4. The Cat and her Mouse // Кошка и ее мышка.
5 августа 2019 г., 08:36
Когда Беллатрикс Лестрейндж проснулась после битвы в Хогвартсе, первым делом она рассмеялась. Это была не радость и не печаль. Смех, вырвавшийся из её горла в тот день, был полон чего-то гораздо тёмного и опасного.
Ярость.
Гнев горел в ней так сильно, что она задалась вопросом, не воспламенится ли она изнутри от собственных эмоций.
Пожиратели смерти были побеждены.
Её господин мертв.
И вот она лежит на холодной твёрдой земле в Запретном лесу после того, как столкнулась с этой отвратительной женщиной и её грязным потомством.
Когда она штурмовала замок со своими товарищами, Беллатрикс почувствовала эйфорию, которую не испытывала с тех пор, как сбежала из Азкабана. Трепет борьбы, убийства. То, как она размахивала палочкой в широких арках, нанося смертельные, самые болезненные проклятия врагам своего лорда. Выражение крайнего ужаса на их лицах, когда она кричала и насмехалась над их жалкими жизнями, бросая заклятие Круциатус на любого, кто встречался на её пути. Она была в самом лучшем настроении за долгое время.
Пока её не остановила эта свиноматка-предатель Молли Уизли.
Беллатрикс кипела от злости, вспоминая, как она оказалась тут, среди грязных трав и мокрой земли.
Она столкнулась с самой младшей из этих предателей крови Уизли, когда сражение привело её в Большой зал. Она вызвала девушку на дуэль, дразня и крича на неё, зная, что девчонка никогда не сможет победить кого-то с её уровнем мастерства. Беллатрикс была в нескольких секундах от смертельного заклятия, когда эта отвратительная женщина ворвалась в зал, спасая свою единственную дочь. В то время, как борьба с ними обеими всё ещё не представляла для неё большой проблемы, проклятия летели на неё со всех сторон. Играть в атаку и оборону одновременно было сложно, но не невозможно. Заклинание за заклинанием, она отражала их атаки, не забывая прикрывать свою спину.
Всё шло по плану. Это продолжалось до тех пор, пока часть потолка замка не упала от самодельного заклинания и не обрушилась вниз, чтобы раздавить её насмерть. Она подняла глаза, когда увидела, как заклинание ударило по камням над ней, но это было именно то действие, которого ожидала эта предательница крови. Беллатрикс видела, как Уизли подняла палочку, готовясь произнести смертельное заклятие. Это был ужасный выбор. Она не могла остановить падающие камни и такое мощное заклятие одновременно.
Но и умирать сегодня Беллатрикс не собиралась.
Прежде, чем камни смогли раздавить её, она начала трансгрессировать из замка. Женщина почувствовала рывок и смотрела, как мир начал вращаться, но прежде, чем она полностью испарилась, паразитка Уизли произнесла заклятье, обращая всю свою ненависть на Беллатрикс. Боясь, что её ударят, она набросила на себя протего и в следующее мгновение исчезла, оставляя на своем месте огромную груду камней.
Когда она приземлилась, то сразу поняла, её задели во время последнего заклинания. Боль в боку была невыносимой. Беллатрикс опустила взгляд на дыру в корсете, с болезненным восхищением наблюдая, как из открытой раны медленно сочится кровь. Если бы это был кто-то другой, то он скорее ничего не смог бы сделать и истек кровью, в конце концов.
Но она не кто-то другой.
Это была Беллатрикс Лестрейндж, старший лейтенант армии Тёмного Лорда, и самая могущественная ведьма их времени.
— Эпискеи. Вулнера санентур. Ферула.
Тёмная ведьма наложила исцеляющие заклинания, наблюдая, как рана быстро затягивается. Глубоко вдохнув, она всё же встала, оглядываясь по сторонам.
Она была за пределами замка, но всё ещё слышала крики сражения вдалеке. Местность вокруг была темной и мрачной, деревья вокруг были такими высокими и широкими, что солнечный свет едва пробивался сквозь кроны деревьев. Всё вокруг было наполнено звуками дикой природы, некоторые из них были довольно безобидными, а некоторые даже на неё навевали тревогу и страх. Было только одно место, достаточно близкое к этому описанию.
Запретный лес; её второй дом во время пребывания в Хогвартсе.
Это было единственное место за пределами библиотеки, которое она посещала в молодости. Здесь, в густом темном лесу, куда даже профессора не осмеливались ступить, Беллатрикс чувствовала себя в безопасности. Она помнила каждый раз, когда она и её друзья — пожиратели смерти приходили сюда, чтобы плести интриги и строить грандиозные планы, оставаясь невидимыми для их вездесущего директора. Иногда они оставались здесь на все выходные. Ученики узнали о лучших местах, где можно найти еду, и о самых тёплых местах, где можно укрыться в дождливые дни. Беллатрикс знала о нескольких близлежащих пещерах, в которых она могла бы укрыться до тех пор, пока не сможет поправиться и вернуться к своему лорду.
Она тихо ругалась себе под нос, идя по неровным лесным тропам, все время держась за ноющий бок. Заклинания исцелили рану, но пульсирующая боль всё равно оставалась. Сражение и непростительные заклятия истощили её магическую энергию, а из-за ранения она была полностью опустошена. Если женщина сейчас вернется на поле боя, то будет мертва. У неё не было ни физической, ни магической силы, чтобы победить орден и его последователей. Но она верила в своего господина. Верила в то, что они победят без неё.
И, когда она достаточно окрепнет, когда снова наберется сил, Беллатрикс обрушит ад на своих врагов, неся с собой бурю, о которой будут говорить многие поколения…
Но этому моменту никогда не суждено наступить.
Беллатрикс добралась до пещеры в рекордно короткие сроки. Она уселась на влажный пол и прислонилась к стене, крепко сжимая в руках палочку и закрывая глаза. Сон настойчиво пытался обрести над ней контроль, помогая набраться сил.
