Глубина

В субботу родители обещали взять Клима с собой «на природу», если он напишет контрольную по математике на «пять». Клим постарался и теперь вместе с родителями ехал в машине с прицепом, в котором покоилась лодка. Утро радовало голубизной неба и ярким солнцем, которое светило Климу прямо в лицо, заставляя жмуриться. Отец свернул к девятиэтажке, стоящей в трех домах от их собственного. Возле подъезда семейство Ерахтиных поджидал друг и одновременно старпом отца – капитана второго ранга. Они служили вместе последние пару лет, а знали друг друга еще с Нахимовского военно-морского училища. Старпом – дядя Миша – уже стоял на улице с удочкой и рюкзаком, докуривая дежурную сигарету в кулак. Легкий ветер шевелил его темные, с проседью волосы, из под водонепроницаемой куртки выглядывала тельняшка. Завидев знакомую машину, он помахал рукой, а когда та остановилась перед ним, дядя Миша забрался на переднее сидение и поздоровался с семейством Ерахтиных. Затем потрепал по пшеничным вьющимся кудрям Клима и подмигнул, точно была у них с ним одна тайна на двоих. И хотя тайны никакой не было, однако, внимание крепкого бравого моряка восьмилетнему Климу льстило. - Понамаревы сегодня не одни будут, - сказал дядя Миша. – К Егору брат должен присоединиться. - Это Борис, что ли? – спросил отец. - Он самый. Видел его вчера мельком, здоровым стал, как черт. - Для подводника не слишком удобно, - покачал головой отец. - Где он сейчас служит? - В Полярном. Дальше Клим не слушал, он уставился в окно. Его мало интересовали морские дела. В Мурманске, где они жили, все так или иначе были связаны с морем. Сам же Клим грезил небом. Больше всего на свете ему хотелось летать. У самого выезда из города к ним присоединился джип еще одного отцовского друга - каптри Понамарева с семьей: женой и братом, тем самым Борисом подводником. Через несколько километров дорога вышла прямо на берег залива. Гораздо севернее тракта, за лесом, Клим рассмотрел искрившуюся гладь озер. Озера были настолько большими, что их легко можно было принять за морские бухты. Спустя пару часов машины затормозили возле узкого залива. Клим первым выскочил из машины и вдохнул воздух полной грудью. Огляделся, вокруг, насколько мог зацепиться взгляд, простирались десятки лесистых островков и сопок, укутанных мягким белесым туманом, готовым вот-вот раствориться и уступить место лучистому, но не слишком теплому солнцу. - Клим, надень капюшон, - велела мама, выбравшаяся следом и поежившаяся от прохладного ветра. Клим накинул на голову капюшон и обернулся на джип, из которого первым вышел высокий молодой мужчина, лет двадцати пяти, с русыми волосами. Заметив Клима и то, как он смотрит на него, он мягко ему улыбнулся и подошел. Клим понял, что это и есть тот самый Борис, о котором говорил дядя Миша. - Ну, здравствуй, - Борис присел на корточки перед мальчиком и их глаза оказались на одном уровне. - Здравствуйте, - важно произнес тот, довольный, что ему уделили внимание. - Меня Борисом зовут. А тебя как? - Клим. - Отличное имя. Ну что ж, будем знакомы, - Борис поднял руку и расставил пальцы. - Дай пять! - Есть дать пять, - Клим хлопнул по шершавой ладони Бориса. В этот момент Бориса окликнула темноволосая девушка, приехавшая с Понамаревыми – ее Клим до этого тоже никогда не видел. Борис встал, покопался в кармане и протянул две карамельки. Клим принял угощение и поблагодарил. - Спасибо. Борис поспешил подойти к темноволосой девушке. Они о чем-то поговорили, потом мужчины сняли лодку с прицепа и принялись готовить