Глубина

Лодка - наше начало Сотня метров в длину. Мы идем от причала В глубину, в глубину… (Богославский А.) О том, куда поступать после школы у Клима даже сомнений не возникло. Он твердо решил стать подводником. Закончив Морской корпус Петра Великого в Питере, Клим получил назначение на атомную подводную лодку, которая уже целый год проходила модернизацию в Северодвинске. Со дня на день лодка должна была выйти из ремонтных доков, чтобы пройти испытания в Белом море, после чего отправиться к месту постоянного базирования - в Гаджиево. Гаджиево – не то место, где хотел бы оказаться Клим, но выбирать не приходилось. Хорошо еще, что определили на действующее судно, а то мог бы оказаться на берегу без перспектив. А с опытом работы в глубинах моря Клим надеялся перевестись в Полярный, поближе к Борису… Судя по последним новостям, Борис до сих пор служил там, и покидать город, в который приехал четырнадцать лет назад, не собирался. Последний раз Клим видел Бориса шесть лет назад – тот вместе со своим семилетним сыном приезжал к брату в Мурманск. Один, без жены. Позднее Клим узнал, что в тот период у Бориса с Леной отношения испортились окончательно. Выглядел Борис тогда не очень – как любой нормальный человек, семейные дрязги он принимал близко к сердцу, но для Клима он по-прежнему был красавцем. Все закончилось разводом, спустя три месяца Лена снова вышла замуж за контр-адмирала, забрала ребенка, и они уехали куда-то на юг. Отец говорил, что Борис очень скучает по сыну, одно время даже хотел бросить службу и перейти в торговый флот, но, к счастью, они с Леной договорились – Борис забирал сына каждое лето к себе на время отпуска. С тех пор Клим не пересекался с Борисом, хотя тот до сих пор значил для него слишком много, гораздо больше, чем ему бы самому того хотелось. Понимая, что он грезит все эти годы о несбыточном, Клим пытался выбросить Бориса из головы, встречался и с девушками, и парнями, но ничего не выходило – бравый подводник не шел у него из головы. Климу нестерпимо хотелось быть рядом именно с Борисом, говорить с ним, стать ему хотя бы другом (на большее он даже надеяться не смел). Когда Борис получил каперанга, его брат на очередной рыбалке, на которую смог выбраться и Клим из своего Морского корпуса, хвастался фоткой младшего – тот в парадной белоснежной форме и золотыми погонами, с отросшей шкиперской бородкой и усами – ну настоящий морской волк. Сердце защемило от тоски, и Клим с предельной ясностью осознал, что отдал бы полжизни за то, чтобы только увидеть Бориса снова. Пока отец с Понамаревым-старшим были заняты, Клим быстро сбросил фото Бориса себе на телефон, и при всяком удобном случае любовался им. Знакомые девчонки, да и мальчишки, с которыми встречался Клим, когда натыкались на фото Бориса, уверяли, что «мужик – супер», и пытались узнать, кем он приходится Климу, раз тот таскает в своем телефоне его изображение. Клим дал себе обещание, что через полгода, ну самое большое, через год, сумеет добиться перевода в Полярный. Если будет необходимо, подключит связи отца. Сейчас даже рыпаться не стоило – не хотелось предстать перед Борисом зеленым новичком-неумехой. Правда, с опытом пока не заладилось. Накануне выхода подлодки «Адмирал N...» в Белое море умер от инфаркта капитан, а его помощник отравился и угодил в больницу. Злые языки поговаривали, что они пили вместе, но если помощник обладал богатырским здоровьем, то капитан был уже не так силен, как раньше. В итоге отремонтированная субмарина осталась без командования. Часть офицеров подлодки в те дни, когда не несла дежурство, а маялась от безделья на берегу, любила пройтись по злачным местам и принять на грудь. За неделю службы Клим исследовал Северодвинск вдоль и поперек, особенно хорошо он знал ночной