Sing To Me Your Insanity

      Следующие три дня прошли почти так же, как и дни до этого.       Гермиона была прикована к стене, ожидая, что Беллатрикс решит делать дальше с её присутствием. Не имея сил, Гермионе оставалось просто прожигать ненавистную дыру в теле женщины, пока та не прекращала высказывать свою ненависть к магглам, каждый раз подпитывая себя новыми отрицательными эмоциями. Беллатрикс любила оскорблять и дразнить её, пока Гермиона не поддавалась и не отвечала бы ей. Это было как раз тем, чего и добивалась женщина. Она ожидала этой реакции, словно ребенок, ожидающий свой День Рождения, и именно тогда проклятия начинали сыпаться из стороны в сторону.       Гермиона скоро поняла, что эта рутина стала слишком привычной и предсказуемой.       И, очевидно, Беллатрикс тоже поняла, что сейчас это стало слишком привычным и простым.       О, не заблуждайтесь, непростительные заклинания по-прежнему присутствовали в жизни девушки, а другая ведьма оставалась все такой же противной, как и обычно. Но сейчас Гермиона получила нечто, о чем раньше и мечтать не могла.       Теперь у неё была еда.       Она прекрасно помнила, какой надменной была Беллатрикс, когда она величественно вальсировала с собачьей миской в руках, её лицо угрожало расколоться пополам от надменной улыбки. Гермиона поморщилась, когда миску практически швырнули в неё, и только вечная настороженность позволила поймать её и избежать очередного удара.       — Мы же не хотим, чтобы моя новая любимая игрушка умерла от голода? — рассмеялась женщина, благородно передавая вторую миску с водой. — Я должна сохранить твою жизнь, чтобы мы могли продолжать наши игры.       Гермиона сделала один глоток из миски с едой, тут же поперхнувшись от зловония и вкуса, веселя этим Беллатрикс и повергая её в новый приступ смеха. Женщина развернулась и перед уходом сказала:       — Тебе лучше съесть это, Грязнокровка. Возможно, в другой раз я не буду такой щедрой.       — Как великодушно, — невесело усмехнулась Гермиона, когда дверь громко захлопнулась.       Если это было тем, что женщина называла своей «щедростью», девушка была уверена, что точно не хочет знать, чем Беллатрикс может её накормить, когда будет зла. Несмотря на отвратительно месиво перед ней, Гермионе пришлось проглотить свою гордость и взять немного «еды» пальцами.       Девушка зажала рот рукой, как только это месиво попало ей на язык, чтобы оно не вышло наружу. Меньше всего ей сейчас хотелось быть виновной в том, чтобы последующие недели прожить в собственной рвоте. Также большую роль играл тот факт, что, как ей казалось, она не ела целую вечность.       Гермиона могла лишь терпеть и улыбаться, если ей хотелось и дальше оставаться живой, чтобы, в конце концов, сбежать из этой тюрьмы.       Еда была лишь очередным новым препятствием, через которое пришлось пройти Гермионе в этот день. Новая беда пришла тогда, когда Беллатрикс надоело кидаться своими ежедневными насмешками.       Девушка прислонилась к стене своей клетки, ноги продолжали дрожать, пока женщина возвышалась над ней с ее волшебной палочкой, лениво накручивая на нее свои черные локоны. Гермиона практически могла видеть, как в голове женщины крутятся шестеренки: вероятно, та думала о новом способе для мучений другой сирены. В конце концов, Беллатрикс что-то придумала, поскольку её палочка вновь была направлена на девушку.       — Ты действительно начинаешь вонять, Грязнокровка. Не хочешь немного помыться?       Гермиона отчаянно замотала головой.       — Нет, нет, нет. Я настаиваю. Я была бы невероятно ужасным хозяином, если бы не дала тебе помыться, — глаза Беллатрикс опасно загорелись от будущего восторга. — Чистящий шарм!       Тело Гермионы пронзило болью, и изо рта вырвался хриплый крик, когда она почувствовала, что наждачная бумага начала терзать её плоть. Беллатрикс потрясённо отступила, в шоке уставившись на девушку под ней.       