Глава 6
2 августа 2025 г., 05:06
Дорога тянулась перед нами чёрной лентой, освещённой только фарами. Машина гудела ровно, будто бы всё вокруг было нормально. Лидия сидела за рулём, её глаза то и дело скользили в зеркало заднего вида, как будто она чувствовала, что что-то не так. Эллисон рядом со мной копалась в аптечке, перебирая бинты, спиртовые салфетки, нитки.
Я сидела на заднем сиденье, стискивая пальцы так сильно, что они начали неметь. Внутри всё будто свернулось в узел.
— Ты уверена, что у тебя всё есть? — тихо спросила я, нарушая тишину, которая висела слишком тяжело.
— Почти, — Эллисон откинулась на спинку, вздохнув. — Если рана не глубокая, справлюсь. Если... — она замолчала.
— Если рана глубокая, он всё равно заживёт, — сухо вставила Лидия, но в её голосе дрожала тревога. — Только... это будет дольше. И больнее.
Мобильный в машине пискнул. Я тут же подалась вперёд.
— Стайлз? — спросила Лидия, глядя на экран. - Ага... — она ответила и тут же приложила телефон к уху. — Что случилось?
Мы с Эллисон напряглись. Я слышала, как Лидия затаила дыхание, а потом вдруг резко сказала:
— Хорошо. Мы уже рядом. Держитесь.
Она отключила.
— Что?! — хором спросили мы с Эллисон.
— Скотту плохо. Он... теряет контроль, кажется. Рана не заживает. Стайлз сказал, что он почти не может двигаться.
Моё сердце провалилось куда-то в желудок. Я знала, что оборотни исцеляются быстро, знала, что Скотт — сильный. Но если он сам не может справиться — это плохо. Очень плохо.
— Он теряет себя, — прошептала Эллисон. — Из-за боли. Она может затуманить рассудок.
— Он всё ещё держится, — сказала Лидия, сжав руль. — Но ненадолго. Мы почти на месте. Готовься, Эллисон.
Эллисон кивнула и вдруг посмотрела на меня.
— Если тебе станет страшно — просто отвернись.
Я качнула головой.
— Я не боюсь. Он наш друг.
Через пять минут мы были возле автобуса. Он стоял на обочине, внутри всё было полутемно. Через стекло я заметила фигуру тренера, ворчащего у переднего выхода, и фигуру Стайлза, пытающегося отвлечь его.
— Эллисон, ты идёшь через заднюю дверь. Я выманю тренера. Лив, ты со мной, — сказала Лидия, уже выходя.
Я подскочила следом. Воздух был прохладный, но меня бросило в жар. Всё было слишком быстро. Слишком страшно.
Мы обошли автобус. Тренер, как и ожидалось, ворчал на Стайлза:
— Если твой друг так болен, почему он вообще поехал?
— У него... пищевое отравление. Он просто… ну, мы думали, что он отойдёт. Может, свежий воздух поможет?
— Свежий воздух? — фыркнул тренер. — На ходу? Прекрасная идея. Давайте ещё и фейерверки запустим.
Пока Лидия уговаривала его выйти, я краем глаза увидела, как Эллисон пробралась в автобус сзади. Я подалась ближе. Тренер всё ещё ныл, Лидия играла идеальную актрису. А я только думала о Скотте. О том, как он там, один, в темноте, с раной, которая не заживает.
Через пару минут Эллисон выбралась обратно и кивнула нам.
— Готово. Лидия, возвращай его в автобус. Пусть думает, что мы просто развлекались.
Мы ушли в машину. Я села сзади, и только тогда заметила: руки Эллисон дрожали. На пальцах кровь. Её глаза блестели.
— Ты в порядке?
— Я… — она сглотнула. — Я видела её. Маму. Она... она помогла мне.
— В смысле? — Лидия села за руль, повернувшись к нам.
— Внутри. Когда я пыталась зашить его. Я не могла. Боялась. А потом... она стояла рядом. Смотрела. Она сказала: «Ты справишься, Эллисон. У тебя всегда получалось». И я справилась.
Я не знала, что сказать. Просто тихо накрыла её руку своей.
— Спасибо, Эллисон, — прошептала я. — Ты спасла его.
Тишина, в которой мы ехали обратно, уже не казалась гнетущей. В ней было что-то святое. Как будто мы все прошли через тьму и вышли на свет. Вместе.
