Sing To Me Your Insanity

      Поездка в Министерство прошла невероятно напряжённо. Гермиону, в сопровождении Кингсли, Рона и Гарри, немедленно доставили в медицинское крыло. Там её тщательно осмотрела медсестра, которая казалась немного удивлённой, но сдержанной.       — Девушка в удивительно хорошей форме. Конечно, имеется пара незначительных ран, скорее, шрамов, но в остальном нет никаких серьёзных повреждений. Однако полное сканирование обнаружило следы от использования непростительного Круциатуса, — на этом женщина перевела взгляд на Гермиону, ища подтверждение своих слов.       — Да, она часто им пользовалась, — кивнула девушка. Гермиона как-то сникла, замечая очередной взгляд Рона. Он так ничего ей и не сказал с тех пор, как они прибыли в Министерство.       Медсестра понимающе кивнула.       — Это неудивительно. Считайте, что Вам повезло, мисс Грейнджер. Обычно те, кто сталкивался с Лестрейндж, не успевал добраться до меня. И это даже после одной встречи. А Вы ведь были там достаточно долго.       Справа от себе послышался высокий насмешливый голос Рона.       — Повезло? — пробубнил парень, а после этого начал возмущённо ворчать, когда Гарри дал ему подзатыльник.       — Мы можем перейти к её допросу? — нетерпеливо спросил Кингсли, стараясь игнорировать шум от парней рядом.       Медсестра снова кивнула, переводя взгляд на Гермиону.       — Она свободна, но если девушка почувствует остаточные эффекты от каких-либо проклятий или заклятий, я настаиваю, чтобы Вы немедленно доставили её сюда. Кингсли, девушке пришлось через многое пройти, и я не позволю относиться к ней, как к одной из заключённых.       Кингсли, кажется, выглядел немного смущённым.       — Будет сделано, Анна. Нам просто необходимо выяснить, что произошло, и после этого мисс Грейнджер будет помещена под круглосуточную охрану. Мужчина повернулся к Гермионе, указывая на дверь. — Мисс Грейнджер, прошу следовать за мной.       — Хорошо, — пробомотала девушка, медленно спрыгивая с кровати. Она немного улыбнулась, ещё раз рассматривая тапочки, которые медсестра любезно преобразила для неё, заметив её босые ноги. Несмотря на то, что Гермиона была среди друзей, её не покидало чувство, будто её ведут в Азкабан.       Ходить по коридорам Министерства было хуже всего.       Все, кто проходил мимо, внимательно смотрели на них, начиная возбуждённо перешёптываться. Гермиона шла между тремя аврорами, словно животное, которое хозяева решили выставить напоказ. В такие моменты, как эти, девушка была счастлива, что её густые непослушные волосы с лёгкостью могли скрыть лицо, если она будет смотреть в пол.       Шаг правой ногой, шаг левой ногой. Поворот вправо, прямо.       Гермиона не осмелилась поднять голову. Она старалась тихо и быстро перемещаться за священником, надеясь, что это ускорит их вечный путь по Министерству.       Но, к её большому сожалению, этого не произошло.       Кабинет Кингсли находился довольно далеко от лазарета, и Гермиона всё равно не могла понять, почему они просто не трансгрессируют или не полетят на мётлах. Эти способы передвижения значительно могли бы сэкономить им время, и девушке не пришлось бы разгуливать по Министерству в таком виде.       В конце концов, они всё же, наконец, добрались до нужного им этажа. Гермиона даже позволила себе пару секунд свободно изучить позолоченную табличку с именем и должностью. Кингсли быстро справился с замком, любезно пропуская молодых людей вперёд, в светлый и тёплый кабинет. Большой письменный стол был завален различными папками, перьями и чернилами. Над потолком бумаги складывались в маленьких птиц, которые позже вылетали в окно, чтобы доставить послания в нужные отделы. Справа от Гермионы стоял небольшой диван, а перед ним — маленький кофейный столик. И сидя на диване, можно было насладиться прекрасным видом на горящий камин около стены. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем девушка заметила ещё одного человека в комнате.       — Профессор, — радостно воскликнула Гермиона.       До этого момента Минерва задумчиво переводила взгляд с окна на камин. Услышав резкий вскрик, женщина сразу же подняла голову, расплываясь в маленькой улыбке.       — О, Гермиона, милое дитя, — прошептала директриса, пытаясь смахнуть горячие слёзы, и крепко обняла девушку. — Слава Мерлину, они нашли тебя.       — Я так рада Вас видеть, — воскликнула Гермиона, доверчиво уткнувшись в чужое плечо.       Когда все, наконец-то, вошли в комнату, Гарри запер дверь. Профессор Макгонагалл положила руку на спину Гермионе, мягко подталкивая к дивану. Кингсли в это время развернул своё кресло, а Гарри с Роном решили остаться на ногах. И, конечно, Министр не стал тянуть резину.       — Мисс Грейнджер… Гермиона, мы рады, что ты вернулась, — тихо начал говорить мужчина.       Девушка подняла голову, с улыбкой глядя на Кингсли.       — И я рада, что, наконец-то, вернулась. Спасибо. Спасибо каждому из вас, я так боялась, что меня никто не найдёт.       — Хм, ты не выглядела так, будто хотела сбегать оттуда, — недовольно пробормотал Рон.       — Рональд Уизли, следи за своим языком, — мгновенно вскрикнула Макгонагалл. — Я уверена, что Гермиона сделала всё возможное, чтобы попытаться выбраться оттуда.       — Ещё подобное замечание в твой адрес, аврор Уизли, и ты получишь официальное наказание за нарушение субординации, — предупреждающе сказал Министр. Рон побледнел, стыдливо опуская голову.       — Да, сэр. Я понял, извините.       — А теперь, мисс Грейнджер, нам нужно восстановить хронологию событий. И я думаю, начиная с того, что произошло в Рождество.       Хорошо, с самого начала. Она могла с этим справиться.       — В Хогвартсе была вечеринка, и я как раз направлялась туда, когда столкнулась с Гарри и Роном. Это был день, когда Беллатрикс напала на город, — Гермиона нахмурилась. — Как вы, вероятно, поняли, это была ловушка. Отвлекающий манёвр, чтобы увести всех вас подальше от замка. Также у неё есть фамильяр — птица, о которой нет никаких сведений в книгах. И тогда это существо начало преследовать меня, буквально, повсюду. Иногда он передавал мне записки от Беллатрикс, — девушка остановилась, решая, что будет лучше, если она не будет вдаваться в подробности. — В тот день он поджидал меня в Выручай-комнате с подвешенной дверью на шее.       — Портал? — тут же спросил Гарри, внимательно слушая её рассказ.       Гермиона отрицательно покачала головой.       — Преобразование. Порталы и трансгрессии не возможны в стенах замка. И она это, конечно же, знала. Вы помните шкаф, который Малфой установил, чтобы Пожиратели Смерти смогли проникнуть в замок? — все присутствующие кивнули. — Второй шкаф, соединённый с этим, мы так и не нашли, а первый так и не удалось найти, поэтому все посчитали его уничтоженным. Оказалось, что у Беллатрикс есть и тот, и другой шкаф. Птица использовала эту подвеску с дверью, чтобы вернуть её в изначальный размер. Так он и попал в замок. После этого меня вырубили, а очнулась я уже в том поместье, прикованная цепью к стене, без палочки. Живоглот успел последовать за мной, кстати.       — Да, мы видели, как шкаф разлетелся на куски, чтобы мы не смогли последовать за вами, — подтвердил Кингсли, поддаваясь вперёд. — Что случилось потом?       Гермиона судорожно вздохнула, нервно бегая глазами по своим рукам.       — … Потом она пытала меня и мучила. Сначала, конечно, это были различные заклятия и проклятия, но также она не гнушалась пользоваться и простой физической силой. Беллатрикс постоянно старалась вызвать ссору. Я пыталась защищаться без палочки, но это злило её ещё больше.       — Когда мы ворвались в дом, ты не была закована в цепи, — заметил Рон, звуча совершенно нейтрально. Гермиона подняла голову, вздрогнув, когда увидела, каким холодным взглядом на неё смотрел друг. Как бы то ни было, она должна была ответить.       — Она меня освободила.       — Беллатрикс тебя освободила? Это совершенно не похоже на то, что она могла бы сделать, — подозрительно спросил Кингсли, наблюдая за её выражением лица.       — Да, Беллатрикс любила играть во всякие игры, словно ребёнок. И когда я не давала ей желаемую реакцию на пытки, она начинала игры, чтобы развлечься так, — Гермиона снова опустила голову, нервно перебирая руки. — Она меня освободила, и, естественно, я попыталась сбежать, но дом был проклят. Окна отбрасывали меня в сторону, а дверь что-то делала с моим разумом, чтобы я не могла уйти, — девушка вздрогнула, вспоминая те моменты. — Беллатрикс получала какое-то садистское удовольствие, наблюдая, как я пытаюсь сбежать. Конечно, она также прекрасно знала, что я не смогу сбежать с острова, даже если выберусь из дома.       — Теперь понятно почему. Барьеры, скрывающие остров, были настолько сильными, что пройти через них было практически невозможно. Если бы не Родольфус и анонимная наводка, мы бы никогда и не нашли это место, — задумчиво сказал мужчина, устало проводя по голове.       — Анонимная наводка? — переспросила Гермиона.       — В Министерство было доставлено послание от бывшего Пожирателя Смерти. Каким-то образом этот человек знал о нападении на город, предупреждая нас об этом. Именно так мы схватили Родольфуса. Также он упомянул, что это был «погашенный долг»? — объяснил Гарри, неловко топчась на месте.       Все присутствующие вздрогнули, когда Гермиона начала плакать.       — Гермиона? В чём дело? — первой спросила Макгонагалл, осторожно потирая спину девушки, пытаясь успокоить её.       — Нарцисса, — кое-как выдавила из себя Гермиона, снова начиная плакать.       — Какое отношение эта женщина имеет к записке? Мы не видели ни её, ни Люциуса, ни их хорька с самого суда, — вспылил Рон, недовольно поднимая голову на заплаканное лицо подруги.       Гермиона благодарно взяла протянутую салфетку, вытирая свежие слёзы.       — Она скрывается. И на второй день, когда я ещё была заперта в клетке, она пришла, помогая мне залечить некоторые мои раны. В тот день я видела её в последний раз.       — Если она уже помогла тебе, почему бы полностью не освободить тебя?       Девушка отрицательно покачала головой, неуверенно сминая салфетку.       — Конечно, я просила её об этом, но Беллатрикс выследила бы её и убила вместе с семьёй. Нарцисса была напугана, хотя я думаю, что она даже тогда понимала, что её сестра будет преследовать её за помощь мне.       — Прекрасная семья, — вслух пробормотал Рон. — Вся их семейка — абсолютные трусы и преступники.       Гарри тут же нахмурился, переводя возмущённый взгляд на друга.       — Не все. Андромеда была единственной, кто помог нам попасть на остров. Они стерли её из своей истории, но они точно не смогли стереть её кровь. Кроме того, Сириус и Тедди формально тоже являются частью их семьи.       — О, да, конечно. Прости, Гарри, — неловко извинился Рон, начиная стремительно краснеть.       — Что случилось потом, когда она разрешила тебе передвигаться по дому? — продолжил Кингсли, не обращая внимания на парней.       — Беллатрикс практически каждый день исчезала. Вероятно, она уходила к Родольфусу. И тогда я начала исследовать дом, в конце концов, найдя библиотеку, — Гермиона искренне улыбнулась, когда парни хором воскликнули: «Конечно, она нашла её». — После этого я нашла книги про магию без палочек, потому что Беллатрикс так и не вернула мою, и я думаю, что она до сих пор у неё. В тот момент я хотела иметь хоть какую-то возможность защищаться, когда она снова решит напасть на меня. И примерно в то же время я наткнулась на потайную комнату с портретом профессора Снегга, — Гермиона резко перевела взгляд на директрису. — О, это как раз то, о чём я хотела поговорить.       — Да, профессор Снегг оказал нам огромное содействие в этом расследовании. Нам даже удалось использовать его знания для разработки новой формулы сыворотки правды, над которой он уже работал при жизни. С его помощью и Слизнортом, мы смогли разработать новую сыворотку, которая значительно облегчает допрос. Слава Мерлину, это было успешно, — вздохнул Кингсли. — Это значительно избавит всё Министерство от бумажной работы, когда допросы с некоторыми бывшими Пожирателями Смерти идут не по плану.       Гермиона облегчённо выдохнула, понимая, что профессор не бросал её, а, наоборот, пытался помочь. Она никогда не должна была сомневаться в нём.       — Профессор Снегг помогал мне в изучении беспалочковой магии. Конечно, я до сих пор не очень сильна в этом, но и этого было достаточно, чтобы начать защищаться. После этого Беллатрикс значительно меньше стала нападать на меня.       