3. Stalker // Сталкер.
3 августа 2019 г., 12:39
Следующие три дня для Гермионы прошли на грани нервного срыва.
После последней их встречи в лесу у неё было такое ощущение, будто она щёлкнула какой-то переключатель у женщины, потому что её настойчивость возросла в колоссальных размерах. Каждую ночь Гермиона слышала, как другая сирена поёт с опушки леса, как её пение эхом разносится по территории замка и врывается в окно, угрожая в любой момент выдернуть её из постели, вовлекая в новый транс.
И это были уже не те сладкие и медовые слова, как в первую ночь, когда они встретились.
Её партнер был рассержен, и она сделала всё, чтобы убедиться, что Гермиона знает это.
Во время её пения, она с невероятным изяществом совмещала в себе возможность ругаться, но, в то же время, нежно уговаривая вернуться в лес.
Гермиона боялась того, что другие обитатели замка могли подумать о ночном пении, но, как ни странно, никто не говорил об этом. На самом деле, когда, не выдержав во второй вечер, девушка спросила Джинни, что та думает о пении, рыжеволосая ответила ей, что она вообще ничего не слышит.
Она старше меня или, по крайней мере, мне так кажется. Наверняка, она знает о сиренах больше, чем я. Может быть, женщина знала заклятие, как скрыть это от чужих ушей, оставляя это лишь в моей голове.
Гермиона всё больше и больше расстраивалась из-за постоянной игры в перетягивание каната, которая происходила между её партнером и её внутренним «я». Дело дошло до того, что на четвертую ночь ей пришлось привязать руку к кровати после того, как она оказалась на полпути вниз, всё ещё в пижаме, направляясь к портрету Полной Дамы.
Вскоре она обнаружила, что бессонница, которую ей удалось за все это время медленно преодолеть, вернулась в полную силу. Девушка чувствовала, что с каждым днем становится всё слабее и слабее, потому что не только не могла заснуть, но и с трудом подавляла желание петь, чтобы снова обрести почву под ногами. Единственное, что её спасало, так это то, что сейчас было меньше занятий, чем раньше, и поэтому тайком вздремнуть между ними было достаточным, чтобы хватало энергии на элементарные вещи.
Но, даже с ее кратковременным сном, девушка была невероятно истощена. Ей нужно было нормально выспаться, но пение в её голове медленно, но верно, сводило её с ума. Какая-то часть её хотела просто пойти к этой женщине, отдаваясь внутренним желаниям и инстинктам, но более рациональная часть её сказала ей, что это будет довольно глупая идея. Поэтому вместо того, чтобы пойти и найти своего настойчивого партнера в Запретном лесу, Гермиона выбрала менее опасный маршрут и решила посетить сегодня Хагрида.
Гермиона была тепло одета в свою осеннюю одежду, ноябрьская погода, наконец-то, проявила себя в полную силу, предвещая о скором наступлении зимы. Девушка только что закончила помощь в реконструкции замка, когда осознала, что уже давно не посещала великана-полукровку, помимо занятий. Это было не из-за отсутствия желания, просто до сих пор у неё не было мотивации идти к мужчине; его дом слишком напоминал о её беззаботном времени с Роном и Гарри. Однако, несмотря на всё происходящее, она чувствовала, что этот человек сможет заставить её думать о чем-то другом и поможет сосредоточиться на более счастливых мыслях. Следующий урок Трансфигурации должен был начаться ближе к вечеру, так что у неё было достаточно времени, чтобы спуститься вниз и выпить чашку чая с Хагридом, прежде, чем ей нужно будет вернуться в замок.
Когда она дошла до хижины великана, у дверей её встретил радостный Клык; старый пес всё ещё был жив и бодр после стольких лет.
— Привет, Клык, — она погладила его по голове, смеясь, пока он наслаждался вниманием, которое она ему уделяла, — Хагрид дома?
Дверь со скрипом открылась. И из-за двери робко высунулась голова Хагрида. Его руки были в толстых рукавицах, а борода все еще дымилась, скорее всего, от пожара, случившегося несколько минут назад. Гермионе вдруг вспомнилась похожая сцена, случившаяся много лет назад, в которой был маленький дракон, которого мужчина получил от человека в баре. Она скрестила руки на груди и одарила мужчину подозрительным взглядом.
— Хагрид, пожалуйста, скажи мне, что у тебя нет другого дракона? — Гермиона недоверчиво прищурилась. Она чуть не подпрыгнула от внезапного смеха, вырвавшегося из груди мужчины.