***
Они называют это "отложенной встречей". Я же называю это — западнёй. Снаружи дождь. Он шёл весь день, промочив нас до нитки и загнав внутрь старого мотеля, где пахло сыростью и заброшенными жизнями. Я стою у окна, глядя, как капли медленно стекают по стеклу, словно слёзы. Где-то на втором этаже дверь хлопнула, и мне показалось, будто что-то зашептало в темноте. Но, может, это просто ветер. — Мотель «Глен-Каплан». Говорят, тут убили себя более 200 человек, — буркнул Стайлз, проходя мимо с фонариком в руке. — Спокойной ночи, ага. — Отличная статистика, — пробормотала Эллисон, закатывая глаза. Я повернулась, глядя, как ребята раскладывают вещи. Скотт сидел на кровати, напряжённый, как струна. Айзек не сводил глаз с Эллисон. А я... я чувствовала, что этот мотель что-то делает с нами. Что-то... страшное. Кай появился за моей спиной, молча. Я не слышала шагов, не чувствовала воздуха. Только его взгляд. — Это место живёт смертью, — тихо сказал он. — Здесь границы тонкие. Оно впитывает боль и отдаёт её обратно. — Я чувствую, — прошептала я. — Оно как будто дышит. Зейна нет. Он не появляется. Это пугает. Кай молчал. Его лицо было напряжённым. — Он рядом, Лив. Но это место влияет даже на мёртвых. Особенно на тех, кто потерял надежду. Я сглотнула. Айзек и Эллисон ушли в коридор. Может, просто вместе идут за водой. Может, просто идут вдвоём. Может… это не просто. Я села на кровать и провела ладонью по шершавому покрывалу. Всё здесь кричало: «Беги». Но мы остались. Потому что убийца может быть рядом. Потому что мы должны выяснить, что происходит. Потому что мы семья, и даже в страхе — вместе. — Я слышала, как Бойд кричал, — сказала Лидия, войдя в комнату. — Он заперся в ванной. Кажется, что-то с ним происходит. Как и с Айзеком. — Это не просто паника, — вмешался Стайлз. — Это... как будто этот мотель заставляет их видеть худшее в себе. Ребята поспешили проверить Бойда. Кай прошёл в комнату, закрыл за собой дверь и прислонился к стене. Пауза между нами была почти ласковой, как будто давала нам время собраться. — Тебе больно, — сказал он наконец. — Я это чувствую. — Я не хрупкая. — Нет. Но и не камень. Даже у камней есть трещины. Я резко встала. — Ты снова начнёшь? Про Айзека? Про Эллисон? Про то, что я сама всё усложняю? — Нет, — он смотрел на меня спокойно. — Сегодня я хочу говорить о тебе. И о нём. Я сжала пальцы в кулак. — О Зейне? Он кивнул. — Он страдает, Лив. Больше, чем ты можешь представить. Он чувствует себя забытым. Заменённым. А ведь всё, чего он хочет — быть рядом. — Он исчез, Кай. Сегодня весь день. Я зову — а он не приходит. Мой голос дрожал, как стекло на грани раскола. — Я начинаю думать, что он уходит. Навсегда. Кай подошёл ближе. — Он не ушёл. Просто этот мотель… он душит тех, кто тоньше связан с этим миром. Призраки — не исключение. Он рядом, но словно… утопает в этой тьме. В твоих страхах. В своей боли. Он сделал шаг ближе. — Ты ведь всё ещё его любишь. — Я… — голос сорвался. — Я не знаю, Кай. Всё так запутано. Айзек живой, он рядом. А Зейн — будто сны на выдохе. Я боюсь потерять их обоих. Или себя. — Ты не обязана выбирать. Не сейчас. Он осторожно коснулся моего плеча. — Но если хочешь, чтобы Зейн остался… дай ему знать. Скажи вслух, что он важен. Пока не поздно. — А если я уже слишком поздно? Кай вздохнул. — Тогда найди его. Даже в мире теней. Даже если придётся пройти через портал. Мы сидели в тишине. Я чувствовала его рядом — не телом, а духом. И впервые за весь день — мне не было страшно. Я резко поднялась. Мотель был слишком тихим. Стены будто слушали. Дышали. Или смеялись. Я не могла понять, где заканчивается сон, а где начинается реальность. Всё было каким-то размытым, липким, тревожным. Сначала я почувствовала холод. Он начал с шеи, спустился по позвоночнику и вцепился