город, даже подшофе мог найти дорогу, да еще и собутыльников привести в казарму и погрузить на койку, а потом завалиться на свою, предварительно скинув ботинки и запихнув телефон с ценной фотографией под подушку. Моряки ожидали нового командира со дня на день и строили предположения, кто же это может быть. - А суслик какой-нибудь штабной, - заявил сильно нетрезвый лейтенант Игорь Петров, когда компания из нескольких человек снова отрывалась в кабаке. - Толку от него точно не будет. Клим хмыкнул – Петров славился своими резкими высказываниями, он ничего не боялся, поэтому за языком не следил. А в отсутствие капитана - за поведением тоже. Сегодня так вообще сбежал с дежурства… Клим подозревал, что Петров блатной, но кто стоит за его спиной – понятия не имел. Имя своего покровителя Петров тщательно скрывал. - С чего ты это взял? - возразил Клим. – Может, назначат нормального мужика. Офицеры загалдели, заспорили, каждый стоял на своем. После четвертой бутылки коньяка разговоры свернули в иное русло, а спустя два часа все решили разойтись. Шибко нетрезвые Игорь Петров с Климом поддерживали под руки с обеих сторон жизнерадостного от выпитого и готового любить всех и вся лейтенанта Олега Свистунова, который безуспешно пытался дотянуться то до одного, то до второго и расцеловать своих провожатых влажно-липкими губами. Клим молча уклонялся, а Игорь Петров не выдержал и дал Олегу Свистунову подзатыльник. - За ч-то-о? - попытался возмутиться заплетающимся языком Олег. Петров, отдуваясь, пояснил: - Если весишь тонну, то хоть иди прямо. А то брошу, нахрен! Олег не поверил и задорно рассмеялся, смех перешел в кашель, он еще больше обмяк на руках товарищей, и в итоге вся троица завалилась в кусты. Раздался шум и треск, которые привлекли внимание кого-то из проходящих мимо офицеров - его форму рассмотреть удалось, а вот лицо оставалось в тени. Офицер остановился и начал вглядываться в темноту. Кое-как встав на четвереньки, Клим высунулся из-за кустов и чертыхнулся. - Что там? - спросил сидящий на земле Петров, счищая с одежды приставшие листья и кося глазом на свернувшегося клубочком Олега, который уже даже начал тихонько похрапывать. - Капитан какой-то. Понимая, чем лично ему грозит разоблачение, Петров решил этого не допустить – никто не должен был увидеть его в таком виде! Капитан ступил с дорожки в траву и направился к кустам. Петров сжал в руках увесистую палку и прошипел: - Если он меня спалит, я ему череп раскрою! Клим сомневался, что Петров осмелится, но взглянув в его полное решимости лицо, понял, что, скорее всего, тот выполнит обещание – если неизвестный капитан поймает его с поличным, о море можно больше не мечтать, тут Петрову вообще уголовка грозит. Клим лихорадочно соображал, что делать, снова посмотрел на приближающегося капитана, и с побелевших губ сорвалось: - Борис! Это был именно он – человек, о котором Клим мечтал все эти годы - в форме и в фуражке, с бородой, до ужаса красивый и подтянутый… Не так, совсем не так представлял он себе их встречу. Что Борис о нем подумает, если увидит в столь неприглядном виде? Шанса даже на дружбу у Клима вообще не останется. Но гораздо хуже то, что Петров собирался огреть по голове ничего не подозревающего Бориса. Этого Клим допустить точно не мог. Расстояние между кустами и каперангом стремительно сокращалось, Клим уже приготовился уронить подножкой Петрова на землю, вырвать у него из рук палку и заткнуть любым способом - может быть Борис решит, что ему послышалось и не станет проверять кусты. Но Бог решил смилостивиться над Климом Ерахтиным – Бориса кто-то окликнул и тот, бросив еще один подозрительный взгляд на кусты – оттуда не доносилось больше ни звука - вернулся на дорожку. Клим выдохнул с облегчением, а Петров опустил палку и произнес