Подари мне последний шанс. Утерянная надежда

Стайлз стоял в тускло освещённой ветклинике, нервно теребя молнию на рукаве своей толстовки. Скотт сидел на скамье напротив, скрестив ноги, его глаза блестели — не от страха, а от знания. Он чувствовала, что вот-вот всё сложится. Доктор Алан Дитон, спокойный и собранный, как всегда, стоял у полки, листая старую кожаную книгу с пожелтевшими страницами. — Я знаю, как это звучит, — пробормотал Стайлз, — но я проверил все имена. Музыка, химия и вот этот парень из кадетского корпуса — они все были связаны. Все — кадеты. И это только трое. Таких троек уже две, а, может, и больше. Скотт поднял взгляд: — Шестеро пропавших. Все из разных сфер. Но если их делили по группам, может быть... это ритуал? Дитон закрыл книгу и глубоко вздохнул. На мгновение в кабинете стало так тихо, что было слышно, как ветер шуршит листвой за окном. — Это не просто ритуал, — сказал он наконец. — Это древний узор. Три — священное число в друидической магии. Жертвоприношения, сгруппированные по значению. Все эти люди — часть определённого архетипа. Воины. Хранители. Стражи. Стайлз замер. — Ты хочешь сказать, это… не просто серийный убийца? Дитон посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то мрачное: — Нет. Это Дарак. Тёмный друид. И если он действует — значит, ему нужна сила. Большая сила. Скотт тихо выдохнул. Волна холода прошла по его коже. — Он уже убил шестерых… Сколько ещё нужно, чтобы получить то, за чем он пришёл? — Сила тьмы не приходит даром, — медленно произнёс Дитон. — Чем масштабнее цель, тем большего требует Неметон. Три троицы. Девять душ. И тогда... граница между мирами ослабнет. И кое-что — или кто-то — сможет пройти сквозь неё. Стайлз побледнел. — Подожди... ты имеешь в виду... портал? Дитон кивнул, открывая другую страницу книги, где было изображено дерево с искривлёнными, чёрными корнями и надписями на латыни. — Неметон — не просто источник силы. Это переход, если его активировать правильно. И жертвоприношения — ключ. Стайлз выругался сквозь зубы, встал и прошёлся по комнате. — Отлично. У нас есть маньяк-друид, который хочет открыть портал в мир мёртвых. Снова. Прекрасно. Лидия встала рядом с ним и тихо сказала: — Значит, нам нужно найти третью тройку... до того, как он это сделает. Стайлз кивнул. — А ещё — выяснить, кто следующий. — Жертвоприношения... — пробормотал Стайлз, вглядываясь в доску, исписанную именами и соединённую линиями, как паутина. — Ты точно уверен, что они делятся по смыслу? Доктор Алан кивнул, отодвигая к ним старинную книгу с пожелтевшими страницами: — Более чем. Эти трое — кадеты. Воины. Потом — школьная медсестра, учитель биологии, фельдшер. Целители. Скотт, стоявший рядом, сжал кулаки. — Остаётся последняя группа, да? — Философы, — кивнул Дитон. — Люди, обучающие, ведущие. Учителя, учёные, мыслители. И убийца всё ещё не закончил. — То есть он может вернуться. Или уже вернулся, — сказал Скотт напряжённо. — Нам нужно узнать, кто из этой группы в опасности. Стайлз зашагал по комнате, озвучивая мысли вслух: — Директор школы… библиотекарь… преподаватель математики?.. Но постой, мистер Харрис — он же учитель химии — уже пропал. Значит, он был частью первой тройки. — Осталась ещё одна, — пробормотал Скотт. — Кто-то, кто не вызывает подозрений… кто близко. Стайлз резко поднял голову. — Мисс Блейк. — Учительница английского? — уточнил Скотт. — Да. Она появилась сразу после исчезновения старого преподавателя. Никто не знает, откуда она. Ни социальных сетей, ни биографии. Она буквально возникла из ниоткуда. Скотт нахмурился. — Я разговаривал с ней пару раз. Она казалась… доброй. — Идеальная маска, — отрезал Стайлз. — Она доброжелательна, вежлива, но никто о ней ничего не знает. И всё совпадает по времени. Появляется она — начинаются жертвоприношения. Дитон медленно прошёлся по комнате и остановился у окна: — Дженнифер Блейк. Я слышал о ней. Но ты прав, Стайлз. Совпадения слишком точны. Возможно, она — не цель. А сам Дарак. Повисла тишина. Скотт тихо, но твёрдо произнёс: — Нам нужно проверить её. Немедленно. До следующей жертвы. — Как? — фыркнул Стайлз. — Попросим её пройти тест на друида? Скотт чуть усмехнулся, но глаза остались тревожными. — Я чувствую, когда кто-то лжёт. И если она — не человек, я это узнаю. Стайлз потянулся за телефоном: — Тогда пошли. Пока не стало поздно.