— Боже, Гермиона! С какой стати мне снова идти и делать что-то подобное? — он рассмеялся и распахнул дверь. — Хотя, может быть, завести себе дракона безопаснее, чем в первый раз готовить.
— Как получилось так, что ты ни разу не готовил? — спросила она с улыбкой. Хагрид жестом пригласил её войти и закрыл дверь, как только они с псом уселись за стол.
— Ну, я же всегда обедал в Большом зале вместе со всеми. Иногда домашние эльфы приносили мне еду. В этом смысле они очень полезны, — суетился он на кухне, убирая беспорядок и ставя чайник на плиту. — Сейчас в школе идет перестройка, эльфы заняты тем, что помогают с этим, и с моей стороны было бы невежливо просить их принести мне ужин, когда я вполне взрослый человек.
Гермиона снова рассмеялась.
— Значит, сейчас ты пытался научиться готовить сам, — больше утверждая, чем спрашивая, сказала Гермиона.
— Да, — весело ответил он. — Хотя приготовление чего-либо, кроме супов и чая, кажется, слишком сложным для меня, — драматично заключил он.
— Это просто требует практики, Хагрид. Ты будешь прекрасным поваром, если не бросишь, — ободряюще воскликнула Гермиона, пытаясь развеселить мужчину от его явного разочарования. Клык залаял, бодро стуча хвостом о пол, поддерживая слова девушки.
— Спасибо, Гермиона. Думаю, мне нужно было это услышать, — чайник громко засвистел, извещая обитателей комнаты о том, что чай готов. — Хватит обо мне и моих приключениях. Как ты, Миона? Кажется, прошла вечность с тех пор, как мы говорили в последний раз.
Гермиона взяла чашку чая с небольшой благодарностью и посмотрела на мужчину, который сел напротив нее.
— Я… — она заколебалась, смущенно отводя взгляд на горячую чашку. — Хорошо… по большей части, — неуверенно закончила девушка.
Около неё раздался тяжелый вздох.
— Гермиона, как давно я знаю тебя и мальчиков? — спросил Хагрид.
— С тех пор, как мы вышли из поезда, — вспоминая, ответила шатенка.
— Да, в те времена, вы трое были маленькой угрозой: раз в две недели отбывали наказания и сводили профессоров с ума своими дикими приключениями, — Гермиона внимательно посмотрела ему в глаза. — И часто эти приключения имели непосредственное отношение и ко мне.
— К чему ты клонишь, Хагрид? — не понимая, спросила Гермиона.
— Я общался с вами достаточно долго, чтобы понять, когда один из вас мне врет, — он видел, как девочка вздрогнула, понимая, что её поймали на лжи. — Повторюсь, как ты?
Гермиона не знала, что ответить.
О, я просто прекрасно. Рон и Гарри бросили меня при первой же возможности, мои родители всё ещё не помнят меня, и у меня есть, возможно, жестокий, доминирующий партнер, ожидающий в лесу. О, и я сирена. Сюрприз! — думая об этом в своей голове, Гермиона понимала, что сказать всю правду было невероятно плохой идеей. Но и лгать она не могла, поскольку Хагрид мог видеть её насквозь.
И она решила ограничиться полуправдой.
— Я устала, Хагрид, — начала девушка. — После битвы все так изменилось. Я скучаю по Рону и Гарри. Я скучаю по родителям. Я не могу спать по ночам. Я не могу сосредоточиться в течение дня. Это сложно, — глаза девушки немного слезились от своего признания.
Странно было довериться Хагриду, но осознание того, что этот человек, по крайней мере, заботился и беспокоился о ней — даже всё то время, пока она избегала его, — заставило её глаза слезиться. Ей было больно от того, что она не могла сказать ему всей правды, рискуя потерять ту доброту в его взгляде.
— Я так и думал, — вздохнул он. Хагрид внезапно стал выглядеть намного старше, опустившись в кресло. — Мерлин, тогда вы были детьми. Вы всё ещё дети! Ты не должна была идти за Тёмным Лордом. Ты должна была проводить время со своими друзьями, а не спасать наш мир ценой всего.
Гермиона грустно улыбнулась. Хагрид всегда был нежной душой. Он обращался с животными, растениями или детьми так, будто, лишь мысль о том, что кто-то захочет причинить им боль, резала его глубже, чем любой нож. Она помнила, как часто Хагрид навещал их в больничном крыле, когда их приключения выходили из-под контроля.