Не успела женщина закрыть глаза, как они распахнулись в агонии, а её рука словно загорелась. Она не проронила ни звука, лишь кровь от прокусанной губы показывала всю гамму испытываемых ощущений.
Время тянулось невероятно медленно. Секунды превратились в минуты, и не прошло и часа, как боль, наконец, утихла. Ведьма сидела неподвижно, как доска, и тупо смотрела на камни. Её мысли беспорядочно метались в её голове, отрицая даже такую возможность. Она не показывала этого на своем лице, но внутри она кричала.
Нет, нет, нет! Этого не может быть! Это невозможно! Он… он не мог быть побежден. Не Поттером. Никем! Мой господин был бессмертен! Он не мог умереть! Это невозможно! Ложь… ложь… ложь! ВСЁ ЛОЖЬ! — кричала про себя Беллатрикс, упорно отказываясь в это верить.
Однажды её лорд потерпел поражение, но вернулся.
Он обещал, что всегда будет возвращаться.
Он никогда не лгал ей.
Он никогда не давал обещаний, которые не мог сдержать.
Её лорд потерпел поражение, но не умер. И у неё были доказательства. У неё на руке под рукавами платья было клеймо «доказательство». Боль, которую она чувствовала, была знакома. Точно так же, как, когда её Лорд был побежден давным-давно, её рука горела жарче, чем любой факел, и когда жжение прекратилось, метка была едва заметна. Она была некрасивого серого цвета, но была.
Она ненавидела этот цвет. Такого цвета было недостаточно, чтобы представлять её лорда, самого темного и могущественного волшебника на земле.
Тот, чья темная метка всегда давала ей гордость и не давала ей сойти с ума в Азкабане; её доказательство того, что однажды он вернется за ней. Пока у нее была метка, её господин продолжал жить.
Даже если не сейчас.
Всё было в порядке. Теперь она была свободна, не так, как в первый раз, когда гнила в Азкабане. На этот раз Беллатрикс была свободна от этого места и могла найти его. Найти его и вернуть к былой славе. В этот раз она сделает всё куда лучше, чем этот глупый Хвост. Всё, что ей нужно было сделать, это найти его снова. Метка приведет её прямо к нему. Она подняла руку и закатала рукав…
На её белоснежной коже не было ничего. Даже ни единого намека на прошлую метку.
Невозможно. Это невозможно. Нет! ГДЕ ОНА?
Беллатрикс провела пальцами по коже, глядя на свою руку так, словно видела её впервые.
Касания превратились в трение.
А потом трение превратилось в царапанье.
Она царапала и царапала, пока рука не стала красной и кровоточащей, всё время повторяя один и тот же вопрос.
— Где она? Где она? — шептала она снова и снова. Женщина даже не осознавала, что раскачивается взад-вперед, продолжая расчесывать руку. Движимая болезненной верой в то, что метка находится под кожей, вне досягаемости, но она есть. Она должна быть.
Беллатрикс продолжала чесать, пока с её руки не начала капать кровь, а знакомый запах железа не заполнил её легкие, выводя из транса. Её рука была полностью изодрана.
И, даже, видя живую плоть, она Беллатрикс всё ещё не видела метки.
Он исчез.
На этот раз навсегда.
Она чувствовала это сердцем. Её лорд исчез. Он солгал ей. Его обещания были ни чем иным, как глупыми словами, которые теперь ничего не значили. Её дело жизни, её цель, исчезла. Так скоро после того, как она только что вернула его обратно.
Беллатрикс не знала, как долго она кричала после этого осознания, но в какой-то момент она настолько извела себя, что впала в бессознательное состояние. Только когда она снова проснулась, глубоко ночью, она начала смеяться.
Смех не печали или радости, а неподдельной ярости и опустошения.
Теперь у неё ничего не было. Теперь ничего не было.
Её магия была слишком слаба, чтобы перенести её в безопасное место, и не было никакого способа связаться с сестрой, не истощив последнюю каплю её сил и не оставив её уязвимой. Беллатрикс оказалась в ловушке. Пещера станет её временным убежищем, решила она, до тех пор, пока её силы не обретут былую мощь.
И, тогда она сможет штурмовать замок.
О да, это ещё не конец. Её лорд, возможно, и проиграл, но она всё ещё жаждала крови его врагов. Тех, кто отнял у неё всё.
Она будет ждать подходящего момента для удара.
Замок был ослаблен; щиты, которые когда-то защищали его от захватчиков, были разрушены, и его защита была оставлена оставшимся профессорам и аврорам, пока они не были восстановлены. Глупый Поттер и его два друга, скорее всего, тоже останутся, чтобы помочь с этими реставрациями. Без сомнения, они считали её мертвой, раздавленной камнями с обрушившегося потолка. Никто не будет ожидать её появления. Эти глупцы будут легкой мишенью.
Смех эхом разнесся по лесу, но, поскольку мир был занят тем, что хоронил мертвецов и производил аресты, никто этого не услышал.
Возможно, если бы они следили за своими лесами лучше, они могли бы избежать всех событий, которые обязательно произойдут.