абсолютно трезвым голосом: - Я думал конец, - и вытер пот, струившийся по лбу, несмотря на холодный ветер и промозглую осеннюю погоду. Клим зарекся пить раз и навсегда. Утром лейтенант Свистунов с несчастной рожей благодарил Клима и Петрова за то, что не бросили его вчера. - Ты такое пропустил… - начал Петров. Клим нахмурился. В этот момент раздалась команда. Все сто тридцать семь человек выстроились на причале. Пред их ясные очи выступил новый капитан «Адмирала N...» - каперанг Понамарев Борис Сергеевич. У Петрова отвисла челюсть, Клим растянул губы в улыбке – вот так удача – не надо наводить справки, как найти Бориса. Один Свистунов ничего не понимал. Он осторожно толкнул Клима: - Ты чего? Вместо него ответил Петров: - Он нас вчера чуть не… На них цикнули и все трое заткнулись. Навстречу Борису направился флегматичный богатырь с одутловатым лицом. Остановившись напротив Бориса, он произнес: - Товарищ командир, экипаж атомного подводного крейсера К-176 «Адмирал N...» на подъем андреевского флага построен. Главный инженер - капитан второго ранга Ильин. - Есть, - Борис повернулся к морякам. – Здравствуйте, товарищи подводники! В ответ ему громыхнуло: - Здравия желаю, товарищ капитан первого ранга! - Флаг, гюйс, поднять, - отдал свой первый приказ в качестве командира «Адмирала N...» Борис. Забили в рынду, шелковый красный флаг с бело-синим крестом взвился вверх и затрепыхал на ветру. Когда с формальностями было покончено, Петров хмыкнул: - Я же говорил, что отправят к нам штабную крысу. - Штабную? – удивился Клим. - Да ты глянь на него. Лощенный он какой-то для настоящего моряка. А важности хоть отбавляй. Как говорится, я прошел сложный путь, от спермотозоида до командира подводной лодки. Уверяю, на деле он и командовать-то толком не умеет. - С этим бы я поспорил. - Не собираюсь я с тобой спорить, - махнул рукой Петров. – И вообще, чего ты его защищаешь? Выслужиться хочешь? - Да ладно тебе, - миролюбиво протянул Олег Свистунов, все еще мучившийся от похмелья. – Дай ему время. …Все заняли свои места, открыли клапаны и кингстоны, глубинный монстр начал погружение в ледяные воды, которые за считанные минуты изменили свой цвет с ярко-зеленого на светло-бутылочный и, наконец, темный. Клим больше не видел Бориса - смены у них не совпадали. Но вечером, перед ужином, его, разбудив, вызвали на посвящение в подводники. Там уже собралось несколько человек из тех, кто впервые спустился на глубину вообще или впервые в составе экипажа. По традиции они должны были выпить плафон морской воды, который подавал Борис. У Клима бешено застучало сердце – вот именно сейчас он встретится лицом к лицу с Борисом. Узнает ли тот его? Дождавшись своей очереди, Клим вытянулся перед Борисом в струнку и отрапортовал: - Товарищ командир, лейтенант Ерахтин крейсера «Адмирал N...» для посвящения в подводники прибыл. Их глаза пересеклись. На лице Бориса сначала ничего не отразилось, но потом он слегка склонил голову и кивнул - узнал. Клим кивнул в ответ – он был сдержан хотя ему хотелось кричать во все горло от счастья, от того, что Борис признал во взрослом парне восьмилетнего мальчишку, которого спас много лет назад. С сердца словно груз сняли. - Давай, принимай, - произнес Борис, улыбнувшись в бороду. Клим взял плафон и осушил его. Борис протянул ему грамоту, которую Клим после смены повесил в своей каюте над койкой на мякиш хлеба. После Клима настала очередь пить самого Бориса. Он тряхнул головой и поднес плафон ко рту. Главный инженер тоже вручил ему грамоту и произнес напутственную речь, что теперь Борис стал членом их экипажа и так далее, тому подобное. Петров с вечным своим собутыльником Свистуновым предложили Климу составить им компанию и отметить погружение. Они собрались пить на подлодке, что было