Sing To Me Your Insanity

      Черный дракон взревел, величественно взмахнув крыльями. Он глубоко вздохнул, пока его вид не стал ещё более угрожающим. Из-за широкой спины Министра Гермиона могла видеть, как многие авроры ставят водяную защиту, ожидая пламенную атаку.       И это, в конечном итоге, оказалось их роковой ошибкой.       Дракон, наконец, с громким рычанием выдохнул, но из его клюва вырвалось не ожидаемое пламя… Молния. Ярко-синяя электрическая молния мгновенно метнулась в сторону группы авроров. Следом по атриуму разнеслась целая какофония мучительных криков; Гермиона с ужасом наблюдала, как несколько авроров, не успевших вовремя снять свои щиты, были убиты током на месте. Они безвольным мешком упали на землю с обугленными лицами, пока маска, леденящего душу, ужаса навсегда запечатлелась на их лице. Никто даже не успел должным образом почтить их память, когда существо вновь открыло по ним огонь. Теперь, зная, с чем они столкнулись, авроры поставили щиты на защиту от электричества. В конце концов, это спасло множество жизней, не считая тех, кто уже безжизненно лежал на земле.       Однако, ни одна из сторон не прекратила сражения. Существо, видимо, поняло, что необходимо действовать иначе, начиная размахивать своим массивным хвостом, чтобы сбить как можно больше людей. И это лишь была одной из их проблем. Беллатрикс ни на секунду не прекратила свое собственное нападение.       Женщина находилась в полной безопасности, сидя на своем фамильяре. Это поистине было ужасающем зрелищем — наблюдать, как Беллатрикс блокирует каждое заклинание, следом выстреливая одним из непростительных. Девушка могла лишь безучастно наблюдать, словно безвольный свидетель, как аврор за аврором начали безжизненно оседать на землю. И она была уверена, что многие присутствующие считали, что это будет лёгкая победа — два противника на открытом пространстве. Однако, они совершенно не могли предположить, что любое заклинание, поражающего дракона, будет отскакивать. И теперь всем стало предельно ясно, что им необходимо использовать темную магию, чтобы добиться хоть каких-то результатов.       Они абсолютно точно проигрывали, и Гермиона понимала, что должна что-то предпринять, чтобы спасти этих людей.       Беллатрикс делала все это, чтобы добраться до неё. И если девушка просто согласится уйти вместе с ней, то это может спасти её друзей и близких.       Потому что Гермиона была уверена, что сегодня совершенно точно должна была произойти одна вещь…       Либо она уйдет вместе с Беллатрикс, либо эта женщина умрёт, забрав с собой множество людей.       И на какую-то долю секунды Гермиона подумала, что она не против позволить этому случиться.       В конце концов, если Беллатрикс умрёт, то она, наконец, сможет вернуться к нормальной жизни.       Она смогла бы снова общаться со своими друзьями.       Смогла бы найти семью.       Завести собственную.       Было бы намного лучше, если бы Беллатрикс просто умерла. И всё, что ей нужно было сделать для этого — отойти в сторону и наблюдать, как всё произойдет само собой.       Новый крик оглушил атриум, прорвавшись через пелену нескончаемого хаоса и на мгновение остановив борьбу между Министерством и Беллатрикс. Кингсли резко обернулся, боясь, что кто-то смог проникнуть сзади и напасть на Гермиону.       Но, оглянувшись после отклонения очередного заклятия женщины, он никого не увидел. Девушка просто лежала на полу, извиваясь в агонии и болезненно хватаясь за голову. Ее мучительные крики шокировали всех присутствующих, так как никто не видел, чтобы в нее попало хоть одно из заклинаний.       Тем не менее, не все были шокированы этим. Рон и Гарри сразу же бросились к подруге, чтобы помочь ей встать и уйти.       — Гермиона! — хором закричали парни, подбегая к девушке, но крики все равно продолжались. Рон попытался схватить её за руки, а Гарри удержать её тело, чтобы та не навредила самой себе. Если честно, это никак не помогло, ровно как и просьбы остановиться.       — Гермиона, пожалуйста, ты должна остановиться! Что происходит? — надломленно спросил Рон.       