***

Я сидела на школьной скамейке во внутреннем дворе, грея ладони о термокружку с кофе. День был пасмурным — солнце пыталось пробиться сквозь серую вуаль облаков, но безуспешно. Всё казалось приглушённым — звуки, запахи, даже краски. Как будто мир затаил дыхание. Я поднесла кружку к губам, когда почувствовала это. Холодок по позвоночнику. Едва ощутимый. Как шорох невидимых крыльев за спиной. Я подняла голову — и увидела её. Мисс Блейк. Она шла по дорожке между клумб, неся в руках стопку книг. На ней было обычное — длинная юбка, свитер цвета пыльной розы, волосы собраны небрежно, почти романтично. Казалась спокойной, даже хрупкой. Но внутри меня что-то отозвалось. Словно... тихий звон. Не звук — скорее, ощущение. Проводник чувствует смерть, даже если она спрятана за мягкой улыбкой. Я встала. Слишком резко. Кай говорил, чтобы я слушала инстинкты — и сейчас мои кричали. Она заметила меня. — Оливия, — сказала она мягко. — Ты в порядке? Бледная какая-то. Я кивнула. Почти не дыша. — Просто не выспалась. — Бывает, — она усмехнулась. Голос мелодичный, почти поющий. — Ты хорошо справляешься с материалом. Особенно с эссе о дуализме в мифологии. Я вздрогнула. Я не писала это эссе. Я собиралась, но ещё не начала. — Спасибо... — выдавила я. — Я старалась. Она наклонила голову, изучая меня. Взгляд — как у птицы, слишком внимательный. Слишком… чужой. — Ты изменилась, — сказала она вдруг. — Что-то в тебе... глубже. Темнее. Я чуть отступила. На долю секунды мне показалось, что её зрачки вытянулись вертикально. Как у змеи. Но моргнув — они были обычными. Карими. — У всех бывают перемены, — ответила я тихо. — Конечно. Особенно в таком возрасте, — её улыбка стала шире. — Будь осторожна, Лив. Сейчас... тонкая грань между тем, что мы видим, и тем, что скрыто. Я стиснула пальцы до побелевших костяшек. Хотела уйти, но она вдруг добавила: — Иногда, чтобы спасти одного, приходится пожертвовать другим. Я остолбенела. Откуда она знала? Или это был намёк? Но мисс Блейк уже отвернулась. Напевая себе под нос, она пошла прочь, словно не заметив, как мир вокруг содрогнулся от её слов. Я осталась стоять посреди двора, с бешено колотящимся сердцем. Сомнений больше не было. Она — не человек.