категорически запрещено. Видимо, красного вина, которое получали подводники на ужин, им показалось мало. - Не парься, мне ничего за это не будет, а вас с Олегом я отмажу, - пообещал Петров, намекая на свои связи. - Не-е, - отказался Клим. – Устал чего-то, пойду спать. После смены вообще ничего не соображаю. - Как хочешь, - покачал головой Петров. Клим растянулся на койке. Закрыл глаза и тут же у него на веках возник образ Бориса. Пока поговорить с ним не удалось, но на берегу разговор непременно состоится – Клим поклялся себе в этом. Если уж небесам угодно, чтобы они служили вместе, то, значит, все будет хорошо. Засыпал Клим, пялясь на грамоту и глупо улыбаясь. Проснулся от шума: в коридоре громко хлопнула дверь, раздались крики, топот ног. Неужели он проспал тревогу? Клим мгновенно вскочил и рванул наружу, чуть не врезался в спину мичмана, спросил: - Что стряслось? - Не знаю, - ответил тот на бегу. Клим бросился за ним. В одном из коридоров они оба затормозили, Клим выглянул из-за плеча все того же мичмана. Дверь в каюту Петрова была распахнута настежь, а сам он валялся на спине, схватившись за челюсть. - Бля, - вырвалось у Клима. Неужели неугомонные Петров со Свистуновым напились до такой степени, что расквасили друг другу носы? Тут мало какие связи помогут… Клим ошибся. Из каюты Петрова показался не Свистунов, а Борис – его глаза метали молнии, руки он сжимал в кулаки, из раскроенной брови по лицу лились ручейки крови, окрашивая алым бороду и ворот. Он посмотрел на собравшихся моряков, выхватил взглядом главного инженера Ильина и приказал: - Арестовать. Петрова подхватили за руки, втолкнули в каюту, заперли и поставили часового. Борис, прихрамывая, направился в сторону медблока, главный инженер Ильин разгонял неохотно расходившихся моряков. - Что там случилось? – спросил у Клима кто-то. Клим пожал плечами. Все спрашивали друг у друга, но никто ничего толком не знал. Клим вошел в свою каюту, но ложиться больше не стал. Что же все-таки произошло? Почему Петров с Борисом подрались? Петров, конечно, та еще зараза, но вот нарываться на командира – до такого он еще не опускался. Выждав двадцать минут, Клим рванул к каюте Бориса – если тот его прогонит, так тому и быть, но он должен знать, все ли с ним в порядке, все равно иначе заснуть не сможет. Клим остановился возле каюты командира и, набрав в легкие побольше воздуха, постучал. - Кто там? – раздался голос Бориса. Клим кашлянул. - Борис Сергеевич, это лейтенант Ерахтин… Клим… Ответом ему была тишина. Пока Клим раздумывал, стоит ли постучать еще раз или развернуться и уйти, дверь распахнулась, и на пороге появился обнаженный по пояс, с накинутым на плечи полотенцем, Борис. Клим открыл рот, чтобы что-то сказать, но беззвучно закрыл, потом снова открыл. - Заходи, - хмуро бросил Борис и посторонился. Клим вошел в святая святых – командирскую каюту. Борис кивнул на кресло, а сам подошел к умывальнику, взял в руки бритву, еще раз посмотрел на Клима: - Ну, что застыл как статуя? Клим практически упал на сидение и, сбиваясь, заговорил: - Как вы?.. Вот поэтому… Я тут… подумал… и пришел… Между тем Борис скинул полотенце и намылил подбородок с шеей. У него на плече Клим рассмотрел синяк, как будто его кто-то схватил со всей силы, оставив отметину. Огнем обожгла неуместная ревность. Борис молча сбривал бороду, задрав подбородок, на Клима не обращал внимания. А вот Клим глядел, не отрываясь, отмечая, что у Бориса широкая мускулистая грудь с редкой светлой растительностью. Климу захотелось провести своей рукой по крепким мышцам, перекатывающимся на спине Бориса, запустить пальцы в его русые волосы, положить ладони на крепкие ягодицы... - Помоги, - голос Бориса вернул Клима из заоблачных далей. - Что? – моргнул тот. - Неудобно мне сзади