Девушка открыла рот, чтобы успокоить его панику, но из-за головной боли и слёз у Гермионы получилось лишь всхлипнуть. Для нее было удивительно, что она смогла даже услышать то, о чем спрашивал друг, сквозь пронзительный крик в голове.       Мы не можем умереть. Приятель не может умереть. Она нужна нам. Нам нужно её пение. Иди к ней. Нельзя умирать!       Существо, вечно таившееся в глубине сознания, разразилось новой тирадой ненависти.       Но не на Беллатрикс.       На Гермиону.       Мысль о том, что их пара может умереть, была слишком душераздирающей для сирены. Сейчас она буквально стала шипящим комком ярости, злобно царапающим подавление, как никогда прежде. Сирена хотела к Беллатрикс. Хотела снять ошейник. Как и сама девушка, существо внутри неё хотело, чтобы всё снова стало нормальным.       Но у них были совершенно разные понятия «нормальности», потому, что впереди у них была жизнь с Беллатрикс.       С женщиной, которая до этого момента лишь била и унижала их. Даже сейчас она боролась за то, чтобы вернуть свою собственность, и ничего больше.       И это, отнюдь, не была та жизнь, о которой мечтала Гермиона. Да, она так же сильно хотела снять ошейник — и до сих пор именно Беллатрикс была единственной, кто знал, как это возможно сделать, — но на этом всё. После этого ей будет действительно плевать, что случится с женщиной.       Главное, чтобы она была, как можно дальше от неё.       Но её мысли снова прервались очередным ударом.       Ложь! Ты лжёшь. Она нужна нам. Она всегда будет нужна нам. Только с нашим приятелем мы можем быть счастливы.       Девушка покачала головой, вынуждая нахмуриться всех присутствующих.       — Нет, не можем. Она убьет нас при первой же возможности.       Она не сможет.       — Но это правда, — жалко всхлипнула Гермиона.       — Гермиона, о чем ты говоришь? — встряхнул подругу Гарри, пытаясь привлечь её внимание, поскольку, казалось, что она смотрит в никуда.       Она не сможет. Приятель попытается, но приятель остановит её. Мы должны пойти вместе с ней.       На мгновение девушка перестала сопротивляться, прислушиваясь к словам сирены. Было что-то странное в том, как она обращалась к Беллатрикс. И девушка начинала думать, что сейчас сирена говорила не о самой женщине.       — Она не сможет, — она на секунду запеклась, переводя дыхание. — Если ты всё ещё можешь влиять на меня, то и Беллатрикс не сможет остановить сирену внутри себя. И если она попытается…       Приятель остановится.       Это была полная авантюра сама по себе. Сейчас у неё действительно не было шанса проверить эту теорию, и зная, что эта женщина бывает совершенно непредсказуема, Гермиона не знала, была ли она готова пойти на такой риск.       Но опять же, раньше она не слушала сирену, и это, в первую очередь, привело её в такую ситуацию, не так ли? Разве сейчас она не была уже на дне? Самое лучшее, что сейчас могла сделать Гермиона для себя и других — это встать и уйти с Беллатрикс, надеясь, что на этом все закончится.       И, оглядываясь назад, она должна была раньше решиться на это.       Кингсли, который всё ещё пытался удержать женщину на расстоянии, повернулся, чтобы отдать новый приказ.       — Вы двое, быстро увидите её отсюда! Мы не можем допустить повторного похищения!       Рон и Гарри начали действовать в тот же момент. Оба схватили её за руки, пытаясь оттащить подальше от атриума, но никто из них не смог сделать это сразу же. Крик и яростное рычание раздалось в её голове, как постоянное тиканье часов, и парни едва могли удержать свою подругу. Гермиона на это забилась лишь сильней.       — Отпустите меня. Парни, пожалуйста, вы делаете лишь хуже. Я не могу уйти, — отчаянно всхлипнула девушка, поверхностно пытаясь вдохнуть.       — Конечно, нет, Миона. Не в этот раз, — прорычал Рон, убежденный в своих словах. И сейчас он буквально был одержим желанием вытащить отсюда Гермиону — любыми необходимыми способами. Девушка все ещё была глубоко погружена в свои мысли, когда Рон с лёгкостью поднял её, перебросив через плечо и побежав к Каминной Сети. Девушка, будто очнулась, требуя, чтобы он опустил её на землю, но сейчас ему было плевать на её слова.       — Я не знаю, что сейчас происходит в твоей голове, Гермиона, но я не могу потерять тебя снова. Только не сейчас, когда мы, наконец, нашли тебя, — прорычал парень.       — Рон, — жалобно прошептала девушка, стараясь не обращать внимания на слёзы, которые упорно застилали взгляд.       Этот момент был жестоко разрушен, когда всё вокруг омыло голубой вспышкой молнии. Гермиона неуверенно выглянула из-за плеча Рона, видя, как Гарри и Кингсли блокируют очередную атаку фамильяра тёмной ведьмы. Казалось, что Беллатрикс впадает в отчаяние. Использование такого количества магии — как защитной, так и атакующей, должно быть, уже прилично истощило женщину, особенно против такого большого количества врагов.       И девушка — как бы сильно она ни пыталась — не могла понять, почему Беллатрикс целенаправленно тянет время.       Она именно тянула время, потому, что зная Беллатрикс — и кем она была — Гермиона была уверена, что женщина уже давно могла завершить эту битву, выйдя победителем.       И всё, что для этого было необходимо — одно слово.       Если она воспользуется своими способностями сирены, она запросто сможет остановить всех присутствующих, забирая с собой Гермиону без всякой борьбы. Беллатрикс явно тянула время, затягивая битву и забирая столько жизней, сколько вообще было возможно, пока не произойдет то, чего она ждёт.       Девушка пока просто не знала, что именно.       К счастью, сирена внутри неё всегда была рядом, чтобы дать ей короткие, неопределенные ответы, которые, в конце концов, приводили ситуацию ещё в больший хаос.       Нас.       Такой простой и очевидный ответ. И, возможно, это было нечто большее, чем простая попытка добраться до нее, но сейчас у Гермионы не было времени, чтобы полностью обдумать это. Девушка закрыла глаза и устало вздохнула, на мгновение уткнувшись лицом в плечо Рона.       — Она действительно сумасшедшая, — слабо усмехнулась она, поднимая голову и обращаясь к своему «спасителю». — Рон, опусти меня.       Парень отчаянно зарычал.       — Чёрт возьми, Гермиона, ты всё ещё не в себе. Я вытащу тебя отсюда.       — Рон! Отпусти меня! Она не остановится, пока не заберёт меня. Как ты не понимаешь, я могу остановить всё это! — девушка вновь начала сопротивляться, пытаясь вырваться из крепкой хватки друга.       Парень не колебался ни на секунду, продолжая идти к камину.       — Рон! — отчаянно всхлипнула девушка, сопротивляясь ещё сильней.       — Нет, — жёстко ответил Рон, решительно продолжая свой путь.       Было совершенно ясно, что никакие слова не изменят его решения. И это было оправдано. Гермиона тоже не горела желанием возвращаться к этой женщине. Сейчас она была невероятно беззащитна перед Беллатрикс, и единственный её козырь был отнят в попытке «защитить» её. И говорить Рону, чтобы он отпустил её, по сути, означало полное пренебрежение к тому, что делали её друзья.       С таким же успехом они могли просто оставить её в поместье.       Но они этого не сделали.       Не сделали, потому, что любят её. Любят настолько, что были готовы затащить её сюда против воли, чтобы защитить. И да, в конце концов, это обернулось против них — никто не рассчитывал на вмешательство Луны, — но это все равно имело значение. Они любят её.       И Гермиона любила их так же сильно.       Но реальность ситуации заключалась в том, что Беллатрикс просто не может уйти без неё. Её нападение будет продолжаться до тех пор, пока одна из сторон окончательно не умрет. И яростный крик со стороны сирены тактично напомнил ей, что она не может позволить этому случиться.       Именно поэтому она легко поцеловала друга в щеку, тихо шепча то, что действительно было правдой.       — Мне жаль, — сдавленно всхлипнула девушка, прежде чем вонзить свои зубы в место соединения шеи и плеча. Парень мгновенно вскрикнул от боли, в конце концов, не удерживая Гермиону, которая быстро вскочила на ноги, направляясь к Беллатрикс и дракону. Она легко прошла мимо Кингсли и Гарри, которые были слишком погружены в спасения жизни одного из авроров, который, казалось, всё ещё упорно цепляется за жизнь. Одного этого ужасающего зрелища было достаточно, чтобы она утвердилась в своих намерениях, пока друзья продолжали кричать ей остановиться.       Уловив резкое движение снизу, Беллатрикс с каким-то садистским восторгом наблюдала за приближением Гермионы. И в этом не было ничего удивительного. Это было именно тем, чего и добивалась женщина. В итоге, девушка уходила с ней, пока её друзья с ужасом наблюдают за её предательством. И от этого осознания у Гермионы дрогнуло сердце. Но как бы то ни было, Гермиона не позволит этой женщине победить. На самом деле, она уже была сыта по горло от того, что её постоянно пытаются одурачить. До сих пор Беллатрикс обращалась с ней, как с игрушкой и боксерской грушей только потому, что ей так хотелось.       И больше она не собиралась терпеть это.       В этот раз, когда Гермиона пойдет с этой женщиной, она сделает всё, что в её силах, чтобы одержать верх в этой схватке. И сейчас абсолютно не имело значения, придется ли ей использовать те небольшие знания магии без палочки, или пойти на Беллатрикс с кулаками — она сделает это.       Женщина знала, как возможно снять этот чертов ошейник, и Гермиона не успокоится, пока не заставит снять с неё это.       В её глазах горела насмешка и непоколебимая решительность, пока Беллатрикс криво ухмылялась, радуясь своей победе. Женщина снова рассмеялась, посылая очередной обжигающее заклятие над Гермионой — слишком близко для устрашения, но слишком далеко для ранения.       Девушка даже не вздрогнула.       От этого глаза Беллатрикс ещё больше переполнились садистским трепетом.       — Да, молодец, Грязнокровка. Возвращайся к своей хозяйке, как хороший питомец, которым ты и являешься, — сладко промурлыкала женщина, даже не пытаясь скрыть маниакальные нотки.       — Психопатка, — раздражённо подумала девушка. Гермиона была уже почти рядом с женщиной и её фамильяром, когда очередной взрыв сотряс Министерство.Она увидела красный огонь заклинания задолго до того, как увидела, кто его бросил, и оно острой хваткой угодило дракону в грудь. Похожее на птицу существо взревело и тут же встало на толстые задние лапы, но, в конце концов, осталось невредимым. Беллатрикс крепче сжала его рог, острой хваткой фиксируя ноги на его клюве, чтобы не соскочить со своего места. Почувствовав неладное, Гермиона резко обернулась, чтобы посмотреть, кто начал новую атаку.       И это оказались последние люди, которых ей хотелось увидеть в данным момент.       — Гермиона, — строго крикнула директриса. Лицо Макгонагалл было настолько строгим и безэмоциональным, что она на мгновение решила, что это каменная фигура. — Сейчас же отойди от неё.       Но Гермиона не смогла бы, даже если бы хотела. Внезапное появление профессора вместе с Невиллом, Джинни и Луной буквально парализовало её — особенно, когда она увидела совершенно различные эмоции на их лицах.       Макгонагалл была непреклонна и полна решимости — было совершенно ясно, что она не собирается отпускать ни её, ни Беллатрикс без боя.       Джинни была напугана. Обычно храбрая гриффиндорка стояла прямо перед лицом настоящей опасности. Возможно, никто другой бы и не заметил, как она нервно кусает свою губу, но Гермиона знала её лучше, чем кто-либо. Они делились почти что всем, что их беспокоило или делало радостными. Единственное, о чём сейчас жалела Гермиона, было то, что она знала, что её подруга боится за нее, а не из-за Пожирательницы Смерти, грозно сидящей на драконе.       Луна… улыбалась. И это было уже достаточно грустно, потому Гермионе так редко удавалось видеть улыбку на лице подруги. И из всех остальных в Министерстве Луна, вероятно, была единственным человеком, кто хотел, чтобы всё просто шло своим чередом.       Это немного успокаивало бушующий водоворот эмоций в её голове.       А Невилл…       Выражение абсолютного отвращения на лице парня было единственным, что заставило Гермиону задуматься о том, куда она направлялась.       