Sing To Me Your Insanity

      — Мне нужно связаться с главами других факультетов. Вернусь к завтрашнему дню. Попытайтесь хотя бы немного отдохнуть. Боюсь, что нас ждёт долгий день. Спокойной ночи.       Это были последние слова директрисы перед её отъездом, и дверь в кабинете Министра захлопнулась. Рон, Гарри и Гермиона впервые за несколько месяцев остались наедине. В руке Гарри всё ещё безвольно покоился маленький пузырёк с фиолетовой жидкостью.       — Хоть я и надеюсь, что вы, мальчики, не станете по своей воле снова расстраивать мисс Грейнджер, мы не можем позволить себе повторения подобного инцидента, — сказала тогда профессор, передавая Гарри этот пузырёк.       Парень кивнул, аккуратно пряча зелье в карман и переводя взгляд на Гермиону, которая упорно отказывалась встречаться с ним взглядом. Конечно, он многое хотел ей сказать, но решил, что всё это может подождать. Гарри приблизился к подруге, заключая её в крепкие, но осторожные объятия, будто она могла разбиться в любой момент. Гермиона сдалась через пару секунд, также обнимая его в ответ.       — Хорошо, что ты вернулась, Миона, — тихо прошептал парень, пряча лицо где-то в её волосах.       — Я так скучала по вам, ребята, — также тихо прошептала девушка. Гарри отстранился первым, бросая ожидающий взгляд на Рона.       Парень выглядел, как испуганный первокурсник, нерешительно подходя к подруге.       — Я… я хотел сказать, что… я не хотел… я идиот, я знаю, — запинаясь, всё же пробормотал Рон.       — Да, ты идиот, — легко согласилась Гермиона, тут же притягивая его в объятия. — Но я привыкла. И мне жаль, что так произошло.       — Между прочим, это было чертовски жестоко, — сказал Рон, смущённо потирая затылок. — А ты… всегда была на это способна?       Гермиона отрицательно покачала головой.       — Нет. По крайней мере, я никогда не пыталась, пока не появилась Беллатрикс.       — Ясно, — коротко ответил парень, и в комнате воцарилась гнетущая тишина. — Похоже, из-за неё действительно многое поменялось, — с ненавистью прорычал Рон.       Гарри в это время решил поставить чайник.       — Как ты думаешь, о чём говорили Макгонагалл и Кингсли? Что за Нерушимая Клятва?       Сейчас именно это интересовало Гермиону больше всего.       — Я не первое волшебное существо, обучающиеся в Хогвартсе. Она и профессор Дамблдор долгое время занимались нуждами магических существ, контролируя, чтобы они всегда были в безопасности.       — Конечно, за исключением того, что мы ни разу не слышали ни о каких других волшебных существах в школе, кроме Ремуса. Класс Хагрида и те, что встречаются в Запретном Лесу — не считаются, — Рон тут же вздрогнул, вспомнив о пауке. — Она упомянула, что кого-то потеряла. Вы не думаете, что, если бы это было правдой, то об этом кричали бы все газеты?       — Ну и что? Вообще-то… нет, — вмешалась Гермиона. — Логично, что они хотели бы держать это в секрете, насколько это вообще возможно. Особенно учитывая Министров, что были в прошлом.       — И эта чёртова Амбридж тоже, — прорычал Гарри, невольно опуская взгляд на свою руку, где всё ещё были заметны слова «я не должен лгать».       — Из-за смерти Миртл школу практически закрыли. В мире не так уж много волшебных школ. Если бы Хогвартс закрыли, оставалось бы немного школ, где дети смогли бы учиться, — Гермиона задумалась о своём положении. — И если бы такие дети, как я — магглорожденные, которые бы не умели контролировать ни свои магические способности, ни своё наследие — тогда шансы, что волшебный мир бы просто уменьшился в числе, выросли бы экспоненциально.       Рон задумчиво вздохнул, падая на диван.       — О, я никогда раньше не задумывался об этом в таком ключе.       Следом вошёл Гарри, принося с собой поднос с чаем.       — Но если у Макгонагалл уже был план, то это должно было произойти раньше, — парень раздал каждому по чашке, кивая на благодарности друзей. — Хотя, мне кажется, она была не в восторге от собственной идеи.       — Именно это меня и беспокоит, — тихо призналась девушка.       Рон как-то странно посмотрел на неё, пытаясь успокоить.       — Профессор Макгонагалл никогда раньше не подводила нас, Миона, — он улыбнулся, по-дружески толкая её в плечо.       Гарри осторожно пристроился рядом с подругой.       — Мы просто должны верить, что она знает, что делает.       Гермиона задумчиво вертела чашку чая в руках, отсутствующим взглядом наблюдая за тёмно-коричневой жидкостью внутри.       — Да, я знаю и хочу. Я действительно вас понимаю, парни. И всегда ей доверяла. Но что-то… что-то не так, — девушка раздражённо фыркнула. — Я не уверена, что её план может помочь, если вообще не ухудшит всё это, — она неопределённо взмахнула рукой.       — Ты всегда можешь поговорить с нами. Кроме того, кто может нам что-то объяснить, если не ты? Мы вообще проходили что-нибудь подобное на занятиях? — улыбаясь, спросил Гарри.       И Гермиона снова не смогла сдержать искреннего смеха, которого ей так долго не хватало.       — Как вы, вероятно, догадались, я действительно не всё знаю о своих способностях. И я не очень хорошо умею контролировать это, — медленно сказала девушка, выпрямляясь на диване.       — Это ещё мягко сказано, тебе так не кажется? — встрял Рон, но после одного убийственного взгляда от подруги, парень решил отвернуться и продолжить пить чай молча.       — Как я уже говорила, иногда, когда мои эмоции зашкаливают или я пою, мои инстинкты подавляют мой разум и действуют самостоятельно, — продолжила Гермиона, поставив на стол пустую чашку. — Обычно это не так сильно, но, по крайней мере, было два раза, когда я чувствовала себя по-настоящему… потерянной.       — В смысле «потерянной»? — переспросил Рон.       — В Беллатрикс, — коротко ответила девушка, опуская взгляд на свои руки.       — Стоп, что?       — Ради Мерлина, Рон, дай ей закончить, — не выдержал Гарри. — Она всё нам объяснит, когда до этого дойдёт.       — Мы почти у цели, Рон, — Гермиона дружески похлопала по его руке, выглядя невероятно спокойной. — Когда это случилось в первый раз, она мучила меня. Это было чертовски больно. И тогда я просто хотела, чтобы это всё прекратилось. В тот момент я вспомнила о том, что Беллатрикс сделала в лесу, как она использовала свои силы, чтобы контролировать меня. После этого я решила попробовать сама… и это сработало, — вспоминая тот день, девушка невольно улыбнулась. Это было началом возмездия за её пытки и унижения. — Я смогла заставить Беллатрикс остановиться, но её поведение изменилось. Она стала разговаривать сама с собой, дёргаться, кричать. Эта женщина точно сошла с ума. Я думала, что она просто решила закатить истерику, пока не посмотрела в её глаза.       Гермиона крепко прижала руки к груди.       — Тогда я кое-что увидела. Тьму. Мне казалось, что я вижу всю Беллатрикс. Это было поистине ужасно. Хаос. Боль. Ярость. Я не могла сказать, где заканчивается сирена, и начинается Беллатрикс.       Гарри и Рон с видимым замешательством смотрели на девушку перед ними. Та Гермиона, которую они знали, была совершенно другой. Та Гермиона была полна фактов и рациональности. Даже в магии она полагалась на теорию, чтобы всегда объяснить происходящее.       Но Гермиона, сидевшая сейчас между ними, рассказывала о том, как она заглянула в глаза сумасшедшей женщины и увидела её душу.       Если бы девушка не накричала на них, как раньше, они бы с лёгкостью приняли её за самозванку.       И ни один из них никогда не признается, что хотел бы, чтобы в итоге это оказалось правдой.       — Ты сказала, что это был первый раз. А второй? — заинтересованно напомнил Гарри, также переставляя пустую чашку на стол.       — Второй раз был, когда вы пришли, чтобы спасти меня. В этот раз всё было иначе. Я не знаю, почему я уверена в этом, но в этот раз всё было совершенно по-другому. В тот момент Беллатрикс хотела, чтобы я слушала и смотрела.       — Зачем ей это?       — Я уверена, она что-то знает. Беллатрикс, конечно, не сказала, что именно, но когда я смотрела ей в глаза, то чувствовала, как в моей голове кружатся множество мыслей. Я видела… картинки. Также воспоминания, вспышки мыслей и чувств, которые были настолько быстрыми, что я даже не смогла уцепиться за что-то одно, — бессвязно объяснила Гермиона.       Рон задумчиво почесал затылок, откидываясь на спинку дивана.       — Но какое отношение это имеет к профессору Макгонагалл?       Гермиона нервно начала теребить свою рубашку, не замечая, что руки дрожат.       — Мои инстинкты практически кричат, чтобы я бежала отсюда. И я думаю, что это связано с тем, что пыталась сказать мне Беллатрикс, — отчаянно зарычала Гермиона. Рон и Гарри одновременно вздрогнули. — Чёртова Беллатрикс. Когда не надо, она говорит всё, что угодно, но в тот единственный раз, когда мне действительно понадобилась помощь, она ничего нормального не сказала.       — Возможно, это вообще ничего не значит, Миона. Ты сама сказала, что Беллатрикс любит играть во всякие игры, — задумчиво сказал Гарри, похлопывая по спине подругу.       Гермиона отрицательно покачала головой.       — Не в этот раз. Я уверена, что она сказала правду, — призналась девушка.       В комнате воцарилась напряжённая тишина.       Если честно, Гарри беспокоился.       Вся эта ситуация превращалась в нечто сложное и крайне необычное, к чему никто из них не был по-настоящему готов. Он ожидал, что жизнь аврора будет лихорадочной и, что ещё более важно, опасной. Парень был всегда готов к такой жизни. Опасность и вечный хаос стали нормой, и он привык. По правде говоря, Гарри надеялся, что это также относится и к Гермионе с Роном. Они бы не были его лучшими друзьями, если бы это было не так. Его друзья всегда первыми вмешивались в любые передряги, а не наоборот.       Жить на противоположной стороне казалось чем-то сюрреалистичным, если быть честным.       Гарри всегда знал, что его судьба связана с Волан-де-Мортом. С самого первого момента, как было написано пророчество, их жизни неразрывно сплелись. Их отношения были построены на том, что один из них, в конце концов, должен умереть. Конечно, парень был счастлив, что победил и выжил именно он. Но опять же, его судьба была предсказана ещё до рождения.       О Гермионе и Беллатрикс не было никаких пророчеств.       Насколько ему вообще было известно.       Их судьбам не суждено было пересечься, и Гарри, по правде говоря, чувствовал, что отчасти это именно его вина. Если бы изначально они не подружились с Гермионой, девушка бы никогда не начала охоту вместе с парнями на крестражи и, следовательно, никогда бы не столкнулась с Беллатрикс. Профессор действительно упоминала, что их вид может прожить всю жизнь, не имея понятия, кто является их парой. Однако Гарри, — зная, насколько одинокой была Гермиона без друзей и семьи — не хотел бы, чтобы она и дальше оставалась одинокой, не имея своей пары.       Он просто хотел бы, чтобы это был кто угодно, но не Беллатрикс.       Абсолютно любой человек.       Кто угодно.       Теперь же это было невозможно изменить; они могли лишь двигаться дальше, надеясь, что скоро им удастся придумать, как разорвать связь Гермионы с этой женщиной.       Но как они это сделают, Гарри не знал.       Парень перевёл взгляд на Рона, который тоже, казалось, был глубоко погружён в свои мысли.       Как и Гарри, Рон беспокоился. Он волновался о благополучии своей подруги из-за ситуации, в которую она попала.       — Она этого не хотела, идиот, — тут же отругал себя парень. Рон понимал, что, наверное, это самое трудное, что, в конце концов, он должен был признать. Гермиона никогда не просила об этом. Он был в этом уверен, потому что знал её.       Именно Гермиона всегда старалась отговорить его и Гарри от безрассудных поступков. Девушка всегда всё взвешивала, прежде чем начать действовать. И, конечно, Гермиона предпочла бы остаться в Хогвартсе, продолжая учиться, чем отправиться в опасное путешествие, где любой из них мог серьёзно пострадать.       Или ещё хуже.       Но никто в этом не виноват. Это очередные извращённые игры судьбы.       Именно этот факт расстраивал Рона больше всего.       Разочарование — именно по этой причине он набросился на девушку. Юношеский гнев брал своё, потому что он понятия не имел, что делать. Сейчас у него не было ни единой идеи, как помочь подруге. Как вообще бороться с судьбой и победить? Все эти истории про сирен ставили его в тупик. Здесь решающую роль играли инстинкты, эмоции и силы, в которых Рон абсолютно ничего не понимал. Он мог слушать объяснения Гермионы и Макгонагалл снова и снова, но это всё равно ничего бы не прояснило; только то, на что он уже получил ответы.       Рон был в замешательстве.       После всего, что случилось с Волан-де-Мортом, он думал, что всё вернётся на круги своя. Парень присоединится к программе авроров вместе с Гарри, а Гермиона закончит школу и начнёт работать в Министерстве, как глава департамента. Он всегда представлял её главой отдела по защите магических существ, учитывая её страсть к помощи домашним эльфам. Затем выяснилось, что она была ещё и сиреной, и это только прибавляло очков в пользу его фантазии. Если повезёт, «Золотая Троица» снова будут все вместе, как в старые добрые времена.       Может быть, Гермиона даже даст ему ещё один шанс на отношения.       Всё их будущее лежало на ладони и казалось таким доступным.       Конечно, пока не появилась Беллатрикс, чтобы сжечь все его мечты.       Чёртова женщина, которая бессовестно обнимала Гермиону, целовала её. Это мгновенно заставило его кровь вскипать. Рон действительно хотел её убить, но теперь он не мог этого допустить. Каждый раз, когда парень начинал думать, что всё становится нормальным, всё становилось только хуже.       Рон перевёл взгляд на друзей, хмурясь. Он любил их. Гарри и Гермиона были лучшими друзьями, о которых он раньше и не мог мечтать. Но почему-то они вновь и вновь притягивали к себе опасность, как гномы притягиваются к саду мамы.       Парень просто хотел, чтобы все они были, наконец, в безопасности. И невозможность этого невероятно расстраивала его. Он ободряюще сжал руку девушки, слабо улыбаясь и получая в ответ такую же улыбку.       Был Рон расстроен или нет, он знал, что ему необходимо взять себя в руки. Теперь они были нужны Гермионе больше, чем когда-либо. Парень решил больше не допустить того, чтобы девушка снова чувствовала себя одиноко, как тогда, когда они с Гарри покинули Хогвартс. Если это означало, что он должен усмирить свою гордость и разочарование, то Рон готов сделать это в тот же самый момент, если это действительно поможет.       Они заслужили быть счатливыми после всего, что им пришлось пережить.       Тишина в комнате затянулась, но она не тяготила и не нагнетала. Это был первый раз за несколько месяцев, когда они просто могли посидеть все вместе. Все присутствующие прекрасно понимали, что завтра утром у них не будет такой возможности.       После этого компания друзей успела обсудить ещё множество вещей, пока Гермиона не зевнула. Это заставило Рона и Гарри настоять на завершении разговора, тут же становясь профессионалами своего дела.       — Тебе надо отдохнуть, Миона. Мы с Роном будем стоять прямо за дверью, — сообщил Гарри. — Спальня — слева. Там есть ванная. Дверь должна быть с правой стороны кровати.       — Если тебе что-нибудь понадобится, мы будем прямо там. Никто и ничто не сможет пройти мимо нас, — с уверенностью добавил Рон.       Гермиона благодарно улыбнулась.       — Спасибо, ребята. Я уверена, что так и будет.       Они улыбнулись, в последний раз обнимая девушку, и покинули комнату.       Когда она осталась одна, Гермиона позволила, наконец, своему уставшему телу практически рухнуть на диван. Она была истощена: физически, морально и эмоционально. Знать, что мягкая кровать находится прямо в соседней комнате, было прекрасно, но больше всего Гермионе хотелось, наконец-то, принять горячую ванну. Конечно, она могла свободно передвигаться по дому Беллатрикс, но девушка никогда не решалась принимать ванну. Это бы сделало её слишком уязвимой, если бы эта сумасшедшая женщина решила напасть на неё, пока Гермиона мылась. Это был ее постоянный и удушающий страх. Она всегда мылась быстро и эффективно, в любой момент готовая отразить нападение. И теперь, когда она была в Министерстве — Рон и Гарри были прямо за дверью — Гермиона чувствовала, что может расслабиться.       Девушка вошла в спальню. Комната была простой и практически пустой, если не считать кровати, шкафа и прикроватного стола. Помещение было маленьким и тёмным из-за отсутствия окон, но это довольно странным способом заставило Гермиону чувствовать себя в безопасности.       К её большому удивлению, в шкафу находилось множество различных видов одежды. Несмотря на то, что сейчас было ещё рано для сна, девушка выбрала себе серые шорты и тёмно-синюю футболку. Кингсли ясно дал понять, что она никуда не сможет уйти, даже если захочет, Гермиона решила, что ей пора смириться с этим и использовать все удобства.       В ванной комнате было также пусто, как и в спальне; совершенно белая комната с оттенками серого и чёрного.       В любом случае, Гермиону сейчас заботило лишь то, чтобы всё было чистым и работало.       Девушка включила горячую воду, аккуратно складывая одежду на стол. Потрогав ногой воду и поняв, что она подходящей температуры, Гермиона со вздохом погрузилась в воду. Она буквально чувствовала, как месяцы стресса и постоянного напряжения оставляют её в покое.       Вода всегда была тем местом, где она могла чувствовать себя, как дома. Возможно, это был побочные эффекты из-за того, что она сирена, но, в любом случае, сейчас это не имело значения.       Сейчас она просто наслаждалась. Хотя бы на короткий период времени, Гермиона просто хотела получать удовольствие и ничего не делать.       Забывая, что завтра должно случиться что-то очень важное.       Забывая, что прямо за дверью стояли Рон и Гарри.       Забывая, что сирена внутри неё всё ещё кричала об опасности.       Горячая ванна и расслабление — сейчас это были единственные вещи, на которых она могла сосредоточиться. Всё остальное могло подождать и до завтра. Девушка с головой погрузилась под воду, чтобы после этого отчаянно пытаясь отдышаться. Она ухватилась за края ванны руками, складывая на них голову. Металл был холодным, передавая и ей это, но сейчас Гермионе было всё равно. Мягкое гудение, принадлежавшее только ей, эхом разнеслось по маленькой комнате. Блаженная нега полностью завладела её сознанием, и она была готова остаться здесь навсегда.       Когда девушка не открыла дверь на неоднократные стуки от Рона и Гарри, парни попросили одного из эльфов Министерства разбудить её, когда Гермиона сладко заснула прямо в ванной. Смутившись, девушка быстро оделась, присоединяясь к ужину с друзьями. После этого они попрощались, и она вернулась в спальню, где ей потребовалось всего пару минут, чтобы заснуть.       Верные охранники регулярно проверяли её.       И если кто-то и заметил тихое мурлыканье и гудение, то ничего не сказал, возвращаясь к своим обязанностям.       Гермиона ещё никогда прежде не спала так крепко.