***
На восстановление Беллатрикс ушло гораздо больше времени, чем она ожидала. Первые несколько недель были мучительными. Её рана зажила, но она всё ещё была невероятно слабой, и была стопроцентная вероятность, что на её некогда безупречном торсе останется шрам на всю оставшуюся жизнь. Её магия вернулась, но она всё ещё была не в том состоянии, чтобы трансгрессировать. Вместо этого она охотилась на оленей и кроликов, которые слишком близко подходили к её пещере, это и была та малость, что доставляла ей радость в эти мрачные дни. Белла научилась выживать здесь ещё в молодости, так что жизнь в дикой природе не доставляла ей хлопот. Но это не означало, что она была в безопасности от неприятностей. В этих лесах обитали опасные растения и магические существа. Известно, что фестралы и гиппогрифы любят ходить вокруг ручья, у которого она часто бывала, и она чуть не упала в Дьявольские Силки, гоняясь за вчерашним ужином по лесу. Не только они были её главными проблемами, местные кентавры рыскали каждую ночь в поисках незваных гостей в их доме. Беллатрикс знала, что у неё не хватит сил напасть на стадо кентавров, поэтому лучше оставаться незамеченной ими, пока она не сможет полностью восстановиться. И, когда она не охотилась и не лечилась, Беллатрикс наблюдала за замком глубокой ночью. Каждую ночь она подходила к краю леса, чтобы посмотреть, в каком состоянии замок. Реставрации шли медленно; многие из этих глупцов, сражавшихся за свет, погибли во время битвы или просто не вернулись в замок. Она заметила нескольких, так называемых спасителей, которые были заняты работой, разбирая обломки замка или собирая остатки некогда сильных щитов. Сын её самых известных жертв был там, вместе с легкомысленной маленькой блондинкой, которую она держала в своих подземельях в поместье Малфоев. Она видела, что её дорогой племянник постоянно крадется, как маленький трус, хотя рядом с ним был всего один лакей-идиот. Без сомнения, второй придурок погиб в бою. Несколько других знакомых лиц приходили и уходили во время её наблюдения за замком, но тех, кого она хотела видеть больше всего, нигде не было. Всех, кроме нее. Маленькая грязнокровка, с которой она имела удовольствие познакомиться в поместье. Гермиона Грейнджер. О, как ей хотелось обхватить руками эту маленькую шею и с детским восторгом наблюдать, как жизнь покидает из этой девчонки. Грязная маленькая крыса была прямо у неё, ожидая своей смерти. У девушки хватило наглости не только вломиться в её склеп, но и наглости выдать себя за неё! Грязнокровка вошла в Гринготтс, взяла её палочку, носила её лицо и украла два самых важных предмета, о которых её повелитель когда-либо поручал ей заботиться. Меч Гриффиндора и Кубок одного из четырех основателей. Когда Беллатрикс узнала, она была в ярости. Она никак не могла призвать своего хозяина, пока не найдет эти два предмета. Белла вспомнила, как отважно девушка старалась не кричать, с ликованием наблюдая, как гриффиндорка чуть не прикусила губу, лишь бы не издать звук. К сожалению, она не слышала красивых криков, которые, Белла уверена, могла ей дать девушка, но ей нравилось смотреть, как она причиняет себе физический вред. Беллатрикс никогда не забудет выражение лица девушки с каштановыми волосами, когда она лежала на ней; вырезав на её руке единственное, чем девушка когда-либо будет в этом мире. Грязная маленькая Грязнокровка. Так ей и надо. За свои поступки надо уметь отвечать, тем более перед Беллатрикс. Женщина потерла шею. Место было всё ещё натерто до крови, как напоминание о том, что её господин сделал с ней, потеряв свои драгоценные сокровища. Она никогда не забудет, что произошло в поместье, когда прибыл её лорд. Неописуемая боль, которую Белла испытала, когда её господин обрек на свободу от её величайшего секрета одним движением его палочки. И за это она должна благодарить эту маленькую грязнокровку. Белла не могла дождаться, когда доберется до неё. К счастью, долго ждать ей не пришлось. Всё началось через несколько месяцев после битвы. Раны Беллатрикс давно зажили, и её магия вернулась в полную силу. Ей нужен был план, прежде чем она нападет на замок. Она больше не боялась смерти. Во время битвы женщина спасла себя в надежде быть ещё более полезной своему господину. Теперь, когда его не стало, больше не за что было бороться. Тем не менее, если ей суждено было пасть, она хотела пасть в сиянии славы. Уничтожить, как можно больше предателей, прежде, чем она погибнет и встретится со своим господином в загробной жизни. А для этого ей нужно было осмотреть местность и найти наилучший способ спланировать атаку. Вскоре ведьма обнаружила, что каждую ночь заходит всё дальше и дальше от своей пещеры, отбиваясь от диких животных и всё время избегая кентавров. Однажды ночью Беллатрикс оказалась впервые так близко к озеру. Луна ярко светила в небе, полностью освещая водную гладь. Женщина пряталась за деревьями, внимательно прислушиваясь к возможным опасностям. Но все было тихо. И тогда она услышала это. Стоя в тени, она услышала самый мягкий, самый красивый голос, который когда-либо слышала.«Наедине со своим горем, одиночеством и болью Мои долгие тяжелые дни порождают долгие бессонные ночи. Я увядаю и волнуюсь, я истекаю кровью и плачу. За жизнь, достойную такой души, как моя.
Она слушала слова, будто в трансе. Беллатрикс не осознавала этого, но когда она слушала тихую мелодию, льющуюся через озеро, её руки неосознанно поднялись, чтобы обхватить горло, угрожая задушить её вместо раскрытия её ужасной тайны, что следовала за ней многие годы.Наедине со своим горем, одиночеством и болью Мое сердце без огня и тело без души, Я живу в своих мучениях, утопая во лжи. Смотри, Как я плачу о конце этого ада, который я называю жизнью.