И она не могла винить его за это.       Прямо перед ним, женщина, которая жестоко мучила и пытала его родителей до тех пор, пока они не превратились в пустые оболочки своих прежних «я» — обречённые увядать заживо, пока их не заберут сладкие объятия смерти. Если честно, это самая ужасная медленная смерть. Гермиона сейчас была готова сделать всё, что угодно, чтобы однажды стереть воспоминания о её абсолютном предательстве, скрывавшиеся на обычно добром и неуклюжем лице парня.       Появление этой четверки в Министерстве временно прекратило обстрелы с обеих сторон. Многие из авроров в спешке побежали в безопасное укрытие, вскоре к ним присоединились Кингсли, Гарри и взбудораженный Рон, который все ещё держался за свою покалеченную шею. Острый глаз Джинни сразу же заметил это.       — Рон! — вскрикнула девушка, подбегая к брату и начиная исцелять его рану. — Что с твоей шеей? Это следы от зубов?       Парень даже не взглянул на Джинни — он был полностью поглощён пристальным сверлением Гермионы.       — Гермиона укусила меня, — невозмутимо ответил Рон.       У неё буквально упало сердце, когда она услышала этот ответ.       — Какого черта, Гермиона? Ты укусила моего брата! — резко обернулась Джинни, в шоке обвиняя девушку.       — Мне пришлось это сделать, — её голос сейчас был не громче шёпота. Она медленно покачала головой, думая о попытке урезонить подругу, хоть и понимала, что это, конечно, бесполезно. — Джинни, мне пришлось это сделать. Я должна уйти, — умоляюще сказала Гермиона, делая шаг назад.       На неё тут же было направлено множество палочек, но Макгонагалл заговорила первой.       — Мы не допустим этого, Гермиона. Остановите её! — через пару секунд после команды директрисы атриум разразился шквалом заклинаний, и даже если она сейчас поставит защитное заклинание, это не остановит их всех.       Чёрная пелена затмила все вокруг, и Гермионе потребовалось пару секунд, чтобы сконцентрироваться на большом черном хвосте дракона, принявшего весь удар на себя. Если ему и было больно, то существо это никак не показало, просто открыло свой клюв, чтобы выпустить очередной раздраженный запад электричества в сторону авроров.       — Ну-ну, — ласково промурлыкала Беллатрикс. — Грязнокровка пойдет вместе со мной.       — Чёрта с два! Никуда она не пойдет, — прорычал Невилл, удивляя всех присутствующих, потому что никто и в жизни не мог подумать, что однажды они услышат подобное от парня. Он начал бросаться множеством заклинаний, направляя их на Беллатрикс, которые женщина с лёгкостью отклоняла. По крайней мере, она так думала.       Всем было ясно, что она устала. Гермиона лучше всех знала, что у Беллатрикс есть приличный запас магии в рукаве — вероятно, намного больше, чем в их последнюю встречу, что вполне объяснимо, так как у женщины было время прийти в себя — но и он был не бесконечен. Это был лишь вопрос времени, когда Министерство начнет кидаться тёмными заклятиями. Они такие же, как и тёмные волшебники. Какими бы «святыми» они не казались, Гермиона была уверена, что большинство из них были готовы пойти на всё, чтобы победить Беллатрикс. И Гермиона не хотела оставаться тут, когда это произойдет.       И тут девушке пришла идея, когда её взгляд снова опустился на мощный хвост перед ней. Это был её шанс.       Не найдя в себе ни капли изящества, Гермиона в спешке бросилась на пушистый хвост, изо всех сил цепляясь за него. Видимо, это было всё, что необходимо дракону, чтобы начать действовать. Он величественно поднял крылья, окутывая окружающих в полную тьму. Со своего места девушка могла видеть, как зверь напрягается, готовясь взлететь в небо. Два тяжёлых удара крыльями — и существо с лёгкостью повисло в воздухе. Гермиона удивлённо вскрикнула, когда её тело резко переместилось из вертикального положения в горизонтальное. Она изо всех сил вцепилась в его мех, надеясь, что существо не полетит вместе с ней на хвосте. Множество звуков смешались в один, пока Беллатрикс победно смеялась наверху, а её друзья отчаянно кричали снизу. Даже учитывая то, что Гермиона знала, что это именно то, что ей необходимо сделать, чтобы, в конце концов, жить нормальной жизнью, всё равно было больно осознавать, что она фактически предает своих друзей. Тех друзей, кто безустанно искали ее и днём, и ночью — некоторые даже пожертвовали собой, чтобы спасти её.       