когтями в грудную клетку. — Что это… — прошептала я и сжала руками виски. Кай сразу поднял голову. — Ты в порядке? Лив? Но я не слышала его. Что-то случилось. Что-то очень плохое. И вдруг — резкий укол, как нож. Прямо в сердце. Моё дыхание сбилось. Я согнулась пополам. — Айзек, — выдохнула я. — Что-то с ним. — Что ты чувствуешь? Я не могла ответить. Сердце било тревогу, в голове шумело, будто тысяча голосов заговорили одновременно. Я схватилась за стену, цепляясь за реальность, но внутри что-то надломилось. Образ Айзека вспыхнул в сознании: Он стоит один в ванне. Его взгляд расфокусирован. Он… держит фен в руке? Что он делает? — Он в своей комнате, — прошептала я. — Один. Он… он не в себе. Кай побледнел. — Этот мотель. Он доводит людей до безумия. Он внушает смерть. Заставляет… — Он хочет… — я сжала кулаки. — Нет. Нет! Я не позволю! Я кинулась к двери, но в коридоре наткнулась на Лидию. Она бежала из другой комнаты, бледная как полотно. — Лив! — закричала она. — Что-то не так. Очень не так. Скотт… с ним тоже… — Где Айзек? — перебила я. — Ванная. Комната 217! Я сорвалась с места, словно ноги двигались без меня. Всё тело дрожало, слёзы жгли глаза. Не смей умирать. Только не ты. Когда я ворвалась в комнату, дверь в ванную была распахнута. Айзек сидел на полу, глаза затуманены, руки дрожат. Фен валялся рядом — мокрый, отключённый. — Айзек! — я бросилась к нему на колени, схватила за плечи. — Посмотри на меня! Чёрт, Айзек, пожалуйста… Он моргнул. Несколько раз. И — вернулся. — Лив… — одними губами. — Ты здесь… Я не выдержала. Обняла его, вцепилась как будто в последний кусок мира, который ещё не исчез. — Зачем ты?.. Ты не понимаешь, что бы со мной было, если бы… Он уткнулся в моё плечо. — Оно шептало мне, Лив. Оно говорило, что я больше никому не нужен. Даже тебе… Я замерла. — Я всегда чувствую тебя, Айзек. Даже если злюсь. Даже если боюсь. Я всегда чувствую, когда тебе плохо. Он дрожал. Я — тоже. Но в этот момент всё было просто: он жив. Я рядом. И пусть весь этот мотель сгорит к чёрту — мне было плевать. — Где Скотт? — Он был в комнате, — сказал Стайлз. — Но... он не отвечает на звонки. Мы бросились к его двери. Запах бензина. Он душил. Как будто сам воздух насытили страхом, болью и паникой. Я выскочила на парковку — сердце вырывалось из груди. Не знаю почему, но я почувствовала его. Словно кто-то разрывал ниточку, связывающую нас. — Скотт! — крикнула я, но голос захлебнулся в горечи дыма. Он стоял в одиночестве, будто в центре кошмара, который не заканчивался. Вся его фигура была залита бензином, с канистрой в одной руке и зажигалкой в другой. Спина дрожала. Взгляд был пуст. Опустошённый. Я не сразу поняла, что он собирается сделать, но когда это осознала — ноги подкосились. — Нет... — вырвалось у меня. Лидия схватила меня за руку. Ее лицо побелело. — Он… он на грани, — прошептала она. — Что-то не так. Это место... Скотт закрыл глаза и поднял зажигалку. — Скотт, нет! — закричала Эллисон, выбежав к нему. И тогда это появилось. На миг — короткий, как вспышка света — в огне отразилось что-то нереальное. Человеческий силуэт, но изуродованный, как будто лицо сожгли и вырезали заново. Череп покрыт тенью. На нём что-то вроде капюшона, искажающего его очертания. И из самой груди тянулся корень. Корень дерева. Неметон. — Ты это видела? — шепнула Лидия, мёртво вцепившись в мою руку. — Да… — я едва дышала. — Это был он. — Дарак, — выдохнула она. — Он... питался этим. Питался его болью. Пламя, которое колыхалось у ног Скотта, будто на мгновение отразило и само зло, стоящее за всем этим. Мотель... Он был ловушкой. Не просто местом проклятия, а живой сетью, питающейся страданием. Я сорвалась с места. — Скотт! Ты сильнее этого! — мой голос пронзал воздух, как крик из другого мира. — Ты — наш вожак! Мы с