Боль в голосе собеседника душила её. Она не знала, почему это так на неё подействовало, последний раз, когда она чувствовала нечто похожее, был очень давно. Девушка, поющая сейчас, одновременно и очаровывала её, и приводила в ярость. Белла хотела пересечь озеро, чтобы заставить её замолчать так же сильно, как хотела побудить её петь громче.Наедине со своим горем, одиночеством и болью Я жажду того, кто может исправить то, что сломано Оба изможденные и избитые, нет сил продолжать. Я жажду сирены с той же песней печали…»
Услышав последние строки песни девушки, что-то в ней оборвалось. Беллатрикс подошла ближе к опушке леса, стараясь оставаться незамеченной, пытаясь увидеть другого человека. И тогда она увидела её. Со своего места она не могла видеть лица собеседника, но была уверена в нескольких вещах. Она видела волосы неясного цвета, но одного объема было достаточно, чтобы понять, что это не мальчик. Хотя это уже было очевидно. Другая сирена была молода, намного моложе её. Голос у неё был лёгкий и молодой, телосложение, казалось, гораздо более миниатюрное, чем у неё самой. Она на мгновение задумалась, что это студентка — потому, что была уверена, что это она — делает здесь так поздно ночью. Её рука снова задумчиво потерла шею, поскольку она уже знала причину. Озеро было идеальным. Русалки были известны тем, что пели до поздней ночи, и поэтому любой, кто проходил мимо или слушал, никогда не догадывался бы, что это сирена. Движение гигантского кальмара и плеск воды, несомненно, заглушал всё остальное. Другая сирена была умна. Хотя, видимо, недостаточно умна, чтобы подумать о других сиренах. Беллатрикс слышала её громко и отчетливо. Она слышала каждое слово страдания в чужом голосе. Беллатрикс услышала, как девушка зовет другую сирену, скорее всего даже не осознавая этого. Глупо было оставаться здесь так поздно; она так сладко кричала о своих страхах и желаниях, что любой мог услышать этот чудесный звук. Кто-то вроде неё. Ведьма усмехнулась, когда в голову пришел идеальный план. Она могла бы использовать эту девушку. Помимо того, что Беллатрикс была невероятно могущественной ведьмой, она была позорно сильной сиреной. Гораздо более молодая и неопытная сирена никогда не сможет проигнорировать её песню. Она проклинала своих предков за то, что они запятнали её такой грязью, но в этом случае, Белла обернет это в свою пользу. Она заманит её обратно в свою пещеру и подвергнет заклятию Империус, превратив девчонку в верную маленькую шпионку, чтобы уничтожить замок изнутри. Это было прекрасно. Девушка всё ещё пела, и Белла собиралась присоединиться к ней, но не успела даже открыть рот, как пение прекратилось и вскоре сменилось громкими, безобразными рыданиями. Беллатрикс стало трудно дышать. Ей нравилось слушать, как страдают другие. Ничто не приносило ей больше радости в этом мире, чем вид другого, страдающего от собственных внутренних мучений. Но услышав этот незнакомый крик… Слушая это душераздирающее пение… Этого было достаточно, чтобы свести её с ума. Трясущиеся руки схватили её за голову, отчаянно пытаясь прикрыть уши, чтобы заглушить этот звук. Голоса, которые преследовали её на протяжении долгих лет, угрожали разбить её голову, таким образом, останавливая этот звук. Но один голос, который кричал громче других, она не слышала уже много лет. Он кричал над остальными, направляя её разум туда, где другие голоса не могли до неё добраться. Белла сосредоточилась только на нём. Внимательно прислушиваясь, он становился всё громче и громче. Пой. Замани её. Спой ей. Приведи её. Схвати её. Сейчас! ХВАТАЙ ЕЁ СЕЙЧАС ЖЕ! В голове у неё была такая каша, что, когда она начала напевать, то едва заметила, что проигрывает ту же песню, которую только что услышала. Облегчение наполнило её и заставило загудеть ещё громче, когда женщина поняла, что рыдания по ту сторону озера прекратилось, а голоса в голове замолчали. Она видела, как фигура испуганно огляделась, ища другую сирену, стоящую в темноте. Ведьма не выходила, зная, что её лицо может быть узнано, даже если её и считали мертвой. Ей нужно было быть ближе к девушке. Она продолжала идти, зная, что скоро девушка подойдет к ней, не в силах устоять перед соблазнением гораздо более опытной сирены… Это продолжалось до тех пор, пока она не развернулась и не вышла из воды на берег, ни разу не оглянувшись. Беллатрикс перестала петь и вышла из транса, в который сама себя погрузила. Она сопротивлялась. Какая-то молодая, неопытная, грязная маленькая девчонка посмела сопротивляться её зову! В ней начала нарастать ярость, и она кровожадно улыбнулась. Если не можешь заманить их конфетами, тогда используй что-нибудь послаще, — вспомнила она чье-то высказывание и сменила тактику. Мурлыканье мелодии для сирены само по себе было сильным орудием, но пение было гораздо сильнее. У девушки было больше сдержанности, чем она ожидала, но та все равно не сможет противостоять её пению. Беллатрикс почувствовала, как слова сами по себе зарождаются глубоко внутри; голос где-то в глубине сознания подсказывал ей идеальные слова, чтобы сломить сопротивление её собеседника и привести ту прямо в её кровожадные лапы.«Сладкая печаль, сладкая печаль сердца, чистого, как золото Не плачь о своих потерях, не плачь о своей душе. Не плачь из-за своей борьбы, своих бед и обид. И проспи свои проблемы, проспи всю ночь.»
Она видела, как девушка споткнулась и замерла, но все еще упрямо сопротивляясь зову Беллатрикс. Поэтому Белла продолжила свою песню.«Сладкая печаль, сладкая печаль души, бела, как снег. Пусть твои страхи и тревоги вырвутся из тьмы души, Прочь свои тревоги и возложи их на меня. И жизнь, которую стоит прожить, я положу на тебя.»