брить. Поможешь? - Ах, да! – Клим подскочил и взял протянутую бритву. Он брил аккуратно, боясь поранить, старался держаться не слишком близко, чтобы не коснуться невзначай бедра Бориса, а то потом объясняй каперангу, почему у лейтенанта на него встало. - Все, хватит, - сказал Борис, когда Клим справился со своей задачей. - Спасибо. Клим с сожалением вернул бритву и отошел. Борис сполоснул пену, надел белую футболку и посмотрел внимательно на Клима. - За дружка пришел просить? – спросил он. Клим мотнул головой, стараясь вернуть сбившееся дыхание. Этот новый безбородый Борис почти не отличался от того парня, который спас ему жизнь без малого пятнадцать лет назад. Только горизонтальные борозды на лбу стали чуточку глубже, придавая каперангу мужественности. - Нет. Я хотел узнать как вы. Борис прислонился плечом к стене, руки запихнул в карманы брюк. - Вот что, давай, когда мы не на вахте, будешь обращаться ко мне на «ты». Клим кивнул: - Угу. У тебя ничего не сломано? - Нет, только это, - Борис осторожно дотронулся заделанной лейкопластырем брови. – Нормально все. - Какое там нормально, - вздохнул Клим. – Из-за чего все случилось? - Лейтенант Петров напился в каюте. - Один? - Я застал его одного. А что, кто-то был с ним? - Не знаю, - соврал Клим. А потом предупредил. - У Петрова большие связи на берегу. Я уверен, что он сухим выйдет из воды. - Посмотрим. Как там твои родные? Все еще в Мурманске или переехали в теплые края? Ответить Клим не успел, Бориса по тумблеру вызвали на центральный пост. - Ты иди, отдыхай перед вахтой. На берегу поговорим, - пообещал он. Клим кивнул и ушел досыпать. В обед в столовой моряки обсуждали перемены, произошедшие с Борисом. Свежевыбритый капитан заметно помолодел, чем вызвал кучу едких комментариев. Один из лейтенантов разошелся: - Не удивительно, что он получил каперанга так быстро. - Не быстро, - возразил Клим. – Понамареву тридцать восемь. - Ну, с такой-то мордахой мог бы уже адмиралом стать, - съехидничал все тот же лейтенант и продекларировал стишок: Есть два пути в адмиралы, Ты с выбором не торопись. Первый быстрый и лёгкий, Будь мужиком держись. - Видать, что наш каперанг держится и не сдает позиций, - подлил масла в огонь Свистунов. – Поэтому еще не в штабе. Клим сжал ложку в руке, чтобы не сорваться и не устроить мордобой – две драки меньше, чем за сутки - это уже перебор. - Молчали бы лучше, - вступил в разговор доселе не проронивший ни слова капитан-лейтенант Роговой. – Чего вы на него накинулись? - Он Петрова… - начал Свистунов. - Твой собутыльник сам во всем виноват, - перебил Роговой. - Он первым с кулаками на капитана полез. Понамарев только защищался, а ведь мог его пьяную рожу нехило разукрасить! - Он Петрову вмазал так, что тот чуть хребет себе не переломал! - Не вмазал, а оттолкнул от себя, когда тот на него набросился. Свистунов часто задышал, с присвистом, кровь прилила к голове, Клим положил ему свою руку на плечо: - Успокойся. Не начинай. Свистунов, видимо, вспомнил, что у него нет покровителей, как у его дружка, потому с трудом, но все же успокоился. «Адмирал N...» возвращался на базу. Свободные от вахты моряки столпились на мостике, негромко рассуждали о ЧП и о том, что теперь будет. Когда прошли входные боны, Клим рассмотрел на пирсе вооруженный конвой – их уже ждали. Пришватовались, конвой взошел на подводную лодку и через некоторое время оттуда вывели хмурого Петрова. Потом показался Борис, он о чем-то разговаривал с офицером из военной прокуратуры. Все сели в машину и уехали разбираться. Клим вздохнул. Похоже, им придется задержаться в Северодвинске. На берегу дело Петрова застопорилось. Бориса затаскали по инстанциям, возвращался он под вечер злым и уставшим, не раздеваясь, валился на койку и мгновенно засыпал, а утром