тобой! Он поднял глаза. И на мгновение — смотрел прямо на меня. — Я... не справился, — прошептал он. — Я подвёл всех. Айзека… Дерека… Себя. — Ты не подвёл никого! — я приблизилась. — Ты спасал нас. Каждый день. Ты не должен быть идеальным, чтобы быть нашим героем. Он опустил руку. Зажигалка дрожала между пальцами. — Я не знаю, как с этим жить... — Вместе, — сказала Эллисон, обнимая его. — Ты не один. Зажигалка выпала. Канистра упала на асфальт с глухим стуком. Скотт опустился на колени, слёзы стекали по лицу. Лидия и я подошли ближе и тоже сели рядом, окружив его собой, словно пытались вернуть его из самого сердца боли. Но в глубине души я знала: Дарак уже начал охоту. И эта ночь была только началом.***
В комнате пахло гарью, тревогой и чем-то старым, как будто сама история этих стен пропиталась кровью и страхом. Мы сидели вповалку: Скотт сгорбился на кровати, Эллисон не отводила от него глаз, Лидия ходила туда-сюда, кусая ноготь большого пальца. Айзек прислонился к стене и молча смотрел в окно, как будто пытался рассмотреть в темноте хоть какой-то знак. Кай стоял отдельно. В углу. Молчал, но напряжение в его плечах говорило за него. — Это место… — начала Лидия, её голос дрожал. — Оно не просто странное. Оно... как клетка. Я всё время чувствую, будто кто-то шепчет. Слишком тихо, чтобы разобрать слова, но слишком громко, чтобы не сойти с ума. — Оно питается страхом, — вдруг сказал Кай. Его голос был чётким, как лезвие. — Эмоциями. Самыми тёмными. Это не мотель. Это узел. Завязанный на боли. — Узел? — переспросил Скотт, наконец подняв голову. — Энергетический. Через него что-то проникает в этот мир. Или кто-то. — Кай метнул взгляд в мою сторону, и я тут же поняла — он говорит о портале. О портале для Зейна. — Этот узел связан с Неметоном. И с жертвами. — Жертвами... — Лидия подошла ближе. — Убийца. Дарак. Он находит тех, кто уже почти на краю. Тех, кого легче всего толкнуть… Я резко встала. — Ты хочешь сказать, что мы — цель? Кай кивнул. — Этот мотель уже забрал десятки жизней. Самоубийства. Несчастные случаи. Все они — не случайны. Их подталкивали. Кто-то, кто знает, как использовать тьму внутри людей. Кто-то вроде Дарака. Повисла гробовая тишина. Скотт сжал кулаки. — Я едва не... — он осёкся, не в силах договорить. — Но не сделал, — твёрдо сказала Эллисон. — Потому что ты сильный. Потому что мы рядом. Айзек наконец заговорил. — Думаете, он сейчас ищет нового? — Уже нашёл, — сказала Лидия. — Я слышу музыку. Изнутри. Как будто колокольчики. Они звенят каждый раз, когда кому-то из нас становится слишком плохо. — Это звучит безумно, — сказал Скотт. — Но после сегодняшнего… я готов поверить во всё. Кай сделал шаг вперёд. — Вам нужно быть начеку. Каждый из вас. Этот дух, или сущность, или кто бы ни был за этим — он играет с разумом. Подкидывает кошмары, вырывает слабости. И чем дольше вы здесь — тем сильнее он становится. Я почувствовала, как под кожей запульсировала магия. Лёгкое гудение в ушах, словно что-то начинало вибрировать. Или... звать. Я обернулась — и встретилась взглядом с Зейном. Он стоял в тени у двери, бледный, обеспокоенный. Его глаза — не как у призрака. Живые. Настоящие. Я почти шепнула: — Мы должны закончить это. Он кивнул. Молча. Понимающе. — Лив, можно с тобой поговорить? — тихо спросил Айзек, голос дрожал чуть-чуть. Я кивнула и пригласила его в мой номер. Он закрыл дверь и присел на край моей кровати, не отводя взгляда. — Спасибо, что согласилась, — начал он, — я давно хотел с тобой поговорить, но всё как-то не решался. Я молчала, чувствуя, что сейчас прозвучат важные слова. Ещё бы — Айзек был для меня не просто парнем из стаи, он был другом, опорой, той частью моей жизни, которую я не хотела терять. — Лив, — он глубоко вдохнул, — я чувствую, что мои чувства меняются. Я