Шатенка упала на землю, чувствуя дрожь и жжение от чрезмерно чувствительного очищающего заклинания. Несмотря на то, что это длилось недолго, Гермиона всё равно продолжала трястись, пока эффект не желал окончательно проходить. Однако боль была недостаточно сильна, чтобы не заметить, как близко Беллатрикс была от потери сознания.       — Что я тебе говорила по этому поводу, девочка? — безумно прошипела женщина, чувствуя злость, когда способности другой сирены в очередной раз помешали её планам.       — А что я тебе говорила по этому поводу, Беллатрикс? — в ответ спросила Гермиона, злясь не меньше женщины перед ней.       Было очевидно, что ни одна из них не была готова подчиняться другой.       — Не думаю, что ты в том положении, чтобы так дерзко со мной говорить, маленькая Грязнокровка, — угрожающе прорычала женщина. — Было бы намного проще убить тебя, как я делала тысячи раз со многими твоими маленькими друзьями.       — Ты этого не сделаешь, — резко ответила Гермиона.       Беллатрикс лишь усмехнулась:       — Не сделаю? Почему ты так думаешь?       Честно говоря, сейчас Гермиона не была уверена ни в чем по отношению Беллатрикс. В каждом действии женщины было ясно видно, что та была бы рада видеть её голову на серебряном блюде. И она не уставала напоминать об этом при любой возможности. Раньше Гермиона думала, что её держали здесь лишь для собственного больного развлечения женщины, но со временем она прекрасно начинала осознавать, что сейчас стала слишком большой проблемой для чего-то настолько тривиального, как это.       Но она всё равно что-то упускала, при этом понятия не имела, что именно. Так что Гермиона решила сказать то, что думала:       — А я не знаю. Ты постоянно говоришь, что хочешь моей смерти. Так почему бы тебе просто не сделать это? — практически умоляла девушка.       — Именно из-за этого, — промурлыкала Беллатрикс с ласковой улыбкой. — Потому что ты хочешь этого, потому что твоя жизнь со мной приносит тебе намного больше страданий, чем даже мысль о смерти.       По щеке Гермионы медленно скатилась слеза. Наверное, потому, что она точно знала, что это правда. Отчасти потому, что Беллатрикс тоже это знала.       Гермиона перевела пустой взгляд на женщину перед ней:       — Тогда ты знаешь, что я готова пойти на всё, чтобы уйти.       Беллатрикс подошла ближе и наклонилась, чтобы заглянуть ей в глаза.       — Тогда ты тоже знаешь, что я пойду на всё, чтобы вернуть тебя обратно, — прошептала она, прежде чем резко развернуться и выйти из комнаты, не потрудившись запереть за собой дверь.       Гермиона всё равно не могла дотянуться до неё. Это была очередная из психологических игр Беллатрикс, в которые та любила играть со своей маленькой игрушкой. Женщина любила давать ей немного свободы, показывая, что ей никогда не выбраться на свободу.       В эту ночь Гермиона плакала, пока не уснула, потому что ненависть к своей паре с каждым днем становилась всё больше и больше.       На следующий день, когда девушка проснулась, нечто, едва уловимое, заметно изменилось. Была колоссальная разница между вчера и сегодня. Что-то изменилось.       Пока она не понимала, к лучшему или худшему, но это было очевидно.       Всё ещё не понимая что, Гермиона поднялась и медленно подошла к миске с водой, в которой всё ещё оставалось немного теплой воды.       Только попив воды, она, наконец, поняла, что всё-таки изменилось. Ни разу с тех пор, как она попала сюда, ей не удалось двигаться бесшумно.       Миска выпала из её рук, с грохотом падая на каменный пол, когда Гермиона перевела взгляд на свою ногу. Почти животный рык слетел с её губ, когда она поняла, что её несмелая догадка оказалась правдой.       Цепи, удерживающей её строго в камере, больше не было. И это было не последним открытием за сегодня. Дверь её клетки и дверь в комнате были открыты.       