Она чуть не рассмеялась, когда девочке пришлось прислониться к дереву, её тело упало на кору, словно, это последний рубеж между её разумом и внутренними инстинктами. Было приятно снова почувствовать это. Чувствовать такую власть над человеком, который ничего не может сделать, чтобы остановить это. Огонь, который, как она считала, давно погас, вспыхнул внутри неё, возвращенный к жизни глупой девочкой, слишком наивной, чтобы чувствовать опасность, когда та водила пальцем перед огромной змеей. Голос в глубине её сознания, сирена, которую она так давно не слышала из-за других голосов, была в восторге. Она хотела девочку больше всего на свете. Она была нужна ей, как и Беллатрикс. Возможно, не по тем же причинам, но сейчас это её не заботило. Теперь Белла должна была полностью подчинить девчонку себе. Последний удар на больное место и все будет кончено. Но вдруг девушка резко рванула в лес, ни разу не обернувшись. — Что?.. Что?! Грязь! Я убью её! — визжала Беллатрикс, смотря на то место, где ещё несколько секунд назад была другая сирена. — После этого она не могла сопротивляться. Невозможно… Нет… Это… Это невозможно! Беллатрикс почувствовала, что у неё кружится голова, а дыхание стало настолько редким, что она легко могла потерять сознание, то ли от недостатка воздуха, то ли от ужасного осознания. Она не хотела ничего, кроме как отрицать это, бороться с этим или просто повернуться и притвориться, что всего этого никогда не случалось. Но женщина знала точно, что больше не получится избегать это. Ошеломляющего и невероятно громкого крика нового голоса было достаточно, чтобы подтвердить её подозрения. Подозрения, о которых она когда-то читала в одной книге. Те, что рассказывали о существе из её собственного вида, которое могло противостоять её притяжению, независимо от того, как мало сил или опыта было у него. То существо, которое было рождено для неё, создано для неё, и чье присутствие принесет ей силу и радость. Её пара. Её партнер. Белла наконец-то встретила свою пару, после стольких лет веры в то, что у неё никогда такого не будет. И она только что убежала от неё. При этой мысли она захихикала. Её лорд ушел, а с ним и её цель в жизни. Месть должна была стать её последней игрой, но с этим новым развитием событий, Беллатрикс знала, что попасть внутрь этого замка было теперь её главным приоритетом. Там было что-то, что принадлежало ей, и она не собиралась останавливаться ни перед чем, чтобы добраться до него. И прежде чем её новый приз мог уйти слишком далеко, Беллатрикс позволила своему внутреннему «я» кричать так громко, чтобы другая сирена обязательно это услышала.«Сладкая печаль, сладкая печаль разума, яркая и смелая. Ты можешь убежать от меня сейчас, но ты не сможешь бежать вечность. Ты сладко пела мне, и я отвечу тебе тем же, Однажды я приду за тобой, за своим сердцем. Оно мое!»
Беллатрикс снова рассмеялась, возвращаясь в свою пещеру и обдумывая свой план на следующие дни. Рано или поздно девчонка будет её, стоит только подождать. Прошла неделя, прежде, чем Беллатрикс снова увидела своего, так называемого «партнера». С той самой ночи она приходила к озеру каждый вечер, надеясь застать девушку врасплох, но та ни разу не показывалась в этот момент. Это ей совсем не нравилось. И все же она ждала. Девчонка была молода, ребенок по сравнению с ней. В каком-то смысле это должно было бы её беспокоить, но она всю жизнь была Пожирателем Смерти; в этом мире было невероятно мало вещей, которые действительно могли её беспокоить. При этом, если она и помнила что-то из своего времени в Хогвартсе, так это то, что молодые девушки были невероятно любопытны. И единственное, что могло удовлетворить это любопытство, — это ответы. Она вернется, всё, что Беллатрикс должна была сделать, это дождаться её. И, конечно же, её терпение окупилось. Беллатрикс уже была у озера, когда поняла, что она здесь не одна. Под покровом ночи Белла в предвкушении оглядела озеро, надеясь разглядеть лицо девушки. Вот и ты, крысеныш, — с садистской ухмылкой, подумала она. На другой стороне озера появилась другая сирена. В отличие от того раза, когда они виделись в последний раз, девушка не вошла в воду, а села на ближайший валун. Беллатрикс молча наблюдала, как у девушки начался нервный срыв, когда та опустила голову и начала дергать себя за волосы. Белла была зла на то, что не могла разглядеть её лицо с этого места, но знала, что если бы она подошла ближе, то девушка сразу бы исчезла. Первое, что сделали профессора и авроры после войны, — наложили антитрансгрессионные заклятия по всему периметру Хогвартса, включая озеро. Несмотря на это, магия замка была все еще слаба, а это значит, что все заклятия были не так сильны, как раньше. Возможно, ей удастся сделать одну трансгрессию, прежде чем она истратит свои запасы магии. Беллатрикс не сводила глаз с силуэта на другом берегу озера, гадая, будет ли её пара сегодня петь, рискуя выдать свое присутствие. Её разум снова наполнился множеством голосов, но всё же уступая самому молодому голосу. И, чем дольше она ждала долгожданного пения, тем сильнее становилось её раздражение. Недели ожидания было достаточно, и теперь, когда перед ней снова стояла эта девушка, появилось жгучее желание пойти к этому валуну и утащить другую сирену в свою темную пещеру. Словно почувствовав, что терпение Беллатрикс иссякает, воздух наполнился тихим жужжанием, в ушах зазвучала мелодия, наполнившая её странным чувством.«Я танцевала через океан, а ты вальсировала над морем. Мы пели и ловили Эхо там, где встреча ожидала нас. Я улыбнулась тебе, ты улыбнулась мне, или, по крайней мере, так говорят. Сказка о юной девочке и ведьме, моё великое неведение. Сейчас девушка стала смелой и отважной, ее сердце было чистым и золотым. Хитра, быстра и неизвестна. Я искала тебя, ты тоже нашла меня и сбила с ног. В место, такое далекое, где мы находимся, в место, где мы будем вместе.»