начал замечать Эллисон иначе. Я не знаю, как это произошло, но она стала для меня важной — больше, чем просто подруга или спутница. Мне страшно об этом говорить, потому что я знаю, как много ты для меня значишь. Ты — мой лучший друг. Ты моя семья. Я опустила взгляд, в груди заиграла боль, но я не хотела её показывать. — Айзек, — сказала я, стараясь держать голос ровным, — я всегда хочу, чтобы ты был честен со мной. И если твои чувства меняются, я не стану это останавливать. Ты для меня очень дорог, и я не хочу, чтобы наши отношения изменились. Ты — мой друг, мой надежный щит. Он улыбнулся, но в глазах всё ещё была тревога. — Иногда я боюсь, что потеряю тебя. Что наша связь разрушится из-за того, что у меня другие чувства. Но я хочу, чтобы ты знала: ни Эллисон, ни кто-то ещё никогда не смогут занять то место, что занимаешь ты. Ты — уникальна для меня, и я хочу, чтобы это осталось так всегда. Я взяла его руку, чувствуя, как тепло от его ладони согревает холод в сердце. — Айзек, я не боюсь потерять тебя. Ты слишком важен, чтобы позволить этим чувствам стать между нами стеной. Мы будем рядом — в любом варианте. Я хочу, чтобы ты был счастлив, и если это значит быть с Эллисон — я приму это. — Спасибо, Лив, — он тихо сказал, — это значит для меня больше, чем ты можешь представить. Мы сидели молча, позволяя словам найти своё место между нами. В этот момент я поняла: любовь бывает разной, и иногда самая сильная из них — это умение отпустить и сохранить связь, какой бы она ни была. Она учит отпускать и беречь друг друга на расстоянии. Я посмотрела на окно, где ночное небо было усыпано звёздами. Они казались далекими, но свет их проникал сквозь тьму — как наша дружба, которая выдержит любые испытания. Я слегка отстранилась, посмотрела Айзеку прямо в глаза и сказала мягко, но уверенно: — Знаешь, Айзек, тебе всё равно рано или поздно придётся поговорить со Скоттом. Он заслуживает правду. Но… не сегодня. Сегодня — просто мы, и это время для нас. Он кивнул, и в его взгляде я прочитала облегчение. Он, наверное, боялся этого разговора, боялся потерять связь с Скоттом, с тем, что у них было. — Ты прав, — сказал он тихо. — Но я не хочу, чтобы это разрушило нашу стаю. Мне важно сохранить то, что мы имеем. Я улыбнулась ему и сжала его руку крепче. — Стая — это семья. И семьи держатся вместе, даже если внутри буря. Главное — не терять доверия. В комнате словно повисло спокойствие, тяжелое и настоящее. Мне хотелось верить, что мы всё переживём, что не всё потеряно. Айзек глубоко вздохнул и немного улыбнулся, как будто собираясь с силами. — Спасибо, Лив. Ты всегда была моим оплотом. Я повернулась к окну, вглядываясь в ночное небо, и шепнула сама себе: — А я не могу потерять ни его, ни Скотта. Ни тебя, ни всех, кто для меня важен. Айзек встал, словно решив, что разговор окончен, и направился к двери. Его шаги были тихими, но в воздухе висела тяжесть несказанных слов. В этот момент в комнату вошла Лидия — она словно почувствовала, что что-то не так. Её глаза сразу нашли меня, и в них читалась тревога. — Всё в порядке? — спросила она, мягко закрывая дверь за собой. Я вздохнула и кивнула, пытаясь собраться с мыслями. — Айзек сказал, что у него есть чувства к Эллисон, — призналась я, опуская взгляд. — И что я для него очень важна, но только как друг. Мы поговорили об этом... спокойно. Но я чувствую, что это больше, чем просто разговор между друзьями. Лидия подошла ближе, её взгляд стал серьёзнее. — Это тяжело... — прошептала она. — Ты не одна. Мы все чувствуем, что что-то меняется. Это влияет на каждого из нас. Я кивнула и посмотрела в её глаза. — Мне страшно, Лидия. Не только из-за Айзека и Эллисон. А из-за всего этого — битвы, потерь, того, что мы теряем друг друга... Лидия положила руку мне на плечо. — Мы семья. И