Если бы у Гермионы были силы, она тут же бросилась бы к выходу, вместо этого она предпочла медленно и осторожно подняться с места.       Первые несколько шагов она спотыкалась, словно новорожденный олененок. С каждым шагом они становились всё более твёрдыми и смелыми. Даже несмотря на то, что Гермиона провела здесь не так много времени, Беллатрикс делала всё возможное, чтобы девушка с каждым днем становилась всё более слабой и измученной.       Не похоже, что этот новый трюк остановит попытки Гермионы сбежать.       Чем ближе шатенка подходила к двери, тем меньше становилось её желание уйти.       Конечно, страх девушки был полностью обоснован. Это точно был какой-то трюк. Не может быть, чтобы после всего, что Беллатрикс заставила её пройти, она бы просто позволила ей встать и уйти.       И она была права.       Выйдя из камеры, Гермиона решила, что точно не стоит идти к двери. Вместо этого она подошла к окну. Девушка сомневалась, что Беллатрикс будет так же хорошо охранять его, как открытую дверь. Тем более, если окно располагалось намного выше земли.       Это стало её первой ошибкой.       Гермиона медленно подошла к окну, потянувшись к ручке.       По её руке тут же прошел ток, а затем её тело отбросило через всю комнату, врезаясь в один из столбов кровати. Гермиона резко выдохнула, после столкновения с твердым деревом, а после и с землей.       — Я убью её, — всхлипнула девушка, проводя рукой по ушибленной спине.       Гермиона всё ещё лежала на спине, думая о своем нынешнем положении, пока не отвлеклась на тихое мяуканье, доносившееся где-то поблизости. Шатенка перевернулась на живот, заглядывая под кровать.       — Живоглот! — тихо воскликнула Гермиона, протягивая руку к коту.       Когда большой кот бросился к ней в объятия, Гермиона почувствовала, как впервые её глаза были наполнены слезами не от боли, это были слезы радости. Она была готова признать, что это была самая важная вещь, о которой ей стоило бы беспокоиться здесь. Живоглот был её фамильяром и одним из её лучших друзей. Жизнь кота сейчас была невероятно драгоценна для Гермионы, и если с ним что-то случится…       Конечно, она не знала, что бы сделала, но точно осознавала, что это будет чем-то очень неприятным.       Крепко обняв его, Гермиона на мгновение позволила себе расслабиться и получить внутреннее умиротворение. В его мягком мурлыканье и ярко сияющих глазах было нечто такое знакомое и безопасное, за что ей жизненно необходимо было уцепиться. Как же сильно Гермиона не желала отпускать его, хоть и понимала, что слишком опасно быть рядом с ней.       По крайней мере, до тех пор, пока она не найдет безопасного выхода отсюда.       И, чем быстрей, тем лучше.       С просьбой остаться под кроватью, Гермиона опустила кота обратно в его маленькое укрытие, пытаясь открыть следующую дверь. Теперь, зная эффект заклятия, наложенного на окно, девушка решила действовать немного осторожнее. Гермиона схватила подушку с кровати, пряча её за спиной. На самом деле, это помогло бы ей совсем немного, чтобы смягчить удар, но всё равно она считала, что это лучше, чем ничего.       Девушка глубоко вздохнула и шагнула за порог…       Ничего.       Она сделала ещё один неуверенный шаг.       И снова ничего не произошло.       По идее, это должно было придать ей больше уверенности в её планах, но, если честно, это лишь заставило Гермиону нервничать ещё больше.       Она по-прежнему оставалась настороженной на случай, если Беллатрикс приготовила для неё новый трюк, неуверенно рассматривая окружающую обстановку.       Дом, или скорее особняк, был огромен. Тут было столько комнат, что Гермиона серьезно сомневалась, что сможет их сосчитать. Они тянулись вдоль широкого коридора, идущего в обоих направлениях. Всё было окрашено в тусклые и неинтересные цвета, а многие картины казались неподвижными или же совершенно пустыми. Не видя очевидного выхода, Гермиона растерялась, не зная, в какую сторону стоит идти.       