По правде говоря, Гермиона не хотела упоминать вклад в это дело своих способностей сирены. Нет, конечно, она не хотела откровенно лгать, но некоторые вещи, связанные с её наследием, ей бы хотелось оставить при себе.       — Ты не знаешь, что послужило причиной нападения на мадам Пинс? — после некоторого молчания, спросил Гарри.       — Это была моя вина. Беллатрикс сделала это, чтобы причинить боль и мне. Очередная извращённая игра. После этого она заставила принести Нимми газету, чтобы посмотреть на мою реакцию.       — Во имя Мерлина, что такое Нимми? — рассмеялся Рон.       Гермиона возмущённо посмотрела на друга:       — Не что, а кто. Нимми — домашний эльф. И он очень добрый. Он даже несколько раз рисковал своей жизнью, чтобы помочь мне. И он заботился о Живоглоте. Я ему обязана очень многим, если честно, — девушка подумала, что, должно быть, он остался в доме. И Гермиона очень надеялась, что Беллатрикс не успела убить его. Конечно, эта женщина не оставила бы его в доме, потому что авроры в любой момент могли вернуться туда и найти его.       О фамильяре ведьмы тоже ничего не было слышно. Единственными, кого обнаружили в доме, были она и Живоглот, которого предварительно вернули в замок.       — Мы ещё кое-что заметили, когда прорывались через барьеры. Сгоревшая площадь. И она казалась очень свежей.       — Дьявольский огонь, да. Беллатрикс казалась несчастной, когда Родольфуса захватили, — просто ответила Гермиона.       — Иронично. Нам всем показалось, что он был очень счастлив оказаться, как можно дальше от своей жены. Родольфус сказал, что лучше жизнь в Азкабане, чем встретиться с ней, — усмехнулся Министр.       Его следующие слова совершенно изменили общую атмосферу в комнате.       — Именно поэтому, Гермиона, мне трудно поверить, что Беллатрикс могла оставить тебя… невредимой. Ты отсутствовала несколько месяцев, и у тебя всего несколько шрамов, — он выразительно посмотрел на её руку. Ты провела с ней несколько часов, и она успела использовать на тебе несколько раз заклятие Круциатуса и вырезала это клеймо. Беллатрикс Лестрейндж не из тех ведьм, которые могут измениться. Женщина, готовая убить свою собственную сестру и мужа, не позволила бы тебе покинуть дом живой. Даже для, как ты выразилась, изощрённой игры.       Чёртов Кингсли.       Будь проклят и он, и Беллатрикс за то, что сделали это. Ведьма именно этого и хотела. Присутствие Макгонагалл тоже особо не утешало. Если бы профессора здесь не было, Гермиона с лёгкостью могла соврать, что она понятия не имеет о том, что происходит в голове Беллатрикс.       Вот только Минерва знала.       И если Лестрейндж не врала, то она знала много больше, чем показывала.       Девушка затравленно посмотрела на своих друзей.       Гарри выглядел так, словно хотел подойти и обнять её. Его лицо выражало одновременно и облегчение, и усталость. Вероятно, он хочет, чтобы это всё закончилось как можно скорее, и тогда они смогут, наконец, остаться наедине и поговорить, как раньше.       И Гермиона также сильно хотела этого.       Но Рон — совсем другая история.       С того момента, как он стал невольным зрителем того, как Беллатрикс собственнически целует и обнимает девушку, парень буквально был большим пылающим комком раздражения. Беллатрикс умела использовать чувства людей, это нужно было признать.       Сначала они хотели даже стать парой. Когда-то в прошлом. Но потом, когда Рон ушёл с головой в программу авроров, а Гермиона впала в депрессию, все эти планы мгновенно превратились в прах. Между ними всегда будет искра — по крайней мере, со стороны Рона, — но девушка была уверена, что это никогда не перерастёт во что-то большее.       Гермиона даже удивится, если парень захочет с ней говорить после этого.       Она тяжко вздохнула.       — Я знаю, что профессор Макгонагалл уже рассказала вам о нашей связи с Беллатрикс. Я видела эти воспоминания, — она вздрогнула, вспомнив, как много неприятных вещей было сказано в тот момент. — Причина, по которой я сижу здесь невредимой и здоровой, заключается в том, что она сама этого хотела. Конечно, Беллатрикс знала, что вы спросите об этом. И она хотела, чтобы я сказала вам, что мы являемся «парой», надеясь, что после этого вы все отвернётесь от меня, — девушка грустно улыбнулась. — Она не знала, что профессор уже рассказала вам об этом.       