несмотря ни на что, мы будем держаться вместе. Ты не одна, Лив. В этот момент я услышала, как Айзек медленно закрыл дверь за собой. Тишина наполнила комнату, но в ней уже не было одиночества — была поддержка. Я задержала взгляд на двери, за которой ушёл Айзек. Тишина комнаты словно давила, и я почувствовала, что мне нужно кому-то всё рассказать. Лидия внимательно смотрела на меня, и я решила, что ей можно доверить то, что держала в себе слишком долго. — Лидия… — начала я, голос чуть дрожал, — есть кое-что, о чём я никогда никому не рассказывала. Но теперь... я должна. Она кивнула, мягко улыбнулась, подбадривая. — Зейн... — я глубоко вздохнула, — он не совсем жив. Он… призрак. Я знаю, звучит безумно, но он со мной. Он рядом, когда никого нет. Лидия не отшатнулась, её глаза блестели интересом и заботой. — Я скучаю по нему так, как никогда ни по кому, — продолжила я, — и он тоже… Он был моим лучшим другом, и, наверное, тайно любил меня. А я не знала, как это принять. Иногда он помогает мне, иногда просто рядом, но никто кроме меня и Кая его видит. Лидия взяла мою руку, её прикосновение было теплым и успокаивающим. — Оливия, я рада, что ты мне рассказала. Ты не одна в этом. Мы справимся вместе. Я почувствовала, как комок в груди чуть ослаб, и впервые за долгое время не захотелось плакать. — Спасибо, Лидия. Мне это очень нужно было сказать. Лидия всё ещё держала мою руку, и в её взгляде читалась неподдельная забота, которую я редко позволяла себе принимать. Казалось, она понимала меня даже без слов — вот что значит настоящая дружба. — Зейн… — я чуть сжала пальцы, — иногда мне кажется, что он здесь не просто призрак. Как будто часть меня, которую никто другой не может увидеть. Но иногда это и страшно. Он будто застыл между мирами, не может уйти, и в то же время не может остаться со мной по-настоящему. — Ты боишься потерять его? — тихо спросила Лидия, сжимая мою руку крепче. — Да, — я кивнула, — я боюсь, что если он уйдёт навсегда, я потеряю не только друга, но и часть себя. Но и держаться за него — больно. Иногда я чувствую, как будто меня разрывают на части: хочу отпустить, но не могу. Лидия посмотрела на меня так, будто хотела что-то сказать, но вдруг замолчала, будто выбирая слова. — Лив, — наконец произнесла она, — ты невероятно сильная. Я знаю, что это сложно. Но ты не одна. Ты уже не одна. В её голосе была такая искренность, что мне захотелось поверить в это. Вера в то, что кто-то рядом — это уже половина пути к тому, чтобы отпустить боль. — Спасибо, Лидия, — выдохнула я, — я очень благодарна тебе за это. Мы сидели в тишине, и я впервые за долгое время чувствовала, что могу немного расслабиться. Но в глубине души всё ещё пульсировала тревога: впереди столько всего неизвестного, и я не знала, смогу ли я справиться. Я глубоко вздохнула и решила поделиться с Лидией тем, что всё больше не могла держать в себе. — Лидия, — начала я тихо, — есть кое-что, что я не рассказывала никому... о том, что происходит с Зейном. Не просто призрак, а что-то большее. Есть портал — граница между нашим миром и тем, где он сейчас. Лидия сжала мою руку, глядя на меня с тревогой. — Портал? — спросила она, — Что это за портал? — Это как дверь, — объяснила я, пытаясь подобрать слова, — которая ведёт в мир теней. Там страшно, темно и одиноко. Там ходят духи, потерянные души. Зейн застрял там, и чтобы его спасти, нам придётся пройти через этот портал. — Но разве это безопасно? — Лидия нахмурилась, — Ты уверена, что стоит это делать? Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Страх, неизвестность, ответственность — всё это давило на меня. — Не знаю, — ответила я честно, — но я не могу просто стоять в стороне, когда он там один. Он спас меня тогда, когда было опасно. Сейчас моя очередь спасти его. Лидия кивнула, её глаза наполнились решимостью. — Я с тобой, — сказала она, — Мы должны быть готовы ко всему. Я улыбнулась ей, чувствуя, что с ней я могу выдержать любой шторм. Я глубоко вздохнула, едва закончив говорить, как вдруг из тени комнаты выступил он — Зейн. Его прозрачный силуэт казался чуть светящимся в полумраке. Я улыбнулась, не скрывая радости, и, глядя на Лидию, сказала тихо: — Лидия, он здесь... Лидия с удивлением широко раскрыла глаза, потом осторожно приблизилась. — Ты видишь его? — спросила она, едва веря своим глазам. — Да, — кивнула я, — он рядом. Мы не одни. Зейн посмотрел на нас с мягкой, почти трогательной улыбкой, и в воздухе повисло такое чувство надежды, что мне стало немного легче. Лидия медленно обвела комнату взглядом, будто пытаясь убедиться, что это не игра моего воображения. Но Зейн стоял там, неподвижный, словно часть самого воздуха, который мы дышали. — Лив, — осторожно начала Лидия, — это невероятно... Но как он здесь? Ты же говорила, что он в Мире Теней. Я опустила взгляд на ладони, которые слегка дрожали. — Он связан со мной, — тихо ответила я. — Там, в Темном Мире, он не одинок, и иногда его дух пробивается сюда. Он — часть меня теперь. Зейн сделал шаг вперёд, и хотя его контуры были полупрозрачны, в его глазах светилась живость. — Я всегда рядом, — прошептал он, — даже когда вы меня не видите. Я слышу вас, чувствую вас. Я повернулась к Лидии и сказала, чувствуя, как сердце сжимается от этой горькой радости: — Есть возможность вернуть его полностью... открыть проход между мирами, но это очень опасно. Портал... он может стать нашей надеждой и нашим проклятием. Лидия молча кивнула, её лицо стало серьёзным. — Мы должны быть готовы. Вместе. Я посмотрела на Зейна, и внутри меня зажглась искра решимости. Этот путь только начинается. Лидия посмотрела на нас с мягкой улыбкой, но в её глазах читалась уважительная осторожность. — Я оставлю вас наедине, — сказала она тихо, — вам нужно разобраться во всём этом. Она тихо вышла из комнаты, и дверь за ней едва слышно щёлкнула. Я повернулась к Зейну, сердце стучало быстрее от его неожиданной реплики. — Я слышал, — начал он тихо, — как ты расставалась с Айзеком. Я замерла, сердце дрогнуло. Было странно — как он мог слышать меня? Но в то же время, это дало мне некую опору. — Да... — выдохнула я, — это было сложно. Мы многое пережили вместе, но сейчас всё изменилось. Зейн шагнул ближе, и хотя он был призраком, я ощущала его тепло и присутствие. — Ты чувствуешь себя виноватой? — спросил он мягко, с легкой болью в голосе. — Иногда, — ответила я честно. — Мне кажется, я теряю всех, кого люблю. Айзек... ты... Всё становится слишком сложным. Я не знаю, как удержать всё это в себе. Зейн опустил взгляд, словно собираясь с силами. — Я боюсь, Лив, — признался он. — Боюсь, что ты меня забудешь. Что ты уйдёшь дальше, и я останусь навсегда здесь, призраком, которого никто не видит. Я взяла себя в руки, подошла ближе и слегка коснулась его невидимой руки, ощущая холод и лёгкое покалывание. — Никогда, Зейн. Ты часть меня. Даже когда тебя нет рядом, я чувствую тебя. И даже если боюсь, я хочу бороться за нас. Он улыбнулся, такой тёплый и живой, каким я помнила. — Я всегда буду рядом, Лив. Никогда не отпущу. — Но иногда мне кажется, что я недостаточно сильна, — прошептала я. — Что это всё слишком больно. — Тогда позволь мне быть твоей силой, — сказал он. — Я спасал тебя раньше, я спасу и сейчас. Не только тело, но и душу. Я посмотрела ему в глаза, в которых плескалась безграничная преданность. — Ты мой свет во тьме, Зейн. И пока ты здесь, я не одна. Мы стояли так долго, не произнося больше ни слова. В воздухе искрилась какая-то магия, глубокая и настоящая. Я понимала, что эти чувства — не просто воспоминания, а живой, пульсирующий мир внутри меня.