Решив идти влево, Гермиона осторожно пошла по коридору; подушка по-прежнему служила ей единственным щитом от возможных атак Беллатрикс.       Опять же, это было смешно, по сравнению с силой женщины, но всё же лучше, чем ничего.       Стены были украшены портретами родственников или известных ведьм и колдунов. Конечно, Гермионе хотелось остановиться и посмотреть на них внимательнее, но вскоре она заметила, что многие либо спали, либо смотрели в другую сторону. Сейчас это была очередная упущенная возможность, но Гермиона была уверена, что в будущем у неё ещё появится шанс сделать это.       Желательно, когда она станет свободна.       Конец коридора, наконец, показался перед ней. Приготовив подушку, она подошла к краю стены и аккуратно выглянула из-за неё, всё ещё готовясь к возможной засаде.       Никаких видимых опасностей там не было.       Единственное, что было там, — это лестница, ведущая вниз, что, само по себе, могло показаться достаточно невинным, но из своего многолетнего опыта в Хогвартсе, Гермиона знала, что ни одной лестнице в волшебном мире доверять нельзя.       Рискнув, девушка начала спускаться, радуясь, что это обычная лестница. Через каждый пролет Гермиона натыкалась на лестничную площадку, которая вела к очередному коридору. В общей сложности ей потребовалось шесть пролетов, чтобы добраться до первого этажа. Дом, в котором она оказалась, был действительно огромен.       — Если здесь заблудится, то можно потеряться на несколько часов, — подумала девушка, блуждая по этажу. К счастью, дом был полон окон, освещавших её путь, если бы сейчас была ночь, Гермиона серьезно сомневалась, что смогла бы продвинуться так далеко.       В конце концов, после нескольких часов блужданий, которые казались бесконечными, она оказалась в фойе. Всё здесь, практически, кричало о своей дороговизне, начиная с мраморных колонн, поддерживающих крышу, заканчивая роскошными занавесками, свисающими с больших окон; всё это кричало том, как много денег было в это вложено.       Хотя если этот дом принадлежал семье Малфой (а, скорее всего, так и было), то ничего удивительного в этом и не было. Отличительной чертой этой семьи была трата на материальные ценности, и у Гермионы не было сомнений, что эта отличительная черта также присутствовала и в семье Блэк.       Сама Гермиона никогда не испытывала финансовых затруднений, но, также её семья и не жила в подобной роскоши. Её родители всегда учили ценить вещи за их пользу, а не за внешний вид.       Именно поэтому, пока она стояла тут, в фойе, среди всей этой роскоши, то не видела никакой ценности во всех этих величественных колоннах и причудливых росписях.       Вдруг её внимание привлекла дверь, находящаяся в конце комнаты, ведущая к выходу.       У Гермионы получилось.       Выход здесь, прямо перед ней.       Ещё несколько шагов, и она, наконец, сможет вернуться домой.       Свобода была прямо там, в пределах желаемой досягаемости.       Гермиона могла бы покончить с этим прямо здесь и сейчас…       Так почему же сейчас, вместо долгожданной и желаемой свободы, ей хочется поджать хвост и убежать обратно в свою клетку.       — Что здесь происходит?— в панике подумала девушка, испугано бегая глазами по комнате.       Что-то было не так.       Гермиона отчаянно бросилась к выходу.       Всего в нескольких метрах от заветной двери, шатенка вскрикнула, падая и ударяясь о холодный пол. Её сердце угрожало вырваться наружу, а мир начал кружиться в своем собственном и непонятном вальсе, пока новые мысли заполняли её голову.       — Мне необходимо вернуться обратно. Мне нужно обратно в мою клетку. Я хочу вернуться. Здесь опасно. Я не хочу уходить.       Снова и снова эти мысли кружились в её голове, вытесняя любые мысли о побеге из её сознания.       — О чем она только думала? Она не может уйти. Ей нужно остаться здесь.       