все начиналось сначала. Клим, да и весь экипаж следили за ходом дела. Петров перевернул историю с ног на голову. Он утверждал, что каперангу не понравилось, как он ему ответил, и тот толкнул его изо всей силы. Петров, падая, взмахнул руками, и нечаянно задел бровь командира. Версия была бредовой, но именно ее придерживались в прокуратуре. Клим подозревал, что тут не обошлось без покровителей Петрова. Знать бы еще кто они такие. - Что слышно новенького? – спросил Клим у штурмана, выбравшись на свежий воздух покурить после вахты. В последнее время он не мог заснуть, хотя хотелось ужасно - глаза слипались, но сон не шел: нервы были натянуты до предела. На пирсе было прохладно, Клим поежился и поплотнее запахнул штормовую куртку. Яркие созвездия неба дрожали в лужах только что закончившегося дождя. Пахло свежестью и солью. Штурман, глядя вдаль, пожал плечами: - Говорят, что делом занялась какая-то важная шишка. Потому все так тянется. Кто-то из руководства очень сильно пытается вытащить Петрова. - Капитан еще не вернулся? - Нет. Сегодня он чего-то долго. Штурман докурил. Посмотрел вверх – с неба снова посыпалась морось. - Пойду. - Угу, - откликнулся Клим и накинул на голову капюшон. Он решил дождаться Бориса и поговорить с ним. На подлодке Борис его к себе не подпускал, так может быть хотя бы здесь, без свидетелей получится… С полчаса Клим простоял на улице, все также продолжал накрапывать мелкий, противный дождь. Клим надумал прогуляться в город. Вдруг он сумеет перехватить Бориса, если тот будет возвращаться пешком. Клим выбрался на центральную улицу, там, не прекращая, шел сплошной поток машин – люди возвращались с работы. Незаметно для себя Клим добрел до прокуратуры. В некоторых окнах здания еще горел свет. Вдруг распахнулась дверь, и на улице появился Борис. Он на ходу надел перчатки и быстрым шагом направился прочь в сторону Архангельского шоссе. По тому, как он шел, Клим понял, что тот в бешенстве. Стараясь не привлекать внимания, Клим последовал за Борисом через дворы, надеясь, что тот к концу дороги выпустит пар и с ним можно будет пообщаться – если, конечно, он не поймает такси. Через пять минут Бориса нагнала черная машина и посигналила. Борис повернул голову, Клим еле успел спрятаться за ствол дерева, чтобы его не заметили. - Каперанг, садись, потолкуем, - раздалось из машины. - Не о чем нам больше говорить. Целый день на это угробили, - Борис продолжил движение, не собираясь останавливаться, машина следовала за ним на малой скорости. - У меня к тебе предложение. - Какое? - Остановись, ты, креветкин самец! Я кому сказал! Борис нехотя встал. Из машины выскочил военный прокурор – невысокий лысый мужичок с брюшком. - Ты, что это, блядь, заставляешь меня бегать за тобой? Совсем одурел, мудак сраный? – прокурор ругался естественно, как дышал. Борис прервал его поток брани: - Что вам надо? - Вот ты все пыжишься, а зря, – немного успокоился прокурор. – Не раздувал бы ты этого дела, а то себе навредить можешь. За Петровым такие люди стоят, что лучше бы тебе меня послушаться. Ты уже их гнев на свою голову навлек. - Повторяю снова, если еще не дошло, лейтенант Петров на моей лодке служить не будет, - твердо произнес Борис. - Но он хочет вернуться обратно. - Нет! - Слушай, каперанг, будешь настаивать, тебя вообще с командования снимут, или даже из флота вышвырнут. Какая тебе разница, кто у тебя будет служить? - Я должен быть уверен в своих людях. Нам предстоит сложный поход… - Да, да, - закивал прокурор. – Именно поэтому Петров уходить с вашей посудины не желает. Вам же всем героев России дадут, если все пройдет без сучка, без задоринки. Потерпишь блатного мальчика полгодика, а потом он и сам не останется. Тут прокурор приблизился к Борису вплотную и ухватил его за