И, чем больше Беллатрикс прислушивалась к словам сирены, тем больше прояснялось в её голове. — Она знает, что я должна быть где-то здесь, но всё равно пришла, напевая такую отвратительную веселую песню, — прошипела она, закипая от своих предположений. — Чёртовы гриффиндорцы! Только дураки могут совершать такие безрассудные поступки. Если бы её пара была слизеринцем, Белла была бы в восторге. Даже Равенкло был терпимым вариантом в её глазах. Также она была уверена, что никогда не признает старого и доброго пуффендуйца. Но гриффиндорец? Она убьет её на месте. Часть её знала, что она не сможет это сделать, но это не означало, что девушка останется невредимой. Ещё до того, как она стала Пожирателем Смерти, она яростно ненавидела гриффиндорцев. Всегда такие храбрые, праведные и светлые. Её тошнило от них. Эта святая троица, что смогла победить её лорда, также была из гриффиндора. Чёртовы гриффиндорцы! О, да, когда у неё появится возможность добраться до этой девчонки, она обязательно покажет ей, что она думает обо всех них. Но до тех пор…«И в нашем доме, где ты бродила, мы спали, танцевали и играли. Мы пели по ночам и отправлялись в полет в ожидании дня. И когда пришло солнце, оно осветило тебя и осветило меня. Мы возвращались к океану и погружались в пучину.»
«Мы снова поднялись из глубин, в тысячу раз сильнее, чем прежде.»
Что?«И рука об руку мы шли по землям на вечернем берегу.»
Я не могу остановиться, — в ужасе подумала Беллатрикс, продолжая песню. Девушка по другую сторону озера испуганно вскочила, прекращая свое пение. Облака удачно расступились, освещая пространство около леса. Белла аккуратно подняла руки, заметив, что её пара готова пуститься в бега от страха. Увлечённая своим пением, она чуть не упустила из внимания шаг девушки. Поняв, что, кажется, другая сирена попала в ловушку, Беллатрикс с новой силой начала петь.«И Мисс храбрость и её хитрая Королева знали, что они больше не одни.»
Её сладкие слова обволакивали молодую сирену, вынуждая идти к ней помимо её воли. Белла коварно улыбнулась, протягивая руки ещё ближе к опушке леса.«Они создали связь, такую новую, но сильную, гораздо больше, чем другие говорили. С чего и началась сказка о веселье, и о девушке в неведомом краю…»
Беллатрикс замолчала, позволяя словам эхом продолжать путешествие по ночным просторам. Девушка упала на колени, уже не в силах стоять самостоятельно. Увидев это, возбуждение, которого она не чувствовала невероятно долго, нахлынуло на нее, будто цунами. Белла снова чувствовала себя сильной. Находиться несколько месяцев в тёмном лесу, полном разными тварями и слабой добычей, было скучно. Не было ни вызова, ни возбуждения от охоты. Пока не появилась она. Наблюдая за тем, как девушка борется и убегает от неё, было достаточно, чтобы заставить её кровь закипать в её венах. Она была упряма, Беллатрикс знала это с самого первого дня. Девушка из тех, кто будет драться, спорить, убегать от неё. И Беллатрикс будет позволять ей делать это, прежде чем полностью сломать её, превращая девушку в идеального питомца. Её планы использовать девушку, чтобы проникнуть в замок, были на мгновение забыты, порождая множество сценариев их будущих игр. При этих мрачных мыслях её охватило чувство блаженства, что Белла незаметно начала напевать себе под нос, предвкушая вкус своей будущей победы. Её ликование вскоре сошло на нет, когда девушка, очевидно, вышла из транса, ловко спрыгивая с валуна и приближаясь к линии деревьев. Но на этот раз Беллатрикс не собиралась отпускать её, ей надоели эти игры. Она хотела взять своё, будто ребенок, сражающийся за свою игрушку. Собрав все свои силы, она сосредоточилась, пытаясь трансгрессировать, как можно ближе к молодой ведьме. Беллатрикс мгновенно исчезла, с треском приземляясь слева от девушки. Она думала, что будет достаточно просто протянуть руку и схватить девушку, но Беллатрикс недооценила её. Прежде, чем Беллатрикс успела среагировать, девушка уже убегала от неё, как летучая мышь из ада. Эта ситуация зажгла в ней что-то дикое, нечто первобытное, вынуждая начать догонять молодую сирену. Погоня была тяжелой, но невероятно забавной. Беллатрикс была слегка впечатлена тем, насколько проворной и быстрой была девушка. Она ни разу не споткнулась и не замедлила шаг, пока Беллатрикс преследовала её. Но тёмная ведьма также легко продолжала погоню, не оставляя ни единого шанса для девчонки. Её тело напряглось и сосредоточилось на мишени, как кошка, гоняющаяся за мышью. Это было нечто дикое и животное, вызывая детский восторг в душе ведьмы. Такое чувство она испытывала лишь тогда, когда очередной несчастный дурак находился под властью ее заклятия Круциатуса. Они продолжали бежать, пока не показался край леса. Её партнер выбежал на территорию замка, продолжая бежать в том же ритме, что и прежде. Беллатрикс остановилась около леса, не желая заявлять о своем присутствии. Если бы она зашла ещё ближе, была вероятность, что её мог кто-нибудь заметить прежде, чем она была бы готова к нападению. И, если её поймают, то планам о великой мести за её лорда не суждено будет воплотиться в реальность. И Белле оставалось наблюдать, как её маленький кудрявый приз добирался до школьных ворот. Вскоре адреналин в крови уменьшился, пряча глубоко в душе первобытные инстинкты Беллатрикс. И, как только это произошло, чистая ярость захлестнула женщину. Прищурившись, она неотрывно следила за тонкой фигурой, неподвижно стоящей в дверях замка. В погоне за ней она ни разу не остановилась, чтобы вспомнить, что Беллатрикс одна из самых могущественных ведьм этого времени. Она с легкостью могла с помощью палочки оглушить эту девчонку. Связать её и пытать её своим