Sing To Me Your Insanity

      Каша была несвежей, фрукты — гнилыми, а молоко в стакане было прокисшим.       На самом деле, конечно, это было не так, но именно так сейчас ощущала Гермиона, поедая свой завтрак.       Директриса сидела напротив неё, молча завтракая. Женщина казалась спокойной и расслабленной; она коротко поздоровалась с Гермионой, прежде чем сесть рядом с ней за маленьким столом в гостиной. С тех самых пор Минерва больше ничего не сказала. С одной стороны, Гермиона полагала, что это простой жест вежливости, но также девушка знала, что здесь есть и её вина.       Когда она проснулась, первое, что Гермиона сделала, это сразу же вернулась в ванную. Конечно, ей не удалось просидеть там так долго, как хотелось бы, но и этого было достаточно, чтобы вызвать у неё хорошее настроение и расслабление. Она знала, что в любой момент может прийти профессор Макгонагалл, чтобы после сопроводить её до совета. Возможно, Гермиона должна была быть счастлива, что вскоре она сможет полностью освободиться от Беллатрикс, но иррациональное чувство страха не желало покидать её тело и разум.       Все её мысли были прерваны внезапным стуком в дверь.       Гермиона быстро натянула синие джинсы и тёмно-красный свитер, выходя из ванной, чтобы встретить профессора. В дверях стояла Минерва, а рядом с ней медленно проплывал поднос с едой. Женщина мягко улыбнулась, вызывая неподдельную улыбку у девушки.       — Доброе утро, профессор, — сказала Гермиона, отступая в сторону, чтобы пропустить директрису внутрь.       Макгонагалл приветственно кивнула.       — И Вам доброго утра, мисс Грейнджер. Надеюсь, спалось хорошо, — женщина подошла к Гермионе, приобнимая ту за плечи.       Но девушка резко отпрянула в сторону от, казалось бы, безобидного прикосновения. Сирена внутри неё практически закричала, предупреждая об опасности.       Бежать. Нам нужно бежать.       Она отшатнулась, болезненно схватившись за голову от пронзительного крика внутри.       Естественно, профессор запаниковала, решив, что именно она является причиной внезапной перемены настроения девушки.       — Гермиона! Милое дитя, что случилось? — шумно вздохнула женщина, желая как-то утешить Гермиону, при этом не прикасаясь к ней.       Девушка покачала головой, взяв себя в руки. Она кое-как заставила сирену внутри себя успокоиться, обещая держаться подальше от Макгонагалл, если это означало, что крики и боль прекратятся. И действительно, крик успокоился, оставляя после себя тихие отголоски гудения. Гермиона попыталась изобразить улыбку, но выглядело это криво и наигранно.       — Мне очень жаль. Это не из-за Вас. Я… просто плохо спалось, — не моргнув и глазом, солгала девушка. — Кошмары.       Ей просто оставалось надеяться, что профессор поверит ей.       — Я понимаю. Прискорбно это слышать, — кивнула женщина, вытаскивая палочку и направляя её на поднос. — Если Вы хотите, можете присоединиться ко мне за завтраком.       Казалось, эта ситуация никак не повлияла на общее настроение, но с тех пор в комнате царила напряжённая тишина. Это было некомфортно и беспокойно; два чувства, с которыми она никогда не думала, что столкнётся, находясь с одним из самых дорогих для себя людей.       И от этого на душе становилось лишь хуже.       Гермиона нахмурилась, принимаясь за свою порцию еды. Конечно, зоркий глаз профессора заметил эти изменения в поведении своей подопечной.       Макгонагалл была прекрасно осведомлена, что проблема была не в этом. И прежде чем войти в комнату, директриса заранее поговорила с охранниками девушки, выяснив, что Гермиона спала крепко на протяжении всей ночи. Конечно, Минерва не хотела причинять ещё больше неудобств, спрашивая про её явную ложь, но и молчание лишь больше нагнетало общую атмосферу в комнате.       Поэтому она должна была хотя бы попробовать.       — Мисс Грей… Гермиона, — девушка тут же подняла голову. — Если ты беспокоишься о предстоящем собрании, уверяю тебя, всё не так страшно, как может показаться. Все присутствующие будут знать детали ситуации, действуя крайне осторожно.       Гермиона нахмурилась ещё сильней.       — Значит, такое случается часто? — медленно спросила девушка.       Макгонагалл утвердительно кивнула.       — Чаще, чем можно подумать.       