пуговицу. - Пока еще можно все решить полюбовно, хоть ты и разозлил кого не надо… Я улажу. Я много чего могу сделать. И от Петрова избавить тоже. Ты мне нравишься, каперанг. От тебя-то всего лишь требуется сходить со мной в баньку и дать потереть спинку. Борис презрительно стряхнул с себя руку прокурора и отступил. Клим испугался, что он сейчас ударит прокурора и тогда… тогда… Клим рванул вперед. Увидев приближающегося к ним Клима, прокурор попятился и в два шага достиг своей машины, но перед тем как сесть за руль бросил: - Жду тебя завтра. И, газанув, уехал. - Что ты тут делаешь? – обернулся Борис к Климу. - Мимо проходил. А ты к себе? Борис кивнул: - Да. - Можно с тобой? - Пойдем. Борис шел, засунув руки в карманы и глядя на звездное небо – морось, наконец, прекратилась, воздух был наполнен озоном, свет от фонарей желтой рябью разбегался по мокрому асфальту. Машин заметно поубавилось – люди разбрелись по домам и наслаждались семейным уютом. А они возвращались на лодку. - Разговор наш слышал? – спросил Борис. - Не весь, - ответил Клим. - Значит слышал. - Я никому не скажу… - Да ладно, - махнул рукой Борис и поморщился. – Хуже, чем сейчас уже точно не будет. - И что ты решил? - Пока ничего. - Можно высказать свое мнение? - Давай. - Да черт с ним, с этим Петровым. Пускай служит. Я за ним, если что присмотрю. Как героя получит, мы о нем сразу же забудем - его пристроят куда-нибудь в тепленькое местечко. Не стоит себе карьеру из-за этого гада портить. - Возможно, ты прав, - вздохнул Борис и скосил глаза на шагавшего рядом Клима. Заметив, что тот дрожит, поинтересовался: - Замерз? - Есть немного. - Лови машину, а то придется тебя потом водкой отпаивать, чтобы не разболелся. «Лучше уж в сауну», - подумал Клим, выбегая на проезжую часть. Но благоразумно промолчал – после предложения прокурора попариться вместе Борис шутку бы не оценил. - О важном походе никому ни слова, понял? – предупредил Борис перед тем, как они разошлись каждый по своим каютам. Наутро Борис снова уехал в прокуратуру. Сегодня ему надо было дать ответ – оставляет ли он Петрова на лодке или идет париться с прокурором. Клим нервничал. Так сильно он волновался только, когда сдавал выпускные экзамены. Перед глазами то и дело мелькали кадры, как Борис с прокурором хлещут друг друга вениками, затем прокурор наклоняет каперанга и… Клим сжал сигарету так сильно, что она сломалась. Вздохнул, набрал в легкие побольше воздуха, стряхнул табак с рук, а потом с тоской посмотрел на дорогу. Уже смеркалось, а Бориса все еще не было. Что так долго можно делать в прокуратуре? Ведь с самого утра там. Неужели и, правда, пошел в баню с прокурором? От этих мыслей Клима аж передернуло. С трудом приказал себе не думать, а просто ждать. Он топтался на пирсе несколько часов и даже замерзнув, не мог заставить себя вернуться на лодку. Когда все уже окончательно утонуло в темноте, и Клим готов был спуститься в тепло, вдалеке замаячила фигура. Не веря своим глазам, Клим вытянул шею – зрение его не подвело. Это был Борис! Поравнявшись с Климом, тот устало попросил: - Дай закурить. Клим протянул ему пачку и чиркнул зажигалкой. Борис затянулся, смотря куда-то вдаль. - Как все прошло? – спросил Клим, затаив дыхание. - Хреново. Завтра Петров возвращается на подлодку, и мы отправляемся в Гаджиево. "Уф, значит, Борис таки не пошел в баню и жирный прокурор обломался!" Климу захотелось издать победный клич, но он сдержался. Борис на мгновение прикрыл глаза – он выглядел донельзя измотанным. Если бы Клим мог, он бы обнял Бориса и постарался утешить. - Скоро будем выполнять сложную задачу, имея на борту блатную свинью! – Борис в последний раз затянулся и затушил сигарету, шагнул на трап-сходню. - Не задерживайся, - произнес он, не оборачиваясь. - Холодно уже.