излюбленным заклятием, наказывая за неделю ожидания. Беллатрикс была так близко к ней, и вместо того, чтобы мыслить рационально и тут же поймать девушку, ею овладели эти глупые первобытные инстинкты. Девушка снова выставила её дурой! Беллатрикс была вне себя от ярости. Она снова упустила девчонку, зря потратив свою магию. Голоса в её голове также кипели от ярости, крича и цепляясь за её разум. Но был один голос, который кричал громче, не позволяя себя утихомирить. Неудача. Ты снова потерпела неудачу. Она нужна нам. В следующий раз. В следующий раз она должна стать нашей, — продолжала шептать её сирена, напоминая, что этот голос Беллатрикс не сможет заглушить. И, тогда ведьма начала кричать от гнева и разочарования, обещая себе, что в следующий раз эта девчонка будет её. И ничто не сможет ей помешать. С этим обещанием она расстроенно вернулась в свою пещеру. И сегодня ей снился ни темный Азкабан, ни падение Тёмного Лорда, ей снились густые тёмные волосы, постоянно ускользавшие от её рук.***
В течение следующих дней Беллатрикс безжалостно пытала ночами своего партнера, специально устраивая беспорядки дальше от замка, таким образом, освобождая территорию от кентавров. Так она свободно проходила к опушке леса, безрезультатно выманивая другую сирену. Но её сладкие слова больше не действовали на девушку. Было очевидно, что эта тактика больше не работает. Нет, ей придется придумать что-то другое, чтобы заманить её маленького гриффиндорца к себе. И думая над её новым планом, Беллатрикс решила ещё немного поиграться. Девушка определенно устала от Беллатрикс, но не была достаточно напугана. Ведьма хотела, чтобы девчонка знала, что она опасна. И только то, что она была под защитой замка, не говорило о том, что она будет под защитой навсегда. Поэтому она пела ей каждую ночь, произнося особое заклинание, которое гарантировало бы, что только девушка услышит её зов. Белла искренне смеялась, думая, что девушка, вероятно, даже не знала о существовании такого заклинания. С другой стороны, такого заклинания не существовало, пока Беллатрикс не создала его. Действительно, заглушить звук их голосов было невозможно, но, если направить звук на какой-либо объект, то вся сила голоса шла исключительно на него. Да, это требовало невероятной концентрации и большого опыта, но это было не невозможно. Беллатрикс надеялась, нет, верила, что это сводит её партнера с ума. Мысль о том, что девушка не в состоянии понять и объяснить, что с ней происходит, приводило Беллу в восторг. Но ещё больше ей нравилось петь, направляя всю свою мощь на девчонку. Долгие годы эта сила бушевала в ней, каждый раз разбиваясь в очередной неудачной попытке, но теперь Беллатрикс могла свободно петь, заодно причиняя боль другим. Прекрасно. — Она заслужила, — всегда думала Беллатрикс, когда в ней просыпалась совесть по отношению к её партнеру. В течение четырех дней она делала это, надеясь, наконец, вытащить маленькую крысу из своей норы. Но девушка ни разу не пришла, вне всякого сомнения, испугавшись, чтобы вернуться обратно к озеру. И Беллатрикс рассчитывала на это, когда начинала свою маленькую игру. Каждую ночь она начинала и заканчивала всё это в одно и то же время. К этому времени девушка должна была привыкнуть к такой последовательности. И Беллатрикс намеревалась сломать этот порядок. Сегодня не будет пения. Это даст девушке ложное чувство безопасности, приводя её прямо к ведьме.***
День быстро превратился в ночь, и луна снова висела высоко в небе. Глубоко в темноте леса Беллатрикс ожидала начала их маленькой игры. Заклинание близости предупредило бы её, если бы девушка пришла, и различные другие заклинания были поставлены на то, если патрулирующие кентавры подошли бы слишком близко. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она ощутила первый сигнал тревоги. Это был её сбежавший маленький гриффиндорец по дороге к хижине великана. Беллатрикс выразительно скривилась, вспоминая эту грязь. Но вскоре на её губах появилась садистская улыбка, когда она направилась к своей цели. Пусть начнутся игры, маленькая крыса. На этот раз тебе не уйти от меня, — пропела в голове Белла, пробираясь к концу Запретного леса и прячась за деревом. Девушка стояла чуть поодаль, даже не осознавая, что близится развязка этих долгих пряток. Она стояла в своей осенней мантии. Ветер развевал её волосы, кажется, делая их только грязнее, чем они были. Девушка не смотрела в сторону леса, вместо этого она смотрела на замок, будто собиралась туда вернуться. Не в этот раз, сопляк. Беллатрикс выхватила палочку и на свое горло. — Сонорус. Она легко произнесла заклятие громкости, а потом наложила на него заклятие изменения голоса. — Помоги мне. Девушка резко повернулась к ней, и её волосы рассыпались по плечам. — Помоги мне! Пожалуйста! Мне так страшно! Снова крикнула Беллатрикс, чтобы девушка не потеряла её след. Она наложила на себя приглушающее заклятие, чтобы другая сирена не услышала её шагов и побежала глубже в лес. — Кто-нибудь, помогите мне! Я заблудился! Пожалуйста, помогите мне! — Где ты? Где ты? Позади неё она слышала, как девчонка бежит по лесу, пытаясь найти бедного, потерянного ребенка. Она всё глубже и глубже уходила в лес, заманивая девушку всё дальше и дальше от безопасной территории замка. — Эй? — Беллатрикс услышала явно взволнованный крик позади неё, — Где ты? — Пожалуйста, помогите мне! Мне страшно! — Где ты? Пожалуйста, помоги! Беллатрикс подыграла ей, останавливаясь, когда поняла, что они уже достаточно далеко от замка. Их игра уже всё равно подошла к концу. Она спряталась за деревом, когда услышала приближающийся звук шагов. Крик стал громче и ближе, чем когда-либо был