Если это должна была быть попытка успокоить её, то она с треском провалилась. Гермиона уже собиралась спросить что-то ещё, но её планы были прерваны резким стуком в дверь. Она распахнулась, открывая обзор на Кингсли, Рона и Гарри. Они предпочли остаться на пороге, не желая входить внутрь.       — Все в сборе, — сразу же оповестил Министр. — Прошу следовать за мной, чтобы мы покончили с этим, как можно скорее.       — Похоже, время вышло, — как-то обречённо подумала девушка, обувая белые кроссовки.       Как только она закончила, все поспешили выйти из комнаты.       Идти по коридорам Министерства, ведущим к месту назначения, было так же некомфортно, как и в первый раз. Люди смотрели на неё с самыми различными эмоциями на лицах; к счастью, большинство из них были положительными. Гермиона решила, что её ведут в большой зал, где в прошлый раз собралось множество ведьм и волшебников, присутствующих на суде после войны. Даже сейчас девушка с лёгкостью могла представить себе Амбридж, сидящую на пьедестале с крестражем Волан-де-Морта на шее.       К её большому удовлетворению, они прошли мимо.       Дальше по коридору находился серебристо-красный лифт. И когда все подошли ближе, Кингсли вытащил свою палочку, вставляя её в специальное отверстие рядом с аварийной кнопкой. Лифт начал практически падать вниз, прежде чем резко остановиться на самом нижнем этаже Министерства. Двери с характерным скрипом распахнулись, позволяя холодному сырому воздуху проникнуть внутрь. Теперь перед ними предстал новый коридор, только гораздо шире и длиннее. Все присутствующие могли свободно идти плечом к плечу, при этом ничуть не мешая друг другу. От равнодушных каменных полов и тёмных стен бросало в дрожь. И здесь не было ни одного окна, лишая помещение дневного света. Лишь многочисленные свечи не давали до конца утонуть во тьме, а эхо от шагов делало это место ещё больше и страшнее.       Через пару минут они, наконец, добрались до конца коридора. И перед ними появились огромные позолоченные двери. Кингсли тут же взмахнул палочкой, и обе двери покорно распахнулись, открывая вид на довольно небольшой зал.       Первое, что бросалось в глаза, было то, что комната была светлой и довольно приветливой; ничего общего с мрачной и напряжённой атмосферой в коридоре. Вдоль стен тянулись тонкие белые колонны, а между ними окна, открывавшие вид на поля. Понимая, что они сейчас находятся глубоко под землёй, было легко догадаться, что окна были зачарованы. Потолок располагался низко, подчёркивая красивую хрустальную люстру. Больше в комнате ничего не было; единственными предметами мебели были стулья, занятые разными людьми.       Гермиона даже была знакома с несколькими из них.       Главы оставшихся факультетов сидели слева от неё; незанятое кресло, без сомнения, оставалось за Макгонагалл. Профессор Флитвик, Стебель и Слизнорт слегка кивнули ей, когда девушка перевела на них взгляд.       Справа от неё стояло ещё четыре занятых стула, но этих людей Гермиона не знала.       Прямо напротив входа располагалась пустая трибуна для выступлений, где, скорее всего, должен был стоять Кингсли. Её кресло находилось прямо в центре. Гермиона была рада, что зал оказался небольшим и людей, следовательно, было меньше. Это немного уменьшило её внутреннюю панику.       Затем Гермиона медленно прошла на своё место, неуверенно оглядываясь по сторонам.       Кингсли встал за трибуну, а Гарри с Роном заняли свои места по обе стороны от Министра. Теперь все были на местах, и мужчина начал собрание.       — Спасибо всем, что пришли, — кивнул Кингсли. — Как Вам уже известно, мы собрались здесь, чтобы обсудить ситуацию Гермионы Грейнджер и Беллатрикс Лестрейндж. Джейн, — он указал на светловолосую женщину средних лет, сидевшую рядом, — будет выступать в качестве свидетеля и хранителя памяти, поскольку это собрание должно остаться конфиденциальным.       Джейн кивнула, вставая со своего места.       — Под присягой Министерства Магии, я, Джейн Моррисон, клянусь выступать в качестве беспристрастного свидетеля на этой встрече. Я добровольно даю согласие на то, чтобы мои воспоминания об этом собрании стали достоянием Министерства и рассматривались лишь теми, кто здесь присутствует.       — И Вы даёте своё добровольное согласие на стирание Ваших воспоминаний, если Вы подвергнитесь угрозе от себя или от кого-то другого? — уточнил Кингсли.       — Да, — согласно кивнула женщина, и после этого вокруг её головы образовался золотой вихрь магии, прежде чем мгновенно исчезнуть.       — Благодарю Вас за сотрудничество, миссис Моррисон. Вы можете присесть, — сказал Министр. — Начнём с представления всех присутствующих. Слева от меня находятся: директриса Хогвартса, Минерва Макгонагалл, также исполняющая обязанности главы факультета Гриффиндор; Помона Стебель, глава Пуффендуя; Филиус Флитвик, глава Когтеврана; и Гораций Слизнорт, глава Слизерина, — профессора кивали, когда их представляли. — Они будут говорить от имени Хогвартса, поскольку именно в этой школе обучается мисс Грейнджер.       Министр указал на правую часть зала.       — От имени Министерства Магии будет выступать Сильвестр Ньюсон, глава отдела магических происшествий и катастроф, — мужчина был средних лет, в очках, с крайне суровым и мрачным выражением лица. — Дэвид С. Хатчес, глава отдела тайн, — Дэвид был, наверное, самым старшим из всех присутствующих, его мягкие карие глаза и робкая улыбка никак не связывались в единый образ для начальника такого отдела. — И Эмили Хэнвенхарт, новая глава отдела по регулированию и контролю магических существ, — женщина выглядела чуть старше Дэвида; её темные, как ночь, волосы значительно выделяли её голубые глаза.       — Я, Кингсли Бруствер, главный аврор и Министр Магии также выступаю от имени Министерства. Два аврора рядом со мной — Гарри Джеймс Поттер и Рональд Биллиус Уизли — были выбраны в качестве личной охраны для мисс Грейнджер, исходя из моей личной рекомендации, — продолжил говорить мужчина. — Как только Вы вошли в эти двери, Вы фактически встали под присягу — за исключением, конечно, миссис Моррисон — и то, что происходит в этой комнате, не должно быть передано кому-то извне. Если Вы чувствуете, что эти условия противоречат Вашим желаниям, прошу, немедленно покиньте эту комнату. В противном случае, пожалуйста, подтвердите своё согласие, — заключил Министр.       Никто из присутствующих так и не вышел, а после общий гул согласия пронёсся по залу. Мужчина тяжко вздохнул, кажется, полностью погружаясь в свои мысли.       — Хорошо. Думаю, теперь мы можем начать наше собрание. Мы сегодня собрались здесь, чтобы обсудить ситуацию между мисс Грейнджер и Беллатрикс Лестрейндж. Эти обстоятельства оставляют за собой множество проблем.       — Во-первых, мы нигде не можем найти Беллатрикс, — начал говорить Сильвестр. — Поместье, в котором она скрывалась до сих пор, абсолютно пусто. Нам удалось найти несколько тёмных артефактов, но это никак не помогло в её поисках.       — Довольно предсказуемо. Беллатрикс не из тех, кто когда-либо теряет бдительность или осторожность, — с гордостью заметил Слизнорт, улыбаясь со своего места.       Профессор Стебель посмотрела на него с кислым выражением лица.       — Восхваление — это последнее, чего заслуживает эта женщина, Гораций.       — Соглашусь с Вами, хотя профессор Слизнорт всё же прав, — кивнул Министр. — Беллатрикс не из тех, кто теряет бдительность или меняет свои планы, поэтому мы полностью должны сосредоточиться на защите мисс Грейнджер, пока не найдём способ, наконец, упрятать её в Азкабан.       — Почему бы просто не оставить девушку здесь, в Министерстве? — поинтересовался Гораций. — Разве это не самое безопасное место для неё?       После этого Макгонагалл решила вмешаться в разговор.       — Боюсь, это не сработает. Связь между ними уже укоренилась.       — Тогда разлуки будет вполне достаточно, — ответила Эмили. — Я изучала различные виды связи магических существ. И обычно длительная разлука приводит к тому, что связь ослабевает и, в конечном итоге, разрывается.       — Это тоже не подходит. Во всяком случае, есть опасения, что разлука только усугубит ситуацию. Связь не может быть разорвана сразу же, как только она появилась; она только растянется, — заметила женщина.       — Ну, я полагаю, что всё же есть предел, насколько сильно она может растянуться, — сказал Флитвик.       — Да, конечно, — согласилась профессор. — Вы совершенно правы. И чем дольше пара остаётся в таком положении, тем сильнее связь. В конце концов, это ещё больше будет притягивать их друг к другу, — Минерва нахмурилась. — Природа сирен внутри них состоит в том, чтобы притягивать и быть притянутыми, как и большинство их собратьев. К сожалению, Гермиона — последняя; в противном случае, мы бы привели сюда Беллатрикс вместо девушки.       