От этого понимания на глазах снова появились слёзы, но хватка лишь усилилась.       — Мне очень жаль. Мне так жаль,— с болью подумала девушка. — Я всё исправлю, обещаю, — поклялась она.       Воздух изменился, и Гермиона почувствовала, как он сильным потоком обдувает её тело, когда дракон поднялся ещё выше. И, чем выше они поднимались, тем сильнее её обволакивало головокружение. Сквозь полуприкрытые веки она смутно различала яркие вспышки заклинаний, мелькающих в световом шоу всеобщего отчаяния. Девушка ещё сильней обхватила хвост ногами, боясь упасть. Скоро они отсюда, наконец, выберутся.       Настоящий солнечный свет согревал ее тело, будто она плыла в море полной безмятежности. Оставаться в таком состоянии — даже на пару минут — было раем.       Пока эта иллюзия благодати не растворилась в мгновение ока.       Гермиона даже не успела заметить, кто произнес поразившее её заклинание, но определенно почувствовала. Она шокировано распахнула глаза, когда её тело внезапно полностью расслабилось прежде, чем девушка начала пустилась в свободное падение. Она закричала, когда мир начал сумбурно переворачиваться, а небо стремительно отдаляться. Гермиона отчаянно начала молотить руками воздух, понимая, что ей необходимо что-то быстро предпринять, прежде чем её тело жёстко встретиться с землёй.       Черный дракон, кирпичи, камень — все это мелькало перед её глазами, пока весь её мир не погрузился в море лазурной синевы. Она пораженно выдохнула, когда её тело сотряс резкий удар о воду в фонтане. Это, конечно, значительно смягчило удар, но последствия падения были всё ещё болезненны. Девушка поняла, что она всё ещё в сознании — должно быть, кто-то поставил смягчающие чары, прежде чем Гермиона ударилась о дно. Девушка оттолкнулась от земли, выплывая на воздух и отчаянно пытаясь отдышаться. Она в практически животном страхе вцепилась в край фонтана, опасаясь, что сейчас слишком слаба, чтобы снова не уйти под воду. Теперь ее волосы были буквально повсюду, неприятно прилипая к лицу. Гермиона подняла голову, растерянно наблюдая за приближением бегущей Джинни. Подруга не стала тратить время на разговоры и убеждения, она просто схватила Гермиону за руки, вытаскивая из воды. Девушка слабо оттолкнулась от сильных рук, пытаясь понять, что только что произошло.       — Что… что ты сделала? — всхлипнула она, пока Джинни упорно продолжала тащить её насквозь промокшее тело.       — Спасла твою чёртову жизнь, — сердито прошипела подруга. — Неужели ты окончательно потеряла остатки здравого смысла? Забраться на хвост дракона? Ты ненормальная!       Гермиона слабо усмехнулась.       — Это не впервые, — ей даже удалось звучать самодовольно, несмотря на всю слабость в теле.       — Сейчас нет времени на шутки. Нам нужно уйти отсюда до того, как она вернётся за тобой, — серьезно ответила Джинни, продолжая оттаскивать девушку. — Как только она заметит, что ты не с ней, Беллатрикс тут же вернётся.       И Гермиона знала об этом лучше, чем кто-либо другой, поэтому она использовала все свои силы, чтобы оттолкнуть от себя подругу. Конечно, теперь она оказалась на земле рядом с фонтаном, мокрая и побитая, в то время как мир вокруг нее упорно продолжал вращаться. Девушка резко подняла голову, видя множество черных точек, но это не помешало ей одарить Джинни злобным взглядом.       — Если ты это знаешь, то просто отпусти меня, — прорычала она.       — Если мы дадим тебе уйти, она просто убьет тебя! — в тон ей прокричала девушка.       — А если я останусь, она убьет всех вас! — ответила Гермиона. — И я не смогу жить, если это случится, ты прекрасно об этом знаешь! Уж кому-кому, а тебе это должно быть хорошо известно.       