Гермиона надеялась, что теперь все поймут, что произошло, и, наконец, оставят её в покое.       Оно так бы и было, если бы Рон умел держать себя в руках.       — И, что, ты просто согласилась на это, зная, что это очередная её игра? Это не похоже на ту Гермиону, которую я знал, — с каждым словом его речь становилась всё громче и агрессивнее.       Девушка мгновенно поднялась, чувствуя, как кровь начинает приливать к голове.       — Рональд Уизли, неужели ты совсем потерял остатки здравого смысла? — прорычала Гермиона.       — А что мне ещё думать? Беллатрикс Лестрейндж ненавидит тебя, Миона, однако, её губы и руки были буквально повсюду! Это потому что вы настоящая пара! — вскрикнул парень, краснея ещё больше.       Это стало переломным моментом.       Отвратительный визг мгновенно разбил все стеклянные предметы в офисе Кингсли. Бумаги, парящие в воздухе, упали, словно гантели, и пламя в камине потухло до нескольких искр, прежде чем вспыхнуть с новой силой. Рон первым рухнул на пол, после это Гарри и Министра постигла та же участь. Профессор, казалось, совершенно не удивлена подобным всплеском эмоций, оставаясь спокойной.       Гермиона выглядела, как горящая спичка.       — Скажешь что-нибудь ещё, Рональд, и я врежу тебе, как Малфою в тот раз, — прорычала девушка.       Все присутствующие ощущали гнев Гермионы. И она это знала. Девушка прекрасно понимала, что сирена внутри неё была взволнованна и зла так же, как и она сама. Гермиона чувствовала, как медленно, но верно погружается во власть существа в ней, но её слова всё также принадлежали ей.       — Ты понятия не имеешь, через что я прошла, пока была там. Ты даже не можешь представить, сколько раз она била меня, унижала, мучила. Она сломала мне пальцы, я чуть не утонула от шторма в лесу. Беллатрикс душила меня, била, пытала одним из непростительных каждый раз, как только ей предоставлялась такая возможность. И ты думаешь, что я… с радостью позволяла ей делать всё это?       Кофейный столик завибрировал с новой силой, предупреждая, что сила Гермионы становится всё больше и больше. Но сейчас ей было уже всё равно.       — Я ничего не позволяла ей делать. Она украла этот поцелуй также, как украла и всё остальное: моё достоинство, мою палочку и мою свободу, — девушка практически подлетела к парню, который выглядел так, будто собирался убежать в этот же момент. — И если ты забыл, то у моего горла был нож. Я просто выживала. Всё, что я делала — это выживала, — Гермиона раздражённо прищурилась. — Помнишь, как медсестра сказала, что мне повезло. Нет, это нет так. Я пара Беллатрикс — и это единственная причина, по которой я всё ещё жива. Причина, по которой я не могла сойти с ума, как родители Невилла, заключается в том, что она просто физически не могла этого сделать.       Похоже, Рон собирался что-то сказать, но Гермиона не дала ему такой возможности, продолжая свою тираду.       — Но это не значит, что она не пыталась. Беллатрикс без проблем была готова причинять боль самой себе, чтобы таким образом навредить и мне. Она сказала, что с радостью умерла, если бы это означало, что я умру вместе с ней, — её нервозность увеличивалась с каждым словом. — О, потом она поняла, что может причинять мне боль и другими способами. Да, то, что мы были парой, спасло мне жизнь, и не раз, но при этом подвергло всех, кого я люблю, риску. Мадам Пинс была первой. Беллатрикс сделала это, чтобы причинить боль мне. И я ничего не могла сделать с этим. Ты хоть представляешь, как сильно это причинило боль? Я чувствовала себя беззащитной, — её глаза наполнились слезами, когда Гермиона подняла один палец вверх. — Одного, Рональд Уизли. Это всё, что ей требовалось.       — Одного? — переспросил Рон, даже не пытаясь скрыть страх.       — Одно слово. Одно слово, сказанное с помощью её способностей сирены, и Беллатрикс с лёгкостью могла контролировать меня. Конечно, я научилась противиться этому, но она всё ещё была сильнее и опытнее меня. И когда она использовала свои силы против меня, я делала то же самое. Я никогда не переставала бороться с ней, и даже не смей думать, что я сдалась! Я делала всё, что могла, чтобы остановить её .       