раньше. — Я рядом! Беллатрикс замерла. Она абсолютно точно знала этот голос. Беллатрикс не слышала его уже давно, но не было сомнений, кому принадлежал этот молодой и отвратительно храбрый голос. Грязнокровка, Гермиона Грейнджер, та, что помогла убить её лорда. И, очевидно, её единственный партнер. Всё это время правда была перед ней, хоть пение девушки и отличалось от её настоящего голоса, она должна была услышать эти отголоски маггловской крови в тех словах. Её сирена отчаянно не хотела думать об этом, закрывая все пробелы пением, но сейчас её голова была ясна, и всё встало на свои места. Она уже видела эти волосы раньше, хотя тогда они и выглядели намного лучше. Это также объясняло, почему девушка продолжала выходить к озеру, зная, что там есть кто-то опасный и незнакомый. Она была одним из, так называемых, спасителей света, и к тому же гриффиндоркой. Они были известны своими глупостями и безрассудствами. Её сводила с ума мысль о том, как этим трём удалось остановить величайший переворот, который волшебный мир видел за последние десятилетия, всего за год или около того. Кровь Беллатрикс закипала, чем больше она думала об этом. Она медленно, но верно начала терять контроль над своим заклинанием, когда в последний раз крикнула просьбу помощи. — Где ты? Помоги мне! Когда звук шагов прекратился, она вышла из своего укрытия, совершенно не заботясь о том, увидят её или нет. Больше не было необходимости продолжать эту игру и заманивать девчонку дальше в лес. Когда Беллатрикс увидела девушку, она ясно поняла, что та, очевидно, поняла свою глупость и теперь готова сбежать в третий раз. Но ведьма больше не желала играть в эти игры. Она преобразила палочку в хлыст и мгновенно размотала его. Выбежав вперед, она отдернула руку и со смертельной точностью запустила хлыст вперед, с детским восторгом наблюдая, как он обвился вокруг шеи девушки. Она громко рассмеялась, когда девушка начала паниковать, и прежде чем та успела собраться с мыслями, Беллатрикс дернула хлыст, опрокидывая гриффиндорку на землю, где она начала метаться в поисках спасительного воздуха. Беллатрикс зачарованно наблюдала, как девушка пыталась отодрать хлыст, попутно царапая свою нежную шею, не в силах сделать ни малейшего вдоха. Больше всего на свете ей хотелось видеть, как девушка погибает прямо здесь и сейчас у её ног, но пронзительный голос в глубине её сознания дал о себе знать в самый неподходящий момент. Беллатрикс была более, чем счастлива наблюдать, как её партнер умирает прямо здесь. На грязной земле, как грязь, которой девчонка и являлась, но сирена внутри неё не была готова позволить этому произойти. Беллатрикс привыкла к боли. Она подвергалась этому почти всю свою жизнь, независимо от того, было ли это от её семьи, её времени в Азкабане или, даже от её собственного лорда. Но боль, которую она почувствовала в тот момент, была несравнима со всем, что ей приходилось иметь дело. Грязнокровка, возможно, и была тем, кого душили на земле, но именно она чувствовала, что умирает. Отпусти её! Она умирает! — её внутренняя сирена отчаянно визжала, причиняя физическую боль женщине. И Беллатрикс всё же сдалась, заботясь о своей жизни больше, чем о грязи перед ней. Но она не была готова отпустить девчонку полностью, ослабляя кнут ровно настолько, сколько требовалось для поддержания жизни. Беллатрикс неторопливо подошла к девушке. Склонившись над ней, она наконец-то смогла как следует рассмотреть свою жертву, надеясь, что всё-таки ошиблась в своем осознании личности её партнера. Нет. Она хорошо знала это лицо; ведьма очень хорошо с ним познакомилась в поместье её сестры. Круглое мягкое лицо, тонкие губы и яркие — хотя и немного слезящиеся — карие глаза. У неё не было сомнений, что это была единственная и неповторимая Гермиона Грейнджер. О, это действительно будет очень интересная ночь. Беллатрикс несколько раз обошла девчонку, почти физически ощущая страх от своего собеседника. Наконец, встав перед девушкой, она запустила руку в кудрявые локоны грязнокровки, больно оттягивая их в сторону, и, когда та захотела закричать, Беллатрикс заговорила. — Если ты начнешь кричать, грязнокровка, я дам тебе настоящую причину для криков, — угрожающе прорычала ведьма, радостно наблюдая чистый ужас в глазах девушки. Гриффиндорка послушно промолчала, хотя Беллатрикс жаждала услышать эти сладкие крики, которых она была лишена возможности слышать в поместье. Вместо этого она увидела жалкие слезы, украшающие это милое лицо. Облака над головой расступились, и она подняла голову, чтобы убедиться, что девушка хорошо разглядела её. Она не думала, что кто-то может выглядеть настолько побежденным. Ей снова захотелось рассмеяться. Беллатрикс смеялась, упиваясь этими слезами и смеясь над её горем и, самое главное, над её положением. Потому, что, нравится им это или нет, они были партнерами. Им с самого начала было суждено принадлежать друг другу всю оставшуюся жизнь. Без сомнения, девушка думала о своём партнере, как о человеке, который будет любить и лелеять её, создавая счастливые фантазии своими сладкими обещаниями в песнях. Но вместо этого она получила Беллатрикс. Большую, злую и старую Беллатрикс, которая пытала её, пометила и рассказала ей, какая она на самом деле жалкая и слабая маленькая грязнокровка. А теперь она заберет последнее, что ей, скорее всего, дорого, мечты о счастливом будущем. Нет, у Гермионы Грейнджер не будет счастливого будущего, пока Беллатрикс Лестрейндж ходит по этому свету. Два других предателя могут подождать. У неё будет ещё время разобраться с ними. Все её мысли были сконцентрированы на этом трясущемся теле у её ног. Пришло время поболтать. Как девчонка с девчонкой.