Мужчина приходил с лучшими цветами, какие только мог найти, и коробкой сладостей, всхлипывая и добродушно улыбаясь, радуясь, что все они живы. Гермиона до сих пор помнит тот момент, когда он появился в битве с Гарри в руках, предположительно убитым самим Волан-де-Мортом. В тот момент мужчина был опустошен. Он лелеял всех учеников Хогвартса, но эти трое занимали особое место в его сердце, в этом она была уверена. Девушка не знала, чем заслужила такого друга, но всё равно была счастлива, что в её жизни появился этот великан.
Гермиона поставила чашку на стол, порывисто обнимая Хагрида. Большая рука нежно обняла её спину, а другая рука мужчины потрепала её по волосам. В этот момент её переполняли эмоции. Усталость и стресс, которые она чувствовала последние несколько недель, в сочетании с теплом объятий, в которых она была, были достаточными, чтобы заставить её переступить через ту невидимую стену, за которой Гермиона так долго пряталась. Горячие слезы катились по её лицу, и вскоре девушка обнаружила, что рыдает в пальто мужчины, сдерживая свой голос, чтобы не выдать свой главный секрет.
И это только заставило её заплакать ещё сильнее.
Хагрид был растерян, его глаза широко распахнулись, когда Гермиона в мгновение ока перешла от спокойствия к истерике. Он знал, что девушка уже давно страдает, но не знал, насколько сильно. Он не был идиотом. Мужчина видел, как девушка не ест в Большом зале в течение уже многих месяцев, и наблюдал, как её когда-то яркие карие глаза становились всё тусклее и тусклее по мере того, как тянулись дни. Это был лишь вопрос времени, когда у девушки случится истерика, и Хагрид обнаружил облегчение, что именно он был рядом в этот момент.
— Ну-ну, Гермиона, отпусти всё это, — мелодично повторял Хагрид, успокаивающе потирая дрожащую спину.
Гермиона попыталась что-то сказать, но всё её хрупкое тело было так сильно сжато в руках мужчины, что вышло какое-то несвязное бормотание.
— Что ты сказала, Гермиона? — уточнил Хагрид, ослабляя свою хватку.
— Я сказала, что больше не могу, Хагрид, — девушка зарыдала с новой силой. — Я так устала. Почему это происходит? — Гермиона попыталась вытереть лицо своими рукавами, но слезы упорно не хотели останавливаться.
— Гермиона, я не думаю, что кто-то из нас думал, что наша жизнь будет такой. Но это так. И ради тех, кто не вернулся домой, мы должны двигаться дальше, — он приподнял подбородок девушки так, чтобы заглянуть ей в глаза. — Как бы тяжело ни было сейчас, всё наладится. Просто дай этому ещё немного времени.
Большие и сильные руки аккуратно потянулись к лицу, чтобы вытереть слезы с заплаканного лица, пока Гермиона переваривала слова Хагрида. Это немного помогло, но всё ещё было сокрушительное чувство, нависшее над ней, которое совершенно не верило в то, что говорил Хагрид. Тем не менее, Гермиона знала, что если дать понять мужчине, что она не совсем уверена в том, что всё изменится, то это только усилит его беспокойство, а этого девушка не хотела. Когда Гермиона пришла сегодня, то ожидала приятного разговора за чашкой горячего чая, но вместо этого она была здесь, с красными глазами, оставляя отвратительные темные пятна от соплей и слез на прекрасном пальто Хагрида.
Она больше не хотела тут находиться.
Прежде, чем разговор мог начаться заново, Гермиона сказала Хагриду, что ей нужно встретиться с Джинни и остальными для подготовки к занятиям и ей нужно срочно идти. Выражение его лица говорило ей, что он ни в малейшей степени ей не верит, но решил все же не давить на девушку. Хагрид заключил её в последние объятия и отпустил с обещанием испечь ей что-нибудь в следующий раз, когда она придет к нему в гости.
Гермиона грустно улыбнулась, но кивнула.
— Тогда я с нетерпением буду ждать этого. До следующего раза, Хагрид, — она повернулась, чтобы выйти из хижины, когда из-под стола донёсся обиженный лай. Гермиона усмехнулась и подошла к столу, протянув руку, чтобы погладить старого пса по большой голове. — И тебе до свидания, Клык.
Выйдя из хижины, Гермиона поспешила обратно к замку, понимая, что на душе стало только хуже.