Гермиона шаткой походкой подошла к двери. Все присутствующие могли слышать, как девушка пытается восстановить дыхание. Слёзы неумолимо продолжали капать на пол, пока она самостоятельно пыталась справиться с подступающей истерикой.       — И однажды Беллатрикс это сделала. Она перестала причинять мне боль. И чем дольше я отсыпалась там, — тем меньше становилась надежда, что меня найдут — тем меньше я заботилась об этом. Так было проще. Если, в конце концов, я буду держаться подальше от Беллатрикс и буду сохранять свою магию, тогда, возможно, однажды я смогла бы выиграть её, — Гермиона вздрогнула. — Только я устроилась слишком удобно. И это спровоцировало сирену внутри меня. Раньше такое происходило редко. Это будто эмоциональная дыра, знаешь. Теперь я будто не могу думать за себя, будто это вообще не я. И с тех пор, как Беллатрикс похитила меня, это чувство становилось сильней. А значит, и она становилась сильней. Что будет, когда она вернётся за мной? Как я могу быть уверена, что смогу противостоять ей, когда Беллатрикс сделает это снова? Это чувство внутри меня становится хуже, — всхлипнула Гермиона.       Комната завибрировала ещё сильнее.       — Всё становится только хуже, — пусто повторила девушка.       — Гермиона? — взволнованно позвала Минерва, когда гудение начало сбивать предметы со стола Кингсли, а за дверью раздались любопытные голоса зевак, все воспользовались возможностью встать.       — Миона, мне кажется, тебе нужно успокоиться, — осторожно заметил Гарри.       — Гермиона, прости. Я просто злился. И я идиот, ты ведь это знаешь, да? Просто давай сядем и обсудим, ладно? — нервно засмеялся Рон, тоже пытаясь успокоить подругу.       Дрожь не утихла ни на секунду.       — Мисс Грейнджер, я настаиваю, чтобы Вы сели. Аврор Уизли больше не будет вести себя подобным образом. Сейчас Вы представляете потенциальную угрозу для всех в этой комнате, — медленно сказал Кингсли, незаметно вытаскивая палочку из кобуры.       Гермиона повернулась, в страхе смотря на них.       Её взгляд, кажется, полностью остекленел.       — … Я не могу.       Девушка могла взорваться в любой момент, нанося непоправимый ущерб, и все отчётливо видели, что этот момент неумолимо приближался.       И, к всеобщему удивлению, именно Макгонагалл отреагировала быстрее всего.       Женщина вытащила из кармана небольшой пузырёк с зельем, подходя к дрожащей Гермионе. Не было времени на убеждения, поэтому она насильно открыла рот девушки, вливая содержимое внутрь и прикрывая рукой рот. Как только голубая жидкость попала в тело Гермионы, её разум мгновенно отключился. Она практически сжалась в комок, когда успокоительное начало действовать. В комнате наступила абсолютная тишина, прерываемая лишь потрескиванием огня в камине и дыханием присутствующих.       Взгляд Гермионы всё ещё был остекленевшим, но уже не испуганным, а расслабленным.       Рон, Гарри и Кингсли с ужасом, трепетом и видимым замешательством наблюдали за резкой переменой настроения девушки перед ними. Никто из них не знал, что только что произошло, однако было совершенно ясно, что им всем только что удалось предотвратить потенциальную катастрофу.       — Чёрт возьми, что произошло? — шокировано пробормотал Рон       Профессор Макгонагалл развернулась к остальным, выглядя невероятно мрачной.       — Именно поэтому, мистер Уизли, я настояла на том, чтобы присутствовать здесь, — ответила женщина.       Гарри бросил на неё странный взгляд.       — Профессор, Вы хотите сказать, что знали, что подобное может произойти?       — Я знала лишь то, что вы хотите допросить Гермиону сразу же, как только она вернётся. Её вид, в частности, получает часть своих сил из эмоций — положительных или отрицательных — не имеет значения, — она выразительно посмотрела на Рона. — Для Гермионы в её состоянии это могло обернуться целой катастрофой для всех в этой комнате и вообще в учреждении. Вы чуть не убили всех нас своим ужасным поведением, мистер Уизли.       Его глаза удивлённо распахнулись.       — Гермиона бы этого не сделала! — возмущённо вскрикнул парень.       