***

Кабинет биологии был мёртвым. Ни звука, ни движения. Только моё отражение в мутном стекле шкафа, где когда-то хранились препарированные лягушки и модели черепов. Свет тусклой лампы дрожал на потолке, будто от страха. Я закрыла за собой дверь и выдохнула. — Кай... — прошептала. Он появился почти сразу. Не с грохотом, не с пафосом. Просто... стал рядом. Словно всегда был здесь. Его взгляд — сосредоточенный, почти суровый. — Что-то случилось. Я кивнула, скрестив руки на груди, будто защищаясь от самой себя. — Я видела её. Мисс Блейк. — Учительница? — Да, — я подняла глаза. — Она не человек, Кай. Я это чувствую. Нет, я знаю это. Что-то в ней... неправильно. Её голос, движения, даже взгляд — всё как будто слишком гладко. Как будто она носит чужую кожу. Кай напрягся. — Ты уверена? — Она сказала мне фразу. «Иногда, чтобы спасти одного, приходится пожертвовать другим». Откуда она это знает, Кай?! Она смотрела на меня так, будто знает, кто я. Кто Зейн. Будто знает про портал. Он подошёл ближе. Его призрачная фигура мерцала в тусклом свете, но глаза горели живым огнём. — Если она Дарак... если она и правда тёмный друид, — он замолчал, — тогда всё хуже, чем мы думали. Она уже близко к завершению ритуала. А если ритуал закончится во время затмения — миры столкнутся. И портал откроется… не в одну сторону. Он выпустит не только Зейна. Но и то, что жаждет выбраться. Я опустилась на стул. Голова кружилась. — Я не знаю, что делать. Она так... она везде. Она преподаёт. Говорит с нами. Она улыбается, как будто не держит в себе тонны мрака. Я смотрю на неё и вижу смерть, Кай. Холодную. Медленную. Обречённую. Он присел на край стола рядом со мной, опустив руки на колени. — Знаешь, что мне в тебе всегда нравилось? Я фыркнула сквозь напряжение. — Что? — Ты не отворачиваешься. Даже когда страшно. Даже когда трясёт от ужаса. Ты смотришь в лицо тем, кто пугает других до потери рассудка. Как будто ты родилась среди теней. Я опустила взгляд. — А если я не справлюсь? А если я ошибаюсь? — прошептала. — Что если она просто… странная женщина, и я гонюсь за мраком, которого нет? Кай покачал головой. — Ты проводник, Лив. Ты чувствуешь не потому, что хочешь. А потому, что должна. Ты связана с этим всем — не случайно. Дарак знает это. Вот почему она приблизилась. Она почувствовала твою силу. Я прикусила губу. — А если она решит избавиться от меня? — Тогда она совершит ошибку, — Кай сказал это тихо, но в голосе звучало что-то древнее. — Потому что ты не одна. У тебя есть я. Есть Зейн. И, если ты позволишь, даже эта стая. Я подняла голову. — Ты думаешь, им можно доверять? Кай на секунду замолчал. — Не всем. Но некоторые из них — готовы умереть за тебя. Айзек, несмотря ни на что… Скотт, Стайлз. Даже Лидия, хоть и боится себя. Ты им нужна. Но ты должна им сказать. Я вздохнула, ощущая, как сердце колотится слишком громко. — Вечером. После школы. Мы соберёмся. Я расскажу. Всё. Он кивнул. — Это правильно. И… будь осторожна с ней. С этой мисс Блейк. У неё лицо человека. Но душа давно сгнила. Я кивнула. Он встал. — Мне нужно обратно. В Тень. Есть кое-что… что я должен проверить. И кое-кто, кто хочет поговорить со мной. — Зейн? Кай посмотрел в сторону, в никуда. — Да. Я не удержалась. — Скажи ему… что я не сдаюсь. Он кивнул, исчезая в воздухе, как пепел на ветру. А я осталась сидеть в пустом кабинете, с дрожащими пальцами и бурей мыслей. Скоро. Всё скоро. Мы найдём тебя, Зейн. И я — вытащу тебя из Тени. И пусть хоть весь ад откроется под моими ногами.