Что-то было совершенно неправильно, но Гермиона никак не могла понять, что именно.       Девушка потянулась к двери, искренне не понимая, зачем ей это нужно, когда всё, чего ей хотелось, — это вернуться обратно, туда, где ей самое место. Сирена потянулась к двери, искренне недоумевая, почему она так старалась, когда всё, к чему она действительно стремилась, — это к возвращению туда, где ей самое место.       — Но где мне самое место?— задалась вопросом Гермиона, сквозь туман, плотно окутавший её разум. — Конечно, здесь. В твоей прекрасной клетке. Где тебя кормят. Разве ты не хочешь вернуться? Вернись,— теперь, когда она думала об этом, это действительно звучало прекрасно.       Её клетка была хороша, не так ли?       Там она была в безопасности, не так ли?       — Нет!       Крик, доносившийся из глубины её сознания, пробился сквозь туман, захватывающий её сознание и разум. Гермиона развернулась и попятилась от двери. И, чем дальше она забиралась, тем быстрее туман рассеивался, и мысли начали приходить в порядок.       — Мне нужно уйти. Мне нужно вернуться домой, в мой настоящий дом. Здесь небезопасно. Я хочу уйти.       — Что происходит? — отчаянно всхлипнула Гермиона, глядя на дверь с новообретенным страхом.       Медленные и громкие аплодисменты раздались по комнате.       — А вот это было действительно забавно наблюдать, — послышался усмехающийся голос откуда-то позади. Гермиона резко обернулась, видя Беллатрикс, стоящую рядом с одной из колонн. — Удивительно, что я не попыталась сделать это раньше.       — Что ты со мной сделала? — возмутилась девушка, поднимаясь на ноги. — Ответь мне, что ты сделала!       Скорости, с которой Беллатрикс выхватила свою палочку, мог позавидовать любой волшебник.       — Следи за своим тоном, Грязнокровка. Ты не имеешь права требовать от меня что-то в своём положении. Но, в конце концов, — женщина неторопливо направилась к двери, Гермиона тут же отошла в сторону, не желая вставать на пути у Беллатрикс. Та продолжала идти, пока не дошла до двери, полностью открывая ее. — Я в хорошем настроении. Так что в качестве награды, почему бы тебе немного не прогуляться снаружи? — она ласково указала на открытую дверь.       Гермиона перевела взгляд на дверь, видя мир за пределами её нынешней тюрьмы. Мраморные ступени, ведущие вниз к вымощенной булыжником дорожке, были чистыми и сияющими под светом солнца. Свежий воздух был теплым и успокаивающим. Он ласково струился по её коже, напоминая о её, казалось бы, прошлой жизни. На какой-то момент Гермиона забыла о своей боли, единственное, чего она сейчас желала это выйти на улицу и раствориться в окружающей её природе.       Она хотела выйти. Оставалось лишь протянуть дрожащие руки и почувствовать, как тёплый солнечный свет согревает ее холодные руки. Так она и сделала.       И в тот же момент тысяча тревожных и запутанных мыслей ворвались в её разум.       В этот раз её желание убежать от двери возникло гораздо раньше, чем в прошлый раз. Гермиона подняла голову, смотря, как Беллатрикс наблюдает за ней с притворным замешательством.       — Почему ты не идешь, Грязнокровка? Разве тебе не хочется выйти на улицу и поиграть? Я думала, что ты хотела, чтобы я тебя отпустила, — сладко промурлыкала Беллатрикс. Затем она легко пожала плечами, вернувшись в дом и захлопнув дверь. — Ну, я думаю, если сегодня ты не в настроении, мы всегда сможем попробовать в следующий раз, — сказала женщина, начиная смеяться.       — Что ты сделала со мной, Лестрейндж? — вскрикнула Гермиона. — Что ты со мной сделала, ужасная ты женщина? — её гнев, казалось, смешил ещё больше Беллатрикс.       — В этом-то и вся прелесть! Я ничего не делала, — её глаза опасно блеснули. — А вот дом…       — Ты прокляла свой собственный дом? — Гермиона неверующе уставилась на женщину перед ней. — Да что с тобой не так?       