Профессор Стебль и Слизнорт достаточно громко выдохнули.       — Ясно, — наконец, вмешался в разговор Дэвид. — Я полагаю, что понял, почему мы здесь находимся.       Кингсли повысил голос, чтобы все присутствующие обратили своё внимание на него.       — Да, именно для этого был созван этот совет. Мы должны определить, является ли полное подавление наследия Гермионы Джин Грейнджер нашим единственным вариантом.       Зал мгновенно наполнился общими возмущениями и вздохами.       — Кингсли! Конечно же, должен быть другой способ! — шокировано воскликнула профессор Стебель.       — Насколько мне известно, у мисс Грейнджер не было случаев, требующих подобного вмешательства, — согласился с коллегой Флитвик.       Эмилия поднялась со стула, привлекая к себе внимание.       — Министр, я внимательно прочла Ваши отчёты о том, что Вы предлагаете сделать. И исходя из последствий данного вмешательства, я думаю, что Ваше предложение является несколько радикальным.       — Я согласен, — раздался рядом голос Сильвестра. — Да, хотя силы мисс Грейнджер могут быть опасны, девушка ещё ни разу не предпринимала никаких действий, которые могли бы привести к катастрофе или вреду окружающим.       Дэвид оставался молчаливым.       Кингсли хотел уже остановить этот балаган, но Макгонагалл опередила его.       — Довольно! — прорычала женщина, поднимаясь со стула. — Если бы Вы обратили внимание на сложившуюся ситуацию, то сразу бы поняли, почему я согласна на подавление.       В комнате настала оглушающая тишина, оставляя лишь звуки общего дыхания и нарастающего гула, исходящего из центра зала. Все взгляды тут же устремились к источнику звука.       Гермиона никак не могла сосредоточиться на том, что говорили все эти люди. Единственное, что прочно засело в её голове, — слова Кингсли и директрисы.       — Подавить сирену внутри неё? Неужели они действительно могли это сделать? — задумалась девушка. Проделывать такое с человеческой магией было возможно. Азкабан был прямым доказательством этого. Но все заключённые всё же могли выйти оттуда.       Но подавить чьи-то творческие способности?       Это было неслыханно.       Она растерянно оглядела комнату перед собой, чувствуя как её охватывает чувство первобытного ужаса.       Всматриваясь в лица всех присутствующих, Гермиона, наконец, поняла, что они имели ввиду.       Секретное собрание под землёй, клятвы.       Всё встало на свои места.       Люди, что были до неё, были стёрты вместе и с воспоминаниями.       Она находилась здесь не для того, чтобы остановить Беллатрикс.       Она находилась здесь, в самом эпицентре опасности для себя.       Теперь уже ничего не могло остановить нарастающего отчаяния. В горле буквально начало першить от паники, когда растущий страх перед всеми этими людьми начал брать верх над разумом.       — Гермиона, ты должна сохранять спокойствие, — через дымку эмоций послышались слова директрисы. Женщина начала подходить ближе, но страх и ужас взял верх, вынуждая Гермиону вскочить с места и попятиться к дверям. Она чувствовала себя загнанной в угол, а действия профессора только усугубляли это чувство. Девушка зарычала, жалко прижимаясь к двери.       Макгонагалл ахнула, делая неуверенный шаг назад, будто её физически ударили. Никто из присутствующих больше не осмелился предпринимать какие-либо меры, понимая, что агрессия и страх Гермионы грозит им серьёзной опасностью.       Кингсли тут же попытался взять ситуацию под свой контроль.       — Мисс Грейнджер, пожалуйста, успокойтесь и вернитесь на своё место. Никто в этой комнате не пытается причинить Вам боль. Здесь Вам ничего не угрожает, — уверенно сказал Министр.       — Вы лжёте. О чём Вы говорите? Что Вы собираетесь со мной сделать? — испуганно вскрикнула девушка, вжимаясь в дверь ещё сильней.       Она бы всё сейчас отдала, чтобы иметь свою палочку при себе.       — Они хотят лишить тебя твоего магического наследия, чтобы Беллатрикс не смогла тебя выследить, используя вашу связь, — просто ответил Дэвид, сочувственно улыбаясь. — Конечно, это не помешает Беллатрикс звать тебя, но зато это не позволит тебе ответить на её зов.       — Он прав, — кивнула профессор Макгонагалл. — Ваши инстинкты сильнее, чем ты думаешь. И последнее, чего бы нам хотелось, это физически сдерживать тебя, когда она придёт или позовёт. Это единственный способ защитить тебя, нанося наименьший ущерб.       Гермиона отрицательно покачала головой.       — Если бы это было правдой, то меня бы здесь не было. И если бы Вы могли безопасно и законно оградить магических существ от нас самих же, то мир бы знал об этом, — девушка презрительно сузила глаза. — Значит это незаконно.       Никто из присутствующих в комнате не произнёс ни слова.       — … Если бы мир знал, то начался бы самый настоящий ад, — сказал Сильвестр. — Как Вы, без сомнения, уже поняли, эта практика не совсем безопасна. Из-за различных побочных эффектов таких решений стараются избегать, используя лишь при крайних случаях. Для тех, кто может навредить и себе, и окружающим.       В глазах Гермионы явно читалась боль.       — Стойте. Значит Вы думаете, что я… опасна?       Прежде чем в зале произошло бы нечто непредвиденное, в разговор вмешалась Минерва.       — Гермиона, дитя, это не так. Твои силы потенциально опасны, но не ты. Я прошу не воспринимать это как какое-то наказание или пытку.       — Тогда почему я? Если Вы знали, как это делать, то почему не заставили сделать это Беллатрикс? — отчаянно воскликнула девушка.       Все, кроме Рона, Гарри и Джейн, старательно избегали её взгляда.       — Мы заставили, — призналась женщина.       Двух слов оказалось достаточно, чтобы всё встало на свои места. Конечно, в её голове продолжало вертеться множество вопросов, ответы на которые приводили её к самым разным догадкам. Она совершенно не знала, с чего начать, поэтому спросила то, что беспокоило её больше всего.       — Что Вы с ней сделали? И что Вы хотите сделать со мной?       Макгонагалл нервно поправила очки, переводя взгляд на Гермиону.       — Однажды, когда Беллатрикс была ещё совсем юной и не могла контролировать свои способности, многие люди пострадали. Её мать была в ярости, когда привела дочь. Ужасная женщина, если честно, — прорычала Минерва. — Она требовала, чтобы мы что-нибудь сделали, иначе она бы справилась своими методами. Беллатрикс тогда была студенткой, и поэтому мы с Альбусом понимали, что не можем допустить, чтобы с ней случилось что-то плохое.       — Но ведь случилось… не так ли? — вмешался Гарри. Несмотря на приказ, не вмешиваться во время собрания, парень просто не мог не спросить.       Профессор повернулась к нему.       — Мы просто пытались защитить её от самой себя. И когда мы узнали, что Беллатрикс невозможно удержать от пения добровольно, мы решили подавить её способности. У нас не было иного выбора, потому что альтернативой была смерть. До нас данную процедуру уже с успехом проводили, даже если это было болезненно. Мы старались держать это в секрете; общество не могло допустить, чтобы «опасные существа» разгуливали рядом с их детьми, — её взгляд значительно помрачнел. — Но они не были опасны, по крайней мере, не специально. Даже… Беллатрикс. Но это не имело значения. Ты помнишь, как Амбридж смотрела на магических существ?       Никто не мог забыть этого.       — Ну, она была не одинока в своём отношении к ним. Даже на сегодняшний день магические существа принадлежат к низшим классам общества. Многие их боятся и ненавидят. Законы не могут справиться с их охраной полностью. Кроме того, в то время речь шла и о Тёмном Лорде. Он и его последователи считали, что любой нечистокровный волшебник недостоин жить. И никто не застрахован от последствий их идеологии, даже дети из чистокровных семей, — Гермиона могла поклясться, что слышала, как Рон тихо выругался себе под нос. — Мы доставили Беллатрикс сюда и с разрешения её матери — подавили её способности сирены. И это сработало. Девушка лишилась возможности петь, да и не испытывала желания. До встречи с тобой она вообще перестала пользоваться силами сирены. Ну, в конце концов, она выросла и последовала за Тёмным Лордом, но поскольку она стала его правой рукой, можно было с уверенностью сказать, что наш план сработал, и он не знал, что она магическое существо. Воспоминания были стёрты; было дано множество Нерушимых Клятв; всё вернулось в норму.       