***

В доме пахло корицей, пылью и чем-то ещё… тревожным. Словно стены слышали больше, чем мы могли сказать вслух. Стайлз бегал по кухне, наливая всем чай, словно от этого зависела наша безопасность. Лидия молчала, опершись на подоконник, а Айзек... он сидел в углу, будто отстранился. Эллисон стояла рядом с ним. Слишком рядом. Я отвернулась. Не сейчас. Скотт вошёл последним. Он оглядел всех, как настоящий альфа, и только тогда сказал: — Мы что-то нашли. Стайлз сразу отреагировал: — Дитон подтвердил мою теорию. Все жертвы сгруппированы. Они не случайны. Это ритуальные тройки. Первая — воины. Вторая — целители. Теперь третья... — Философы, — тихо закончила Лидия. — Учитель истории, профессор психологии и библиотекарь. Все пропали. Я нахмурилась. — И что это значит? Скотт сел напротив меня и положил руки на стол. — Это значит, что Дарак завершает цикл. Каждая тройка — часть древнего ритуала. И когда все три тройки принесены в жертву… открывается что-то. Не просто сила. Переход. Энергия, способная разрушить границы между мирами. Моё сердце ёкнуло. Зейн. Я крепче сжала чашку с чаем. Стайлз продолжил: — Мы думаем, что следующая цель — «хранители». Это может быть любой, кто охраняет знания, тайны или границы. Дитон предположил, что это могут быть... охотники. Или даже кто-то вроде него самого. Эллисон напряглась. — Ты хочешь сказать, что моя семья может быть в списке? — Не только, — Лидия подняла взгляд. — Возможно, ты первая в списке. Потому что ты самая активная сейчас. — Отлично, — буркнул Айзек. — Значит, мы теперь охраняем Эллисон круглосуточно? — Мы все в опасности, — сказала я. — Особенно те, кто хоть как-то связан с неметоном. Или с прошлым этой школы. — Или с магией, — добавил Кай, появляясь в дверях. Он прошёл в комнату, ни капли не стесняясь. Некоторые вздрогнули, хотя уже привыкли к его внезапному появлению. Скотт нахмурился: — Ты что-то узнал? Кай кивнул. Его голос был холоднее обычного: — Дарак ускоряется. В мире Тени уже заметны трещины. Это значит, что жертвы идут слишком быстро. Портал откроется раньше затмения, если она завершит цикл. И тогда... никто не сможет закрыть его. — Затмение через неделю, — сказал Стайлз. — У нас мало времени. Кай посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Я опустила взгляд. — Где она сейчас? — спросила я. — Мисс Блейк. Кто-нибудь видел её сегодня? — Она заменила учителя английского, — сказала Лидия. — Вела у младших классов. Всё вела так, будто не было пожаров, убийств и прочего. Как будто мы в каком-то чёртовом ситкоме. — Это всё часть плана, — сказал Кай. — Быть рядом. Следить. Понимать, кто станет следующей жертвой. Она живёт среди нас, Лив. Дышит одним воздухом. Ест в той же столовой. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Что мы будем делать? Скотт посмотрел на каждого из нас. — Мы должны держаться вместе. Следить друг за другом. У нас не будет второго шанса. Если она завершит ритуал, портал откроется навсегда. — А тогда из Тени выйдут не только те, кого ты хочешь спасти. А те, кто хочет уничтожить, — закончил Кай мрачно. Повисла тишина. Где-то за окном тихо капал дождь. И в этот момент я поняла — мы стоим на краю. И дальше — только Тьма. Скотт стоял в прихожей, всё ещё переваривая обсуждение с остальными, когда его телефон завибрировал. На экране — Дерек. — Алло? Голос на другом конце был тяжёлый, хриплый, будто он говорил сквозь зубы, сдерживая боль: — Скотт… Нам нужна помощь. Мы нашли Альф. Это ловушка. Нас меньше. Скотт напрягся: — Где ты? — Заброшенный склад за старым мостом на шоссе. Они напали первыми… Эрика тяжело ранена. Бойд… он... — Голос дрогнул, и Скотт уже всё понял. — Мы не удержимся. Связь оборвалась. — Айзек! — Скотт обернулся. — Нам нужно ехать. Срочно. Айзек уже слышал всё. Он кивнул. Его челюсть сжалась, когти уже начали проявляться на кончиках пальцев. — Поехали.