Гермиона буквально была готова от отчаяния рвать волосы на голове. Раньше она думала, что не может ненавидеть эту женщину ещё больше, но всё же, как оказалось, могла.       Она не была уверена, сколько ещё сможет выносить это.       И, чем дольше девушка здесь оставалась, тем больше ей казалось, что она медленно, но верно начинала сходить с ума. Как будто с каждым прожитым днем она распадалась на части, становясь всё менее и менее похожей на себя. Теперь она думала о таких вещах, о которых раньше никогда и не задумалась бы.       Например, раньше, идея напасть с подушкой на такую женщину, как Беллатрикс, показалась бы шуткой для Гермионы, потому что это лишь привело бы к новым мучениям для неё самой. Сейчас подобная идея для той, кто уже целую вечность не ел горячей еды и медленно сходил с ума, была вполне приемлемой.       Без предупреждения Гермиона бросилась на Беллатрикс, используя подушку, чтобы ударить женщину по лицу. Ей было совершенно безразлично, что за этот поступок с ней собирается сделать другая ведьма.       И в этот момент Гермиона поняла, что с её разумом что-то явно не так. Она могла бы ударить женщину кулаком, использовать силу сирены, да хоть что-нибудь. Но нет. Гермиона Грейнджер, самая яркая ведьма своего поколения, решила, что подушка будет лучшим оружием, чтобы напасть на одну из самых опасных ведьм волшебного мира.       Да, может быть, она всё-таки сошла с ума.       То, как женщина посмотрела на нее, широко раскрыв рот и практически не моргая, наводила на мысль, что, возможно, Гермиона была не так уж и далека от истины.       В комнате воцарилась абсолютная тишина, пока они пристально наблюдали друг за другом. Гермиона волновалась. Всякий раз, когда Беллатрикс замолчала и наблюдала за ней, она обычно придумывала новую пытку, чтобы мучить девушку новым способом.       Интересно, что сейчас происходит в голове женщины перед ней?       Прежде чем кто-либо успел бы заговорить, позади Гермионы раздалось хриплое карканье, и она даже не успела оглянуться, как фамильяр Беллатрикс бесшумно пролетел мимо неё. Появление этой птицы вывело женщину из транса, и существо приземлилось на приподнятую руку хозяйки. С места, где находилась девушка, она не могла увидеть, что именно происходит между ними, но то, что происходило, было достаточно важным, чтобы оставить Гермиону в покое.       — Кажется, сегодня твой счастливый день, Грязнокровка. У меня появились дела, — сообщила Беллатрикс, прогоняя птицу обратно куда-то в дом и одаривая Гермиону одной из её фирменных зловещих улыбок. — Но не переживай, когда я вернусь, я позабочусь, чтобы наш совместный вечер стал запоминающимся, — затем она растворилась среди дыма, оставив Гермиону наедине с подушкой и её медленно разрушающимся разумом.       С одной стороны, теперь девушка была свободна. С другой стороны, хоть она и была свободна, но все равно полностью оставалась пленницей. Дверям и окнам, очевидно, верить было нельзя. Беллатрикс не допустила бы, чтобы другая часть дома оставалась бы открытой. На её месте это было бы глупо. Но даже с учетом этого Гермиона понимала, что не может просто сидеть и ничего не делать. Она обязательно должна найти выход. Или, по крайней мере, каким-то образом передать сообщение кому-нибудь, кто смог бы её спасти.       Именно так шатенка и провела остаток дня.       Избегая окон и дверей, Гермиона обошла все открытые комнаты, которые видела до этого. Она искала любое оружие или способ сбежать, но, к сожалению, её поиски ни к чему не привели. В конце концов, её исследование привело её на кухню, где она была одновременно восхищена и раздражена своими находками. Повсюду валялись ножи и другая острая посуда, которую можно было применить в качестве оружия. Они будто дожидались, когда их возьмут и используют.       Однако Гермиона не была дурой, проходя мимо них и не подбирая ни один из них.       