Девушка не могла в это поверить, хотя в глубине души и знала, что это правда. То, что она слышала от Беллатрикс, наконец, стало понятно. Гермиона чувствовала, что это именно тот момент, когда она сможет получить ответы на свои вопросы.       Но, однако, правда не дала ожидаемого облегчения.       Она была зла.       Но все чувства, что сейчас бурлили в ней — были чужими.       Сирена внутри неё яростно рычала на задворках её сознания, задаваясь одним и тем же вопросом.       — Но какой ценой? — спросила Гермиона.       Макгонагалл выглядела измотанной и уставшей.       — Прошу прощения?       — Но какой ценой! Моя магия и сирена внутри меня — это разные вещи. Я чувствую это. Это часть меня. Что будет, если Вы заберёте часть меня? А что случилось с Беллатрикс? Откуда Вы знаете, что то, что Вы с ней сделали, не сделало ей хуже? — со слезами на глазах спросила девушка.       Дэвид среагировал раньше всех.       — В лучшем случае, всё будет хорошо. Вы будете жить нормальной жизнью, пока мы не разберёмся с Беллатрикс. И как только это произойдёт, — так как у Вас не было никаких серьёзных инцидентов, и Ваш статутус магического существа не скомпрометирован — мы сможем снять подавление.       — А в худшем случае? — хмуро спросил Рон.       Мужчина нахмурился, складывая руки на коленях.       — Мы не можем быть уверены, пока вся эта история не закончится. Всё зависит от индивидуальных особенностей человека. Беллатрикс — единственная сирена Вашего вида, что проходила данную процедуру.       — Всем абсолютно ясно, что будет! — прокричал Слизнорт. — Беллатрикс обезумела. Если мы всё же сделаем это, как мы будем уверены, что подобное не случится с мисс Грейнджер?       Гермиона почувствовала, как её сердце упорно отказывалось биться дальше.       — Безумие течёт в крови любого Блэка. Беллатрикс была такой же безумной и злобной, как и раньше, — заверила его Макгонагалл. — Мы не можем утверждать, что здесь есть корреляция. Большинство детей, прошедших подавление, живут долгой и здоровой жизнью, не обезумев. Некоторые всё ещё спокойно обучаются в Хогвартсе.       — Но что делать с нашей связью? Вы сами говорили, что её нельзя разорвать? — спросила Гермиона.       — Да, это невозможно. Связь оборвётся лишь с Вашей стороны. Это лучшее описание того, через что проходила Беллатрикс ранее, — ответила женщина.       Макгонагалл ставила всё на какую-то догадку.       Но Гермиона не была готова рисковать своей жизнью ради какой-то догадки.       — Нет… я отказываюсь, — её рука нервно дёрнулась к дверной ручке. — Вы даже не знаете, сработает это или нет. Да, это сработало с Беллатрикс, но теперь у неё всё равно есть силы, так что всё, что вы сделали, в конечном итоге, потерпело неудачу. Она не сможет пойти в одиночку войной на Министерство. Я согласна остаться здесь, если придётся.       — Нет, это невозможно. Беллатрикс придёт сюда и сделает всё необходимое, чтобы вернуть Вас. Родольфус предпочёл вернуться в Азкабан, чтобы не находиться здесь, когда это произойдёт. И этот факт заставляет меня думать, что одной безопасности Министерства может быть недостаточно, чтобы защитить Вас, — тут же возразил Кингсли.       Ей совершенно не понравилось, что он только что сказал. Мужчина подал свою идею так, будто она действительно являлась хорошей.       — И что ещё более важно, Вы уже начинаете становиться… нестабильной, — заметила Эмили. — Признаки уже начинают появляться, и хоть мы и пытаемся идти против Ваших желаний, мы не можем быть уверены, что Вы находитесь в подходящем эмоциональном состоянии, чтобы принимать подобное решение.       Гермиона что-то прорычала, совершенно не задумываясь, как это действие подтверждает слова женщины напротив.       — Вы хотите сказать, что боитесь, что я сойду с ума?       Именно в этот момент Макгонагалл внезапно достала стопку листов, протягивая их девушке.       Это был отчёт об инциденте, датируемый 1991 годом.       — Гермиона, я бы никогда не предложила этого, если бы верила, что есть иной выход. И в то время, когда связь между тобой и Беллатрикс не существовала, это было правдой. Но сейчас всё изменилось. Ваше наследие трудно контролировать. Конечно, принять такое решение трудно… но не предпринимать ничего — хуже. Вот прямое доказательство.       Девушка опустила взгляд на отчёт.

«Трагедия поражает семью из трёх человек: Пандора Лавгуд погибла в трагической аварии».