***

Мы приближались к складу на полной скорости. Сердце било как бешеное. Каждый шаг — приближение к опасности, но я не мог позволить себе сомнения. Это была моя стая. Моя ответственность. Айзек вбежал первым, в порыве ярости сбивая одного из альф с ног. Я следом — запах крови был повсюду. Металл. Гарь. Страх. Я увидел Эрику — она лежала без сознания, грудь едва поднималась. Возле неё склонился Дерек, окровавленный, измученный, но ещё дышал яростью. — Ты пришёл, — прохрипел он. — Поздно. — Ещё нет, — ответил я. — Мы можем изменить всё. В этот момент с тёмной балки сверху на нас прыгнул Эннис — массивный альфа, звериный, безжалостный. Я еле успел увернуться. Он вонзил когти в бетон, где только что была моя грудь. Я ринулся вперёд. Наши тела столкнулись с силой удара грузовика. Мгновение — и всё исчезло в вихре клыков, когтей, дыхания и боли. Он был сильнее. Намного. Каждый удар отдавался в рёбра. Я чувствовал, как моё плечо выворачивается, как кровь капает из рассечённой брови. Но внутри… был огонь. Ты не альфа, — звучал голос в голове. Но ты сражаешься как вожак. Я вцепился ему в грудь, когтями прорезая толстую кожу. Он зарычал и отбросил меня, но Айзек уже подоспел. Вместе мы повалили его, и, когда он попытался встать — Дерек вонзил когти ему в сердце. Сила. Гнев. Потеря. Всё вышло наружу. Альфы отступали. Они не ожидали такого сопротивления. И тогда я увидел Бойда. Он лежал неподвижно, глаза остекленели. Я замер. Нет… Нет… В ушах звенело. Тело отказывалось слушаться. Мы победили. Но это не имело значения. Я подошёл к нему, опустился на колени. Его лицо было спокойно. Слишком спокойно. Я почувствовал, как в груди что-то ломается. — Это моя вина, — выдохнул я. — Я должен был быть здесь раньше. Дерек положил руку мне на плечо. — Это не твоя вина, Скотт. Это война. Но внутри… что-то шептало: Ты мог. Ты должен был. Почему ты опоздал? Рана на боку — та, что оставил Альфа несколько дней назад — снова загорелась огнём. Она не заживала. Я чувствовал, как моё тело отвергает лечение. Вина не давала исцелиться. Я стал носить её внутри, как клеймо. И тогда я понял — я не просто вожак. Я ответственный за всё. Я снова бросился в бой, слыша, как справа Айзек яростно сражается с кем-то из Альф. Адреналин захлестывал. Я больше не чувствовал ни боли, ни ран. Только ярость. Только цель — защитить свою стаю. Всех, кого люблю. В какой-то момент я потерял Дерека из виду. Он только что был рядом. Его когти разрывали плечо Энниса, он рычал, как раненый лев… а теперь — пустота. Я резко обернулся, сердце пропустило удар. Сквозь вихрь движений, криков и лязга когтей я увидел его. На бетонном полу. Без движения. Он лежал на спине, руки раскинуты, глаза — закрыты. Грудь… не поднималась. Нет. Нет. Я замер. Всё вокруг, казалось, замедлилось, как в кошмаре. Звуки битвы исчезли. Остался только пульс в ушах и гул — словно внутри всё оборвалось. — Дерек?.. — мой голос сорвался. — ДЕРЕК! Я бросился к нему, падая на колени, не чувствуя, как разодрал кожу об острые осколки. Его лицо было в крови. Его губы — бледны. — Нет, нет, прошу… — Я тряс его за плечо. — Ты не можешь так… не сейчас. Не ТЫ. Он не шевелился. И тогда, на миг, я почувствовал, как всё внутри меня рушится. Мой первый наставник. Тот, кто вёл нас, когда всё только начиналось. Молчаливый, грубый, но всегда рядом. Он был как… как старший брат, которого я никогда не имел. Ты не защитил его. Ты опять опоздал. Я сжал его руку. — Прости. Прости меня… — Прости… — прошептал я, сжав кулак до боли. — Я не должен был позволить этому случиться. Мимо пронёсся Айзек, кто-то закричал, сражение продолжалось. Но я больше ничего не слышал. Никаких ударов, рыков, ни даже собственного сердца. Только пустота. Он был моим наставником. Он дал мне силу, даже когда я этого не хотел. Он держал стаю, когда я не знал, как быть вожаком. Он… И вот он лежал. Безжизненный. Потому что я опоздал. И если я потеряю ещё кого-то... Я не знаю, выдержу ли.

***

Дом вдруг стал слишком тихим, хотя вокруг всё было наполнено шумом — разговоры, голоса, гул битвы где-то вдали. Я стояла у окна, глядя на темнеющее небо, и пыталась собрать мысли, но в груди не было покоя. Я чувствовала это — как будто чья-то боль пронзила меня насквозь. Сердце сжалось, дыхание сбилось. Что-то случилось. В моей голове пронеслась вспышка — Скотт. Его лицо, напряжённое и усталое. Я знала, что он в бою, знала, что ставки высоки. Но теперь... теперь я боялась, что мы потеряли его. Или, что хуже, — Дерека. Мне казалось, будто земля под ногами проваливается, и я пытаюсь ухватиться за что-то — за воздух, за надежду. Я знала, как много для Скотта значит Дерек. Он не просто друг, он опора, часть стаи, та нить, что держит всё вместе. Если что-то случится с Дереком, кто тогда станет этой нитью для Скотта? Я сжала кулаки, чувствуя, как на глазах собираются слёзы, но не решалась их пустить. Слишком много было в этот момент — страх, боль, отчаяние, надежда. И я не могла просто сидеть сложа руки. Я должна была быть сильной. Для него. Для всех нас. Мои пальцы непроизвольно потянулись к телефону. Нужно было связаться со Скоттом. Узнать, что происходит. Помочь. Или хотя бы попытаться. Но как сказать слова поддержки, когда внутри тебя бушует буря? Как оставаться надеждой, когда сама боишься потерять всё? Я глубоко вздохнула и прошептала себе: — Мы пройдём через это. Вместе.