Медленно, но верно она приближалась к холодильнику с осторожностью охотника, приближающегося к своей добыче. Гермиона практически не надеялась, что холодильник не проклят, чтобы заморозить её на месте, как только девушка откроет дверцу, но, даже зная возможный риск, нужно было попробовать. Она неуверенно протянула руку, готовясь к худшему…       Ничего. Её никто не заморозил, не убил и не искалечил.       Она открыла его.       И снова ничего не произошло.       Гермиона могла поклясться, что ее восторженный визг был слышен на каждом этаже особняка. Перед ней была золотая жила еды и воды. Это выглядело настолько хорошо, что Гермиона все еще не решалась прикоснуться к этому. Вероятно, Беллатрикс вновь пытается поиздеваться над ней, прокляв еду. Девушка прекрасно это понимала. Она была уверена, что в любой момент все может пойти под откос, и всё равно это не помешало ей протянуть руку и резко схватить большой кусок сыра, лежащий на верхней полке.       Ничего не произошло.       Несмотря на внутреннее возмущение о том, насколько параноидальной она стала в последнее время, поняв, что еда является безопасной, все её переживания на этот счет исчезли.       Девушка схватила всё, что физически могла унести, и побежала обратно по многочисленным коридорам. Гермиона не останавливалась, пока, наконец, не оказалась в своей комнате, по пути боясь наткнуться на ещё одну ловушку Беллатрикс.       В ту же секунду, как только она ворвалась в комнату, шатенка начала прятать еду по всей комнате. Еда была спрятана под столом; между цветами в вазах; под кроватью, где прятался Живоглот; везде. Если однажды Гермиона сможет сбежать из этого места, то будет лучше, если у неё будет немного провизии на случай, если она не сможет трансгрессировать. Девушка поймала себя на мысли, что сожалеет, что у неё не было с собой волшебной сумки. Было бы намного проще хранить все эти вещи в ней, если бы она всё же сбежала.       Чувствуя себя немного лучше, когда у неё теперь, по крайней мере, была еда для себя и Живоглота, Гермиона сидела, прислонившись к кровати, обдумывая свои следующие шаги. Она понимала, что без своей волшебной палочки она ни за что и никак не попадет никуда. Без сомнений, Беллатрикс либо где-то её прятала, либо держала её при себе.       Несмотря на то, что этот сценарий был намного опасней и сложней, чем другой. По крайней мере, если палочка была у женщины, Гермиона могла бы в какой-то момент из их ссор выхватить её.       — Но что, если она её спрятала? Я никогда не смогу найти её в этом доме,— про себя простонала шатенка, прекрасно осознавая, что, если палочка действительно в доме, то её шансы найти её в одиночку практически равны нулю.       Но на этом Гермиона не остановилась, а продолжила свой мозговой штурм и дальше.       Каждый раз, когда она пыталась придумать очередной новый способ побега, также появлялось очередное возможное препятствие, что приводило девушку еще в большее уныние. Быть умной часто было преимуществом во многих ситуациях, но против того, кто был также умен, как и она, плюс имел намного больше физических сил.       Всё становилось намного сложнее.       Тем не менее, Гермиона решила, что даже если все её планы увенчаются провалом, она всё равно должна была попробовать. Что плохого в том, чтобы просто попытаться? Гермиона пролезла под кровать и вытащила кота из его укрытия, чтобы ласково усадить его к себе на колени. Она поймала себя на том, что рассеянно гладит его, бездумно глядя в потолок, устав от всех мыслей и планов, которые она должна была воплотить в реальность, чтобы попытаться сбежать из этого ада, в котором она пока что находилась.       — Любая попытка лучше, чем неудача, — задумчиво сказала Гермиона, переводя взгляд на кота, который недоверчиво смотрел на неё. — Если это и так, то мне кажется, впереди у нас много неудач, Живоглот.       Кот возмущенно шлепнул её своим хвостом, выражая полное презрение к их будущим неудачам, которые, как они оба знали, были у них только впереди.