдана вошла бессоница. Он пил снотворные, но они лишь замедляли бег мысли, затормаживали течение времени, и он часами лежал в кровати, думая, что прошли дни. И он стал все чаще и чаще выходить из дома ночами. В тот день пошел дождь, и Богдан заглянул в ближайший открытый в это время суток ночной клуб. Если бы он прочитал название, прежде чем войти, возможно, развернулся бы и двинулся дальше, но сейчас он зашел внутрь, в пахнущую кальяном полутьму, и сел на крайний за стойкой стул. — Виски, двойной, — сказал он бармену. — Привет, а вот ты, похоже, здесь впервые, — произнес севший рядом зеленоглазый бета. — Ты ведь не знаешь, что это за место? — Какая разница, если я просто зашел выпить? — пожал плечами Богдан. — Меня зовут Ян. Когда я впервые пришел сюда, мне было двадцать. Тоже случайно, и я даже не знал, что есть такая интересная фигура в литературе, как Маркиз де Сад. И, поверь, я даже лучше тебя знаю, что тебе сейчас нужно. — Я больше по омегам, извини. Бета вздохнул, глянув на часы. — Я это и имею в виду. У меня есть партнер. Только что познакомились. Ну же, красавчик, не ломайся. Идем с нами и обещаю, тебе полегчает. Он кивнул кому-то, и от стойки отделился светловолосый омега в черных джинсах и темной рубашке, и эти простые вещи лишь подчеркивали стройность его ног и общую хрупкость фигуры. Куколка, не иначе, подумал Богдан, когда тот подошел к ним. — Точно полегчает? — спросил Богдан, встретившись с серьезным взглядом голубых глаз. — Гарантирую, — улыбнулся Ян, приобнимая омегу за талию. — Вызвал такси? — Две минуты назад, — отозвался тот. Богдан не мог не заметить, что омега смотрит на него заинтересованно, и от этого в животе у него по каплям разливалось тепло. Конечно же, это был далеко не первый раз, когда он ехал с незнакомым омегой неизвестно куда, прельщенный стройными ножками и смазливым личиком, только вот третьего с ними никогда не случалось. К тому же все втроем не знали друг о друге ничего, кроме имен. Когда они поднялись в одну из квартир элитной новостройки, Ян приглашающе махнул в сторону зала: — Проходим, присаживаемся. Выпьем для начала? — Давай сразу, — вдруг произнес омега, которого, как выяснилось, звали Юлиан. — Я уже в баре выпил и достаточно раскрепостился. — А как же наш альфа? — усмехнулся Ян. — Ему нужно подготовиться. — Я достаточно взрослый, чтобы понимать, куда засовывается член, — произнес Богдан, возможно, даже более резко, чем собирался. — Хорошо. Как скажете. Идем со мной, плохой мальчик. Юлик остался в гостиной, в то время как бета повел его в конец коридора. Толкнув дверь, Ян включил свет и Богдан замер: помещение больше напоминало камеру для пыток своим обилием креплений на стенах, цепями и непонятными приспособлениями. — Добро пожаловать — моя игровая, — проговорил Ян. Он вдруг толкнул Богдана немного вперед, к кровати с кованой спинкой, и он, споткнувшись обо что-то, сел на ее край. — Как-то мне не по себе, — признался он. — Я не смогу никому причинить боль. — И не надо. Мы сами все сделаем. По-кошачьи зеленые глаза оказались совсем близко, и Богдан зажмурился, поразившись чувству сладкой истомы, когда его губы властно накрыли поцелуем. Наверное, он сошел с ума, позволяя бете целовать себя, но эта грубоватая ласка заставила его хотеть большего. — Душ слева, — шепнул Ян, отрываясь от него и выходя из комнаты. Юлик с сомнением посмотрел на латексные чулки и портупею с шипами. — Я буду похож на добермана, — хмыкнул он, но предложенное надел. — Ошибаешься, мой сладкий, собачка у нас сегодня только одна, и это не ты, — отозвался Ян. Он помог застегнуть Юлику ремень на шее, опуская руки и почти случайно касаясь его сосков. Комната с кучей железа произвела на Юлика впечатление: кровь застучала в висках от предвкушения всего того, что здесь можно было сделать. Дверь ванной открылась спустя минуту после их появления в комнате, и Юлик восхищенно впился взглядом в широкие плечи и бедра, вырисовывающиеся под полотенцем. Из всех троих по-прежнему одет был только бета. — Стоп-слово обычное — «красный», — сообщил он, снимая с крючка на стене повязку для глаз и шарик-кляп. — Сегодня обойдемся без связываний, возможно потом… Если ты захочешь продолжить. Но руки придется все равно зафиксировать. — Ты предлагаешь мне быть типа… рабом? — удивился Богдан. — Нет, не предлагаю. Приказываю быть рабом. И ты будешь. Вытяни руки. От командного голоса Яна кожа Юлика покрылась мурашками. Богдан протянул руки, и на его запястьях сомкнулись кожаные ремни с короткой цепочкой посередине. Повязка легла