Минерва перевела взгляд на Гермиону, которая безучастно смотрела в пол. Она успела заметить, как та вздрогнула от резкого тона Рона. Женщина наклонилась, заботливо проводя рукой по волосам Гермионы.       — Конечно, она бы не сделала этого… по-крайней мере, специально. Однако за это мы должны благодарить Беллатрикс.       — Почему? — вмешался в разговор Гарри.       — Сирены Кор-Эхо очень редкий вид. Разница в возрасте, как у них — ожидаема. Таким образом, чем дольше партнёры находятся в обществе другу друга, тем сильней становится их связь, — как настоящий преподаватель, начала рассказ профессор Макгонагалл. — И если они используют свои способности сирены вместе, то это лишь ускоряет процесс.       В этот же момент все лица омрачились тревогой.       — А совместное пение можно считать подобным? — испуганно спросил Рон.       — Для сирен совместное пение — это самый интимный акт, в каком только могут участвовать партнёры. Эффект, который он может оказать на пару, даже сильнее, чем любовное зелье, — кивнула директриса.       — … Мы слышали, как они пели вместе прямо перед тем, как ворваться в комнату, — признался Кингсли. Если то, что говорила женщина, было правдой, то они оказались в более неудобном положении, чем предполагалось.       Совет должен был быть поставлен в известность.       — Тогда, боюсь, что мы могли опоздать. Даже сейчас Беллатрикс может найти Гермиону, где бы та не пряталась. То, что вы только что видели, — это только начало. Сирены внутри них действуют инстинктивно. И пока они не воссоединяться, Беллатрикс продолжит её поиски. Чем дольше мы будем удерживать Гермиону вдали от этой женщины в безопасности, тем сильней станет это чувство, — пояснила Минерва. — Ситуация, в которой мы оказались, можно описать «пока смерть не разлучит их», джентльмены.       — Тогда мы убьём её. Всё просто, — убеждённо вмешался Рон. — Даже одного её преступления хватит для смертной казни.       — Это не спасёт Гермиону, — отрицательно покачала головой профессор. — Большинство партнёров, которые теряют свою пару, буквально умирают от разбитого сердца. Другие же предпочитают добровольно последовать за своей умершей парой. Всё это может случиться и с сиренами Кор-Эхо. Однако есть и другой сценарий, который может произойти. В их случае, из-за неполной связи, это может сработать. Мы должны разорвать узы, которые их связывают, прежде чем решить, что делать с Беллатрикс.       Настроение в комнате испортилось ещё больше.       — Профессор Макгонагалл, — подала голос Гермиона.       Женщина посмотрела на девушку с жалостью.       — Книга, которую я нашла в библиотеке Хогвартса, была не полной. Там не хватало страницы. Беллатрикс в своё время тоже читала её. И там не было всё той же страницы… она сказала, что Вы знаете что-то об этом.       Вопрос остался висеть в воздухе, но директриса прекрасно поняла, что Гермиона имела ввиду.       И причин скрывать это больше не было.       — Если Вы спрашиваете, я ли взяла её, то ответ — да.       — Но… зачем? Вы же знали, что я искала её. И Беллатрикс тоже искала. Разве мы не имели права знать, кто мы? — прошептала девушка.       — Если бы кто-нибудь из вас знал, что там написано, это бы угрожало опасностью для многих невинных людей, — в этот момент её лицо приобрело суровый и безэмоциональный характер. — Это моя работа — защищать моих студентов от всего, что угрожает им… даже, если эта опасность — это сам студент.       — И как это понимать? — устало спросила Гермиона.       — Это значит, что я, как человек, пытающийся защитить Вас, не могу сказать, что написано на той странице. Я дала Нерушимую Клятву, когда стала главой дома Гриффиндор, как и другие главы факультетов, — женщина перевела взгляд на Кингсли. — Ту же самую клятву, которой подчиняются все Министры и главы совета. И то, что сегодня произошло, не останется незамеченным для остальной части Министерства. Эта информация будет распространяться. И как только весь волшебный мир узнает, у нас останется лишь один выбор.       Мужчина медленно поднялся со стула. На его лице застыло мрачное выражение лица.       — Минерва, ты не можешь предлагать такое, — прорычал Кингсли.       Ребята никогда прежде не видели человека в таком гневе.       — Вы бы предпочли, чтобы об этом узнал весь мир? Или ещё хуже, Беллатрикс? Я презираю эту идею также сильно, как и вы, не выдумывайте. Но альтернативные варианты гораздо хуже. Мы используем это до тех пор, пока не возьмём эту сумасшедшую женщину под стражу, — невозмутимо ответила профессор.       Её самообладание было твёрдым, как камень, но даже через пелену видимой невозмутимости, Кингсли с уверенностью мог сказать, что они оба не хотели этого делать.       — Мы понятия не имеем, сколько времени это может занять. Ради Мерлина, Минерва, она же ещё ребёнок!       — И те, кто был до неё, тоже! — мгновенно возразила женщина. — Я своими глазами видела, что случилось с этими детьми, и поэтому я вынуждена принять это непростое решение, — профессор подошла к дивану, присаживаясь. Все присутствующие смущённо заметили, как по её лицу скатилась одинокая слеза.       — Я потеряла… больше, чем вы думаете, из-за того, что не сделала того, что могла бы. Война затянулась. И Гермиона всё ещё учится в Хогвартсе, а это значит, что она всё ещё моя подопечная. Я никогда не позволю этой женщине забрать её, — убеждённо пообещала Минерва.       — Мы не можем потерять её, — в последний раз попытался мужчина.       — Мы не можем позволить себе потерять её жизнь, — заключила Минерва, ставя точку в их разговоре.       В офисе воцарилась гробовая тишина. Никто не осмелился произнести и слова, поскольку напряжение в комнате лишь нарастало, угрожая вспыхнуть от любой искры. Ответы на вопросы вызывали только ещё больше вопросов.       Рон и Гарри были в полнейшем замешательстве; ни один из них раньше не видел подобные стороны своего профессора и начальника.       Парни просто хотели, чтобы их подруга вернулась домой, находясь вне опасности, но ситуация ощущалась так, будто все проблемы были лишь впереди.       Кингсли устало выдохнул, начиная восстанавливать свой кабинет. Бумаги вернулись обратно на законное место, после чего снова начали преображаться в птиц, разлетаясь по разным отделам. Многочисленные осколки были собраны в целое стекло, не давая никакого намёка, что недавно оно было разбито. Чернила начали наполнять опрокинутые баночки, пока перья пришли в движение. Когда весь ущерб был нейтрализован, мужчина со вздохом облегчения сел в своё кресло, прикрывая лицо и собираясь с мыслями. Никто из присутствующих не осмелился побеспокоить его, пока он снова не заговорил.       — Я сделаю все необходимые формальности и созову совет. Гермиона не сможет покинуть Министерство, пока не будет вынесено решение, — спокойно сообщил Кингсли. — Аврор Поттер и аврор Уизли найдут ей временное жильё и будут постоянной охраной.       Профессор встала, подходя к мужчине и накрывая его руку своей.       — Спасибо. Конечно, не за то, что мы сделаем, но за понимание, почему мы должны.       Он слабо кивнул, устало прикрывая глаза.       Женщина посмотрела на Гермиону и протянула руку, помогая подняться.       — Пойдёмте, мисс Грейнджер. Я более, чем уверена, что для Вас это был тяжёлый день. Боюсь, я не могу обещать, что завтра будет легче.       Девушка, немного помедлив, взяла протянутую руку и встала на дрожащие ноги. Она так ничего и не сказала Кингсли, пока Рон с Гарри выводили их с профессором из офиса.       Слишком много событий произошло за время их разговора. Её голова всё ещё отказывалась работать после успокоительного, но что-то внутри нее злилось.       На самом деле, сирена внутри неё с самого начала кипела от возбуждения. Яркие вспышки гнева и грусти наполняли всё её сознание. Это было почти равносильно тому, как когда Гермиона смотрела в глаза Беллатрикс во время их пения.       И что ещё более важно, это чувство было в ней.       Чувство экзистенциального страха.       Сирена внутри неё отчаянно хотела бежать и больше никогда не оглядываться.       Найти безопасное место и спрятаться.       Гермиона прекрасно справлялась с этим и раньше. Это именно те вещи, которые она собиралась сделать давным-давно. Единственное, что её сейчас останавливало, — это то, что девушка никак не могла понять, почему её инстинкты кричат.       Возможно, она даже пока не осознавала, что причина её страха сейчас идёт рядом с ней.