***
После этого остаток дня прошел относительно нормально. Она не встретилась с Джинни, как сказала Хагриду, но увидела девушку позже, после тренировки по квиддичу. Они провели вместе оставшийся день, лениво присутствуя на занятиях. Гермионе было трудно держать свои эмоции под контролем, после сегодняшней истерики. К этому прибавлялась нарастающая тревога от приближающейся ночи. Это будет еще одна ночь, когда Гермиона будет беспокойно смотреть в потолок, привязанная к кровати, когда её снова атакуют угрозы и сладкие обещания от женщины, которую она никогда не встречала. Девушка честно не знала, сколько ещё она сможет это выносить. Гермиона не пошла за Джинни в общежитие, когда ужин закончился. Вместо этого она извинилась и направилась в совятню. Шатенка знала, что в этот час там никого не будет, и тихое воркование птиц всегда могло успокоить её, хотя бы немного. Однако, когда Гермиона вошла туда, она обнаружила, что здесь не только она. Там, у широко открытого окна, с длинными светлыми волосами, мягко развевающимися на ветру, сидела безмятежная Луна. Удивлённая тем, что девушка была тут так поздно, Гермиона решила подойти ближе. Луна, казалось, не замечала её, пока она не подошла на расстояние вытянутой руки. — Привет, Миона. Прекрасный вечер, не правда ли? — улыбнулась девушка, увлеченно рассматривая пейзаж за окном. Гермиона подошла ближе к окну и встала за ней. — Луна? — позвала Гермиона, пытаясь найти то, на что смотрит её подруга — Да? — откликнулась Луна, неотрывно наблюдая, как солнце скрылось за горизонтом, а темнота стремительно опускалась на улицу. — Почему ты здесь так поздно? — По той же причине, по которой ты здесь, — она искоса взглянула на Гермиону. — Нарглы плавали у тебя в голове с самого утра. Я видела их и вокруг тебя. Потом шепот в моей комнате сказал, что ты будешь здесь, и я подумала, что тебе будет нужна компания, — просто ответила Луна, будто говоря нечто самое очевидное. — О, — протянула девушка, обдумывая полученную информацию. — Спасибо, наверное, — простояв так какое-то время, она решила бросить попытку понять блондинку. Это была типичная Луна. Многие думали, что она была немного… тронутая, но Гермиона знала, что это далеко от правды. Луна попала в Когтевран не просто так. Не было ни одной загадки, которую блондинка не могла бы решить, и хотя то, как она получила ответы, было непонятным для других, но каким-то волшебным способом ответы всегда были правильными. Не говоря уже о том, что, хотя никто не знал, что такое «нарглы» или этот таинственный шёпот, Луна всегда знала, когда кто-то нуждался в ней, например, прямо сейчас. Гермиона почувствовала, что благодарна ей, хоть и не понимала, как это всё работает. Надеясь, что разговор с Луной пройдет лучше, чем с Хагридом, она решила узнать немного больше. Может быть, после этого Гермиона начнет лучше понимать блондинку. — Луна, этот… этот твой шёпот? Он сказал что-нибудь еще? — было немного странно говорить об этом сейчас. Луна широко улыбнулась, всё её лицо, будто засияло от этого вопроса. — О да! Он сказал, что тебе нужно вернуться к Хагриду сегодня вечером. Это единственный способ избавиться от нарглов навсегда. Гермиона замерла. О, Мерлин. Она знает? — Гермиона внимательно посмотрела на Луну в поисках подтверждения о том, что девушка знает её тайну, но блондинка просто продолжала улыбаться, не замечая задумчивости шатенки. — Что ты имеешь в виду, Луна? Зачем мне идти к Хагриду так поздно? Да и Невилл с Джинни в прошлый раз были против того, чтобы я ходила по темноте, — Гермиона вспомнила прошлую встречу с её парой и содрогнулась, как будто чувствуя остатки того транса. — Кроме того, в прошлый раз, когда я была у Хагрида, всё пошло не так, как я думала. — Не волнуйся, Гермиона, всё будет хорошо. В прошлый раз с тобой же было всё в порядке, да? — Гермиона кивнула, не желая выдавать себя, если Луна действительно не подозревала о её секрете. — Тогда и сегодня всё будет в порядке! Тебе нужно навестить его. Сегодня вечером, — настаивала девушка, следуя советам этого таинственного шёпота. Гермиона разрывалась. С одной стороны, она не хотела иметь ничего общего ни с домом Хагрида, ни с озером, ни с