на глаза, а рот закрыл кляп. Ян кивнул на лежащий на столе ошейник: — Надевай. Юлик, будто делал это полжизни, с легкостью защелкнул на шее альфы ошейник с коротенькими, но острыми шипами во внутренней части. Ян, подмигнув ему, приподнял край полотенца стеком: — Смотри-ка, наша сучка возбудилась. Юлик оценил масштабы возбуждения: большой даже для альфы, с выступающими темными венками и блестящей от выступившей смазки головкой. Ян отошел назад, садясь на край кровати, и постучал по плечу альфы стеком, приказывая опуститься. Богдан сел на колени, дыша часто, напряженно, и бугры мышц перекатывались на сведенных вместе руках. — Давай сладкий, развлекайся. Только не перестарайся. Юлик поймал брошенный ему хлыст со множеством хвостов. Ощутив в руках тяжесть рукояти, он почувствовал себя властелином своего маленького мирка, где боль была одновременно и наказанием, и еще большим облегчением. От первого удара альфа вздрогнул, еще не от боли, скорее от неожиданности, и широкая алая полоса пересекла лопатки. Концы хвостов с металлическими шариками оставляли на коже более темные пятна, и, чем багровее она становилась, тем сильнее распалялся Юлик. Еще больше заводило, что бета, откинувшийся на руках, придавливал ладони Богдана к полу ботинком, не давая тому дергаться. — Плохая собачка. Непослушная, — проговорил Ян, постукивая по головке альфьего члена концом стека. — Разве я разрешал тебе трогать себя? Живо на кровать и исправляйся! Пора бы уже понять, что твои желания — это пустое место. Он сел, опираясь спиной на подушки, и намотал поводок на руку, заставляя ползти альфу к себе по прохладному шелку черной простыни. Юлику он перебросил тюбик со смазкой, и вытащил залитый слюной кляп. — Ты когда-нибудь держал во рту чей-то член? — неторопливо расстегивая свободной рукой ширинку, говорил Ян. — Возможно, но вряд ли это был бета. И маловероятно, что тебя имели во все дырки, как похотливую сучку. Я знаю, ты хочешь этого. Ну, отвечай, пока я не передумал! — Хочу, — едва слышно проговорил Богдан. — Я не слышу! Громче! — Хочу! — Тогда соси, и надейся, что мне понравится. Бета прижал темноволосую голову к своему паху, закрывая глаза, и натягивая поводок так, что Богдан начал хрипеть. Юлик, размазав по всей длине пальцев холодную маслянистую жидкость, обвел подушечками темное колечко ануса альфы и толкнулся сразу тремя. На самом деле безумно хотелось приласкать его языком, но Богдан и без этого выгнулся и застонал, на миг вырвавшись из цепких пальцев Яна. — Не останавливайся, — проговорил тот, снова возвращая его с помощью поводка. — Иначе я свяжу тебя и оставлю в запертой комнате одного, с вибратором в заднице, и никто не поможет тебе кончить. Юлик, зачарованно наблюдая, как тугая плоть расступается под его членом, легко вошел, шлепнувшись яичками о мягкую поросль волосков. Его собственная смазка уже текла по бедрам, пропитывая ткань простыни под сдвинутыми коленями. На секунду он замер, наслаждаясь новым ощущением, а затем снял перчатки, впиваясь в живот Богдана и заставляя его подаваться навстречу движениям. — Нравится? — спросил Ян. — Как тебе ощущение, когда тебя, такого большого альфу, имеют в зад? Как тебе наш омега? Он, поверь, еще и не то сможет, если его научить. Открой рот и высунь язык. Богдан послушно выполнил приказ, и Ян, притянув его голову, облизнул сначала нижнюю губу, а затем, втянув его язык полностью, принялся посасывать, заставляя альфу издавать жалобные стоны. Смотря на это, Юлик понял, что его эрекция достигла предела. Еще никогда прежде его член не взрывался пульсирующими волнами, чему способствовала крепкость обхвативших его ягодиц, и смазки не было настолько много, что ее можно было промокать полотенцем. Он был на грани, когда вдруг его сжали изнутри, вынуждая остановиться и прижаться ближе, изливаясь горячей спермой. По тому, как продолжительно застонал Богдан, Юлик понял, что тот кончил. Последним, что было совсем не удивительно, к разрядке пришел Ян, забрызгав лицо альфы. — Наша сучка кончила без рук, — хмыкнул он. — Настолько хорошо было? Жаль, что так быстро. Иди ко мне, хозяин приласкает тебя. Он слизнул с губ Богдана белые капли и поцеловал его, размазывая остатки спермы по мощной шее. Юлик сел рядом, отрешенно наблюдая, как тяжело вздымается грудь альфы. Закончив с ним, Ян повернулся и откинул с плеча Юлика тяжелую прядь. — Попробуй, какой он вкусный, — шепнул бета, и он сам прильнул к его губам, чувствуя солоноватый привкус. Юлик касался его подвижного языка и уже знал, что придет сюда еще раз.