      — Мать Луны? — её руки нервно дрожали, пока она в спешке перебирала листы об инциденте, о котором однажды уже упоминала Луна. — Какое отношение она имеет к этому?       — Смерть Пандоры была несчастным случаем, который можно было предотвратить, когда я впервые заметила эти признаки, — Минерва вернулась на свое место, обращаясь ко всем присутствующим. — Она была моей ученицей, как и многие другие. Я, конечно, не была главой её факультета, но как заместитель директора, я должна была присматривать за всеми студентами, зная о любых их потребностях. Я и Альбус были в числе тех немногих людей, кто знал о её статусе провидицы, — женщина тяжело вздохнула. — Провидицы не все рождаются одинаковыми. Трелони — прямое доказательство. Пандора родилась такой, проявив свои способности на втором курсе.       Зал наполнял лишь уставший голос женщины.       — На самом деле у ребёнка никогда не было проблем на этой почве. Конечно, другие дети считали её странной, когда она говорила о будущем, но в остальном она оставалась безобидной для себя и окружающих. Всё изменилось только в последний год обучения в Хогвартсе. Пандора всегда была любопытна — искательница странного и неизвестного. Но её страсть в поисках будущего вскоре переросла в одержимость. Девушка отказывалась есть, спать; она начала что-то бормотать себе под нос, разговаривая сама с собой. Мягко говоря, это вызывало тревогу.       — Как глава факультета Пандоры, я пытался достучаться до неё, говоря, что это нездорово, — признался Флитвик, позволив одинокой слезе скатиться по щеке. — Но она всегда утверждала, что нет причин для беспокойства, всё под контролем.       — Пандора никогда не причиняла кому-либо вреда и не доставляла никаких проблем, поэтому мы позволили ситуации течь своим чередом. Девушка закончила школу и завела семью с Ксенофилиусом. Через несколько лет родилась Луна… и вскоре произошёл этот несчастный случай. Провидцы часто страдают тем, что теряются в своих иллюзиях. И чем дальше они заглядывают в будущее, тем труднее становится вернуться оттуда целым и невредимым, — профессор Макгонагалл быстро стёрла слезу, продолжая говорить. — Ксенофилиус упоминал, что в тот раз Пандора отправилась на поиски будущего Луны. Конечно, любая мать хотела бы знать, что ждёт её ребёнка. Но то, что она увидела, заставило её переступить через черту. Она начала экспериментировать, создавая нечто, что, по её словам, «спасёт Луну от большой боли». Пандора продолжала перемещаться от настоящего к будущему, надеясь, что ей удастся изменить его. И однажды она поверила, что у неё есть ответ, как всё изменить, приводя Луну в лабораторию, чтобы проверить свою теорию. Это привело к совершенно непредвиденным результатам, и в попытке изменить будущее Луны, она закончила тем, что разрушила своё собственное.       — О, милостивый Мерлин, — ахнула профессор Стебель. — Бедная женщина.       — Бедная Луна, — подумала Гермиона. Если бы её подруга знала истинную причину смерти матери, то она, девушка была уверена, была бы убита горем.       — И действительно, если бы я прислушалась к своей интуиции и привела бы её на подобное собрание вовремя, тогда, возможно, у Луны всё ещё была бы мать. Я совершила непростительную ошибку и живу с этим по сей день, — женщина ни разу не дрогнула под пристальным взглядом Гермионы. — Пандора была умной молодой ведьмой, но, в конце концов, инстинкты взяли верх. Именно они заставляли её идти на такие действия, которые в трезвом уме она бы не совершила. Пандора верила, что с ней всё в порядке, хотя весь остальной мир видел, что это не так. Гермиона, ты не находишь сходства? — её голос сразу же стал ледяным. — Ты можешь заверить нас, что с тобой не случится подобного? Что уже не случилось?       Это был вопрос с подвохом, и все присутствующие это знали. Они все пару минут назад стали невольными свидетелями того, как девушка рычала на них, словно дикое животное. Также в памяти были свежи воспоминания о вчерашнем дне, когда она чуть не уничтожила офис Кингсли. Гермиона прекрасно понимала, что, что бы она ни делала, они не поверят ей. И ей оставалась всего одна единственная вещь.       Гермиона решила сбежать.       Но Рон с Гарри оказались быстрей.       