удочки. Женщины тем временем разложили раскладной стол и стали готовить. Клим крутился возле мужской компании. Ему нравилось наблюдать, как Борис работает – быстро и споро. Темноволосая девушка ошивалась поблизости, пыталась помочь, но получалось у нее из рук вон плохо. Клим поинтересовался у мамы, глядя неприязненно на маячившую возле Бориса девушку: - А кто она ему? Почему он ее не прогонит, она же мешает! Мама ответила: - Это его невеста Лена. - Невеста? – поджал губы Клим. - А что? - Она ему не подходит. На взгляд Клима они были абсолютно разные. Девушка мнила себя, как минимум, повелительницей мира, хотя красотой особой не блистала, а вот Борис, по мнению Клима, был писаным красавцем – он сразу влюбился в его русые коротко стриженные волосы, серые с прищуром глаза, которые смотрели так, что выворачивали душу наизнанку. За таким человеком хотелось идти, куда бы он ни повел. Лодку спустили на воду, и она закачалась на свинцовых холодных волнах. Клим остался на суше – его не взяли, мама боялась, что он простудится. Перед тем как запрыгнуть в лодку, Борис поцеловал невесту в щеку и махнул рукой Климу на прощание. Клим улыбнулся и пожелал всем поймать много-много рыбы. Он и Лена смотрели вслед быстро удаляющейся лодке. Та на мгновение скрылась за высокой сопкой, затем снова появилась, чтобы опять исчезнуть в том месте, где водная гладь сливалась с серым небом. Клим считал минуты, когда мужчины вернутся с уловом, когда он снова увидит Бориса. Лена, наконец-то, присоединилась к женщинам и стала крошить салаты. Носившийся по каменисто-мшистому берегу, Клим первым разглядел возвращающуюся лодку, он замахал руками, радостно подпрыгивая. Лена достала зеркальце и принялась наводить красоту, наверное, боялась, что Борис может увидеть ее с поплывшей косметикой, и, наконец, понять то, что Климу было ясно с самого начала - она уродина. Лодка оказалась забитой рыбой под завязку. Моряки, весело переговаривались, радуясь тому, что рыбалка прошла на «ура». Лена опоздала: пока она наводила марафет, Клим подскочил к Борису и стал помогать ему сливать воду из сапог, расспрашивая о том, как клевалось и много еще о чем. Борис охотно отвечал. У Лены что-то не заладилось с макияжем и она начала краситься по новой, а Клим заполучил в свое полное распоряжение Бориса. Тот, правда, пытался сперва помогать выгружать и шкерить рыбу, но дядя Федя махнул рукой и сказал, что они справятся без него. - Мальца займи, - посоветовал он. Тогда Борис усадил Клима себе на плечи, и они принялись носиться по мшистым черным кочкам. Клим хохотал, раскинув руки в разные стороны и подставляя лицо ветру. Лена косилась на них неодобрительно, она бы сама была не прочь подурачиться с женихом, но ее позвали варить уху. Когда запах ухи разнесся по берегу, всех пригласили к столу. Клим расположился подле Бориса. Лена сидела по другую сторону от него и недовольно косилась на жениха, ведущего оживленную беседу с мальчишкой. Пару раз она пыталась влезть в разговор, но так как ничего не понимала в рыбалке (даже элементарных понятий не знала!), то говорить ей было решительно нечего. Клим же, ездивший на рыбалку с отцом и его друзьями уже два года, знал о рыбалке все, поэтому специально сыпал терминами, чтобы Лена не смогла нарушить их чисто мужской разговор. А потом были песни под гитару. У Бориса оказался красивый голос, и жена брата попросила его спеть: - Что-нибудь про подводников. Борис кивнул и взял инструмент в руки, перебрал струны. А потом затянул твердым и хорошо поставленным голосом:

Задраены верхние люки, штурвала горит колесо.

В связи с долгосрочной разлукой всем выдан Абрау-дюрсо.

Прощайте красотки, прощай небосвод. Подводная лодка уходит в поход.

Подводная лодка — морская гроза. Под черной пилоткой — стальные глаза.

При словах «прощайте красотки», Борис слегка качнулся и осторожно ударился своим плечом о плечо Лены. Та заулыбалась, а Клим нахмурился. Но не в его характере было так просто сдаваться. Он вскочил и побежал. Мама удивленно окрикнула: - Ты куда? Но Клим ей не ответил. Что бросил вдогонку отец - не расслышал. Он мчался вдоль берега. Заметив перешеек, соединяющий островок с материком, он бросился по нему. На островке рос цветок – ярко-красный, единственный на несколько километров вокруг. Его Клим приметил еще, когда они дурачились с Борисом. Если Клим подарит его Борису, тот поймет, как он к нему относится и бросит свою Лену. Ну не пара она ему! Вода хлюпала под ногами, перешеек становился все уже и уже. Клим не почувствовал, как нога соскользнула с тверди, а он сам оказался в холодной воде, которая заполнила резиновые сапоги и потянула его вниз. Он пытался позвать на помощь, но наглотался воды. Точно в замедленной съемке Клим увидел, как синие воды сомкнулись над его головой, как из горла вырвались пузыри воздуха и устремились вверх. Он уже терял сознание, когда сильная рука рванула его за шкирку вверх. Очутившись на воздухе, Клим закашлялся так, словно готов был распрощаться со своими легкими. Чьи-то заботливые руки поддерживали его все время, а потом этот кто-то укутал его теплой курткой и взял на руки. Клим узнал в своем спасителе Бориса – тот первым бросился за ним и вытянул на свет божий. Где-то рядом раздался голос отца, он хотел было забрать сына, но Борис тряхнул головой: - Я донесу. Клим уткнулся носом в свитер Бориса, обнял его за крепкую шею и молился, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Но всему рано или поздно приходит конец. Борис усадил Клима в машину. Вокруг сына засуетилась мама, ее глаза были полны слез, она беспрерывно вопрошала: - Зачем ты это сделал? Ну зачем? Клим хранил молчание, только смотрел на Бориса, который обхватил себя руками за бока: он мерз – мокрые штаны, которые он намочил, вытаскивая его с глубины, липли к ногам, сухой свитер не спасал – крупная вязка не защищала от порывов ветра. Отец собрался было отдать ему свою куртку, но его друг Понамарев, покачал головой: - Не надо. Мы сейчас все домой поедем. Борис, давай в машину. Не хватало еще обоим героям воспаление легких подхватить. Борис обеспокоенно посмотрел на Клима. - Как ты, ныряльщик? – спросил он прежде чем уйти. - Х-хорошо, - а у самого зуб на зуб не попадал. Собрались быстро, в город гнали на предельной скорости. На заднем сидении мама обнимала Клима, пытаясь его согреть. А Клим дрожал и исподлобья следил за джипом, мчавшим позади. Он пытался рассмотреть Бориса, но того за бронированными стеклами не было видно. Когда джип посигналил, прощаясь и заворачивая на свою улицу, Клим взмолился: - Папа, останови, пожалуйста! - Что случилось? – встрепенулся тот. - Останови! Отец что-то пробурчал себе под нос, но все же тормазнул машину, Понамарев-старший, видя маневр Ерахтина, последовал его примеру. Клим выпутался из объятий матери и кинулся к джипу. Распахнул дверцу с той стороны, где сидела Лена. - Что-то стряслось? – удивленно поднял брови Понамарев-старший, повернувшись с водительского сидения. - Я хочу поговорить с Борисом! Девушка удивленно распахнула глаза. - О чем, мальчик? – спросила она. Скорчившийся на сидении от холода Борис вскинулся и посмотрел на мальчишку, который стоял мокрым возле двери, на лице Клима читалась решимость: - Не женись на ней! Она тебе не подходит! – выпалил он. - Что… - начал было Борис, но его прервал возглас Лены. - Да как ты смеешь! А ну пошел вон отсюда! В этот момент подбежал отец, который сгреб отпрыска в охапку и потащил обратно. Мать все извинялась за поведение сына. - Да что с тобой такое?! – допытывалась она дома. – Что на тебя нашло? Клим отмалчивался. Отец посадил его под домашний арест на три дня. О том, чтобы сбежать через окно и речи не шло – Ерахтины жили на последнем, девятом этаже. А потом Борис с Леной уехали, а через неделю сыграли свадьбу. В этот день Клим лежал в кровати, глотая слезы, предательски лившиеся из глаз, и шмыгал носом.