Запретным Лесом. Но она также знала, что Луна не подвергнет её опасности, даже когда та была такой неясной и загадочной. В прошлом были моменты, когда она следовала странным советам подруги и ни разу не попадала в опасные ситуации. Может быть, девушка знала больше, чем говорила. Сможет ли поход к Хагриду помочь с её проблемой. Возможно, именно это имела Луна в виду, когда говорила сделать это. Гермиона посмотрела через окно на темный лес. До сих пор она не услышала пения. К этому времени девушка уже была бы привязана к кровати, отчаянно пытаясь обезопаситься от этого прекрасного, но опасного пения. Может быть, за все эти дни другая сирена устала и решила прекратить всё это? Гермиона кивнула самой себе и уверенно повернула к лестнице. — Ты уже уходишь, Миона? — Луна последовала за ней. — Да, я думаю, что всё-таки пойду к Хагриду, как ты и сказала, — Гермиона натянуто улыбнулась, надеясь, что Луна была права, и это поможет ей. В комнате воцарилась тишина. Гермиона обернулась и посмотрела на Луну. Девушка внимательно смотрела на шатенку, будто видя её насквозь, но, после, не говоря ни слова, перевела взгляд на полную луну. Поняв, что разговор окончен, гриффиндорка поспешила к лесу.***
Гермиона торопливо спустилась недалеко от озера и шла к хижине Хагрида. На улице было немного прохладно, и, вне всякого сомнения, очень ветрено, вынуждая спешить скорей к теплу. Девушка шла по такой знакомой тропе, когда поняла, что её начало охватывать сильное чувство паранойи. Она обнаружила, что её глаза внимательно вглядываются в темноту леса, а палочка крепко сжата в руке, угрожая в любой момент сломаться пополам. Кто-то наблюдал за ней. Она не знала, кто это и откуда на неё смотрят, но точно знала, что что-то не так. И, чем ближе она подходила к Хагриду, тем сильнее становилось это чувство. В этот момент она должна была повернуть назад. Но она этого не сделала. И это дорого ей обошлось. Гермиона почти добралась до дома Хагрида, когда увидела, что в его хижине погас свет, вынуждая её остановиться и тихо выругаться себе под нос. — Проклятая Луна. О чём она думала, когда говорила мне идти сюда так поздно? Конечно, Хагрид уже лёг спать, — Гермиона разочарованно повернулась и поспешила обратно к замку. — Это была плохая идея. Мне не следовало приходить сюда, — продолжала она ворчать себе под нос, возвращаясь тем же путем. — Помоги мне. Она тут же остановилась. — Что? — Гермиона резко повернулась к лесу, уверенная, что слышала что-то. — Помоги мне! Пожалуйста! Мне так страшно! — Кто это? — голос был очень похож на детский. Наверное, один из первокурсников потерялся. — Где ты? — крикнула Гермиона, когда не услышала ответа. Голос снова закричал. — Кто-нибудь, помогите мне! Я заблудился! Пожалуйста, помогите мне! Гермиона побежала, её сердце бешено колотилось от страха за ребенка. Лес был слишком опасен для любого человека, не говоря уже о ребенке. Ей нужно действовать немедленно. Возвращение за помощью или даже пробуждение Хагрида приходило на ум, но, как человек, который прошел через войну, Гермиона знала, что эти несколько драгоценных минут, которые потребуются, чтобы найти профессора, могут решить дальнейшую жизнь ученика. Гермиона бежала по лесу, совершенно не обращая внимания на ветки и мокрые листья под ногами. — Эй! Где ты? —закричала Гермиона, пытаясь понять в какой стороне ребенок. — Пожалуйста, помогите мне! Мне страшно! Поняв, откуда доносятся крики, девушка ловко свернула вправо, отдаляясь еще дальше от хижины Хагрида и замка. Гермиона поморщилась, когда нижние ветви окружающих деревьев начали бить её по лицу, оставляя порезы, которые ужасно горели, когда на них обрушился холодный ветер поздней осени. Но, даже, несмотря на боль, Гермиона не переставала бежать. — Где ты? Пожалуйста, помоги. — Я рядом, — крикнула Гермиона, надеясь, что ребенок слышит её. — Где ты? Прошу, помоги. Гермиона резко остановилась, не в силах бежать дальше. Дура, — прокричал её внутренний голос, пока Гермиона крепко держа палочку, осматривала окрестности. Когда-то испуганные крики маленького ребенка становились искаженными и явно более женственными. И когда голос позвал снова… — Где ты? В словах больше не