Её тело мгновенно было отброшено назад, неприятно ударяясь о стулья. Гарри приблизился к ней, и прежде чем она успела бы закричать, парень насильно влил в неё голубую жидкость, которая надёжно хранилась в его кармане со вчерашнего дня. Он ловко закрыл её рот ладонью, и у девушки не было другого выбора, кроме как проглотить это. Гермиона кинула на него презрительный взгляд, выражая всю свою боль от его предательства. Слёзы упорно застилали взгляд, но сил на злость практически не осталось из-за действия зелья.       — Мне так жаль, Миона, — прошептал Гарри, прежде чем снова встать рядом с Министром. Парень просто хотел оставить всё на своих местах, иногда давая ей это зелье, но все прекрасно знали, что такие зелья имеют привыкание и оказывают пагубное влияние на здоровье человека.       Гермиона всё ещё чувствовала боль от предательства, даже когда сознание помутилось от зелья.       Большинство присутствующих смотрели на неё со смесью печали и усталости. Она видела все их эмоции, так же ясно, как солнце в чистом небе. Возможно, они ненавидели эту идею так же сильно, как сама Гермиона, но альтернатива была ещё хуже. Конечно, девушка понимала, почему они чувствовали необходимость в своих действиях, но это не означало, что она должна была согласиться с ними.       В здравом уме или под действием зелья — Гермиона была против.       И сирена внутри неё не имела к этому никакого отношения.       Но сейчас это не имело значения. Ведьмы и волшебники перед ней были уверены, что своими действиями они спасают её от Беллатрикс или смерти. Они пытались спасти её единственным известным им способом — «Защита её от общества и защита общества от неё».       Но девушка знала, что все они ошибаются.       — Каждая секунда, потраченная на решение, оставляет Гермиону уязвимой. Я уже принял своё решение и прошу всех Вас высказать своё мнение, — объявил Кингсли.       Они не смогут уберечь её от самих себя.       — Я, Помона Стебель, голосую против подавления. Мы должны оставить жизнь девушки на волю судьбы.       Они не смогут уберечь её от того, что она родилась среди магглов.       — Я, Филиус Флитвик, голосую за подавление. Я больше не допущу повторения того, что случилось с Пандорой.       Они не смогут уберечь её от того, что она была сиреной.       — Я, Гораций Слизнорт, голосую против подавления. Мисс Грейнджер может стать такой же, как Беллатрикс, если мы проведём процедуру. И эта возможность опасна для всех, включая саму девушку.       Они не смогут уберечь её от встречи с Беллатрикс.       — Я, Минерва Макгонагалл, голосую за подавление. Я, как директриса Хогвартса, считаю, что так будет лучше для моей ученицы.       Они не смогут уберечь ее от того, чтобы являться парой Беллатрикс.       — Я, Сильвестр Ньюсон, голосую против репрессии. Говоря от имени моего отдела, в отличие от Беллатрикс, мисс Грейнджер не была причастна к каким-либо серьёзным инцидентам, которые требовали бы вмешательства Министерства. Девушка не должна страдать лишь из-за того, что может произойти.       Они не смогут уберечь её от инстинктов, овладевших ей.       — Я, Эмили Хэнвенхарт, голосую за подавление. Я имела дело со многими инцидентами, связанными с магическими существа, даже когда ещё не была главой департамента. Последствия, если мисс Грейнджер выйдет из-под контроля, могут привести к вреду не только по отношению к самой девушке, но и окружающим. Это нанесёт непоправимый удар по отношению общества к магическим существам.       Они не смогут уберечь её от собственных эмоций.       — Я, Дэвид К. Хатчес, голосую за подавление. Я до сих пор не верю, что мисс Грейнджер представляет опасность для окружающих по своей воле. Тем не менее, она всё ещё представляет потенциальную угрозу. Это временное решение для долгосрочной проблемы. Как только Беллатрикс будет арестована, мы сможем снять подавление.       Так почему же они думают…       — Я, Кингсли Бруствер, голосую за подавление. Беллатрикс и Пандора — это всего лишь два наглядных примера из сотни таких же, которые показывают последствия действия, так и бездействия. Выслушав всех присутствующих и подведя итог голосования — пять к трём. Гермиона Джин Грейнджер подвергается подавлению сирены внутри неё. Решение вступает в силу немедленно.       Что смогут избавить её от этого?       Никакое успокаивающее зелье не могло остановить слёзы горя, когда судьбу Гермионы снова решили за неё.