***

Я сидела в темноте своей комнаты, прислонившись к спинке кровати. В окне медленно струился лунный свет, будто пытался утешить. Всё было слишком. Скотт, Дерек, Айзек… И внутри меня — Зейн. Всегда Зейн. Когда он появился, всё внутри меня оборвалось. Он стоял напротив меня — полупрозрачный, как будто тень света, но с таким живым выражением лица, что моё сердце сжалось. — Ты держала Айзека за руку, — произнёс он сразу, не скрывая боли. Я резко подняла глаза. Его голос был мягким, но внутри него горело что-то дикое — ревность, тоска, невозможность. — Зейн, это… это не то, что ты думаешь, — я поднялась с кровати, подошла ближе. Он не отступал, хотя я знала — прикоснуться к нему я всё равно не смогу. — Ты думаешь, я не вижу? — он усмехнулся горько. — Думаешь, я не чувствую, как ты отдаляешься от меня? Как Айзек смотрит на тебя? Он живой. Он может быть рядом. Он может обнять тебя… поцеловать. А я? Я стиснула челюсть. В груди горело. — А ты? Ты думаешь, что я не схожу с ума от того, что не могу коснуться тебя?! Что каждую ночь я вспоминаю, как ты смеялся? Как смотрел на меня так, как никто больше никогда? Он молчал. В его глазах плескалась боль, такая, от которой хочется кричать. Я сделала шаг ближе, совсем рядом. — Я не выбирала жить без тебя, Зейн. Я просто живу. Каждый день — это пытка, потому что ты рядом и тебя нет. Потому что ты умер. Потому что тебя забрала чёртова машина, а я осталась, не зная, как теперь дышать. Он опустил голову, губы дрогнули. — Ты — вся моя жизнь, Лив. Даже теперь. Я хранил тебя. Всегда. Я рядом. Постоянно. Но это ад — видеть, чувствовать, быть… и не иметь права быть с тобой. Я задохнулась от слёз. — Тогда не исчезай, пожалуйста. Не исчезай снова. Он смотрел на меня так, будто хотел остаться навсегда. И всё же… его образ начал мерцать, слабеть. — Я бы отдал всё, чтобы просто держать тебя за руку, — прошептал он. — Но это не мой мир больше. Я — тень. А ты должна жить. — Зейн… — Прости, Лив. За всё, что не успел. За всё, что чувствую. Я люблю тебя. Всегда буду. Я шагнула к нему — на автомате, по наивности. Он смотрел, почти не дыша. Если бы только мог. — Я скучал, Лив. Каждую грёбаную секунду. Я следил за тобой. Когда ты плакала — я был рядом. Когда ты смеялась — сердце разрывалось, потому что не я был причиной. Когда ты спала — я сидел рядом, будто мог защитить. Но я — ничто. Просто ветер. Просто голос в темноте. — Зейн… ты спас меня от Канимы. Ты… я знала, что это ты. Я чувствовала. Он резко закрыл глаза. — Да. Потому что не вынес бы, если бы с тобой что-то случилось. Потому что я люблю тебя. И, чёрт возьми, мне не нужен этот мир, если в нём тебя не будет. Я подошла ближе. Совсем. Если бы могла — обняла бы. Уткнулась в его плечо, чтобы забыться. — Тогда останься. Прошу. Не исчезай. Он протянул руку — и на мгновение, короткое, как вдох, я почувствовала лёгкое прикосновение к своей щеке. Лёд и свет. — Я не уйду, Лив. Пока ты хочешь меня видеть — я рядом. Пока ты веришь, что я нужен — я здесь. Я кивнула, прикусив губу. — Ты нужен. Навсегда. Мы замолчали. Но между нами всё ещё дрожал воздух — в напряжении, в надежде. И ни один из нас не сдвинулся с места. Он остался. И это было всё, что сейчас имело значение.