было страха, но теперь они были полны жгучего гнева. Вопрос «Где ты?» не был предназначен для неё в том смысле, как она думала раньше. Её звали не для того, чтобы найти кого-то, её звали, чтобы нашлась она. И Гермиона, ведомая своей гриффиндорской храбростью, попалась в ловушку, как какая-то первокурсница. Я должна уйти прямо сейчас. Гермиона резко развернулась в ту сторону, откуда пришла, собираясь бежать, пока не стало слишком поздно. Все произошло в одно мгновение. Девушка услышала грохот тяжелых сапог, прежде чем щелчок кнута рассек холодный воздух. Гермиона даже не успела собраться с духом, когда тонкая полоска кожи пролетела мимо её головы, чтобы вернуться назад и обвить шею шатенки, словно змея. За её спиной раздался пронзительный смех, и в следующее мгновение она упала на спину, судорожно хватая ртом воздух. Гермиона лежала, задыхаясь, на мокрой земле, чёрные пятна появились перед её глазами, погружая её в бессознательное состояние. В отчаянии она ещё сильнее вцепилась в шею, царапая нежную кожу в очередной попытке сделать спасительный вдох. Чувствуя, что становится всё слабее и слабее, Гермиона была в нескольких секундах от того, чтобы сдаться и принять свою судьбу, когда почувствовала, что хлыст ослаб настолько, чтобы впустить воздух в лёгкие. Она отчаянно начала дышать, пытаясь за раз вдохнуть, как можно больше, из-за чего начала кашлять и давиться, пытаясь восстановить нормальное дыхание. Её глаза всё ещё приспосабливались, пока она смотрела в тёмное небо, прятавшее яркую луну. Всё ещё приходя в себя, Гермиона не заметила приближающихся шагов, пока они не остановились прямо у её головы. Она испуганно открыла глаза. Тень склонилась над ней. Луна всё ещё была скрыта, и она не могла полностью разглядеть её. Но Гермиона была точно уверена, что это именно та сирена, которая пела ей каждую ночь эти несколько дней. В ужасе она уставилась в темноту, щурясь в надежде что-нибудь увидеть. Женщина же продолжала молчать, заставляя липкий страх медленно ползти по спине шатенки. Женщина несколько раз обошла девушку, её фигура, казалось, скользила по лесной земле, как призрак. Гермиона внимательно следила за ней взглядом, ни разу не отрывая его от явно опасной женщины. Она остановилась у её ног, а затем без предупреждения дернула хлыст на себя, заставив Гермиону вскрикнуть и принять сидячее положение. Женщина подняла руку и больно дернула её за волосы в сторону. Гермиона собиралась закричать, когда, наконец, услышала угрожающий шёпот рядом с лицом. — Если ты начнешь кричать, грязнокровка, я дам тебе настоящую причину для криков, —и в этот момент сердце Гермионы упало куда-то к ногам. Слёзы хлынули из её глаз одновременно от страха и осознания. Она знала этот голос. И этот голос совершенно отличался от того, что пел ей все это время. Грязнокровка… Это всего лишь слово, но даже его одного хватало, чтобы унизить и опустить её. Был только один человек, который когда-либо называл её чем-то таким обидным, и, как она помнила, этот человек должен был быть давно мертв; его разорвала на куски сама миссис Уизли. Гермиона проклинала сирену внутри себя. Проклинала её существование. Проклинала себя за то, что не смогла сопротивляться достаточно сильно. Проклинала себя за то, что не услышала за всеми этими красивыми песнями, голос ужасного монстра. Того самого монстра, который держал её и её друзей в плену во время войны. Того самого монстра, который издевался и пытал её, оставляя на её руке самые ненавистные шрамы, словно на животном. Но отрицать это было невозможно. Этот голос мог принадлежать только одной женщине. И, когда облака расступились в небе, освещая поляну, на которой они находились, Гермиона могла только захныкать от отчаяния, смотря в ухмыляющееся лицо Беллатрикс Лестрейндж. Правая рука покойного лорда Волан-де-Морта. Самая темная ведьма своего времени. И самое главное… Единственный партнер Гермионы Джин Грейнджер, самой известной магглорожденной ведьмы в мире. Выражения лица женщины было достаточно, чтобы сказать Гермионе, что она не покинет этот лес невредимой, если вообще покинет его.
Примечания:
Будумс. Следующая глава будет в понедельник вечером, торжественно клянусь.