Однако, Джинни не повелась на эту провокацию. Вместо того, чтобы отпустить Гермиону, она подошла к лежащему телу подруги, одаривая её одной из знаменитых усмешек семейства Уизли.       — Чтобы убить нас, потребуется нечто большее, чем какая-то ведьма, вроде Беллатрикс.       Сверху послышался издевательский смешок.       Это было единственное предупреждение, прежде чем шорох чьей-то одежды и тяжёлых ботинок, ударившихся о твердые камни фонтана, донёсся за Гермионой.       — Тогда хорошо, что я нечто большее, чем простая ведьма, предательница крови, — прорычала Беллатрикс.       Девушка была слишком слаба, чтобы остановить женщину от удара в грудь Джинни, тем самым отправляя её свободный полет. Рон и Гарри что-то гневно кричали на заднем плане, но Гермиона не успела задуматься об этом, так как ее безвольное тело снова подняли — в этот раз Беллатрикс.       Знакомая и такая ненавистная острота её палочки была не из тех вещей, по которым она скучала.       Теплые губы мягко прижались к её уху, как это было несколько дней назад.       — Грязнокровка, — тихо прошептала Беллатрикс. — Грязная, грязная Грязнокровка. Твои грязные друзья просто не знают, когда пора остановиться. Даже после того, как я щедро поделилась с ними тобой.       Гермиона болезненно прикусила внутреннюю сторону щеки.       — Оставь их в покое. Ты уже получила то, что хотела.       Женщина выразительно цокнула, выдавая свое несогласие.       — О, нет. Нет, это неправда. Они, — другой рукой Беллатрикс обхватила её шею, в слишком интимном жесте для них обеих. — Испортили мне веселье! Они взяли и нагло нацепили намордник на животное, которое им даже не принадлежит!       — Я не принадлежу тебе! — отчаянно прорычала Гермиона, дёргая головой, чтобы сбросить чужую руку. Палочка ещё глубже вонзилась в её кожу, и Беллатрикс раздражённо вернула ее на месте.       — Закрой. Рот, — женщина перевела взгляд на группу людей напротив. — Кажется, ты была с ними непозволительно долго. И снова обрела свою наглость, — её голос стал ещё тише. — И начала… бороться. Мы обязаны исправить это чуть позже, правда, — сладко промурлыкала Беллатрикс.       — Беллатрикс, отпусти её, — прокричал Кингсли. Искаженный рев сверху предупредил, что дракон вновь раскрыл свою клюв, поворачиваясь в сторону Министра. Следом выстрелило голубое пламя, заряжая воздух электрическими зарядами и вынуждая группу ведьм и волшебников защищаться.       Женщина усмехнулась, небрежно водя палочкой по телу Гермионы.       — Никогда. У вас уже был шанс. Кроме того, у вас уже есть мой любимый муж, не жадничайте.       — Это то, чего ты хочешь? Обмен? Родольфус за Гермиону? — прорычал Кингсли.       Этот вопрос вызвал у Беллатрикс лишь очередной приступ смеха.       — О, извольте! Вы можете отправить его прямо к Сириусу, мне плевать, — этот комментарий вызвал вспышку гнева от Гарри, и женщина с усмешкой отклонила все брошенные в нее заклинания. Данный акт отчаяния лишь позабавил ее, чем всерьез заставил бы беспокоиться. Ониксовые темные глаза опустились вниз, напряжённо всматриваясь в карие. Гермиона сразу же не понравился этот взгляд. — Вот настоящий приз.       Девушка зашипела от волны отвращения, когда женщина произнесла «приз». Она никогда не была ни питомцем, ни призом, за которым можно бороться с помощью кровопролития и насилия. И если ей позже придется вбить это в голову Беллатрикс силой, то она определенно сделает это.       Она просто надеялась, что до этого не дойдет.       Бесконечный поток мыслей Гермионы прервался, когда женщина притянула ее ещё ближе. Девушка всё ещё была мокрой и слабой, но, по крайней мере, её ноги были в состоянии удерживать тело. С того места, где она сейчас стояла, Гермиона видела лишь десятки палочек, направленных на них, и суровые лица окружающих. Но никто не осмеливался выстрелить вновь, наверняка, боясь попасть в нее во время перекрестного огня. Однако, у Беллатрикс и ее фамильяра не было подобных предрассудков, и если бы кто-нибудь посмел хотя бы шевельнуться — что уж говорить о заклинаниях — они бы встретились с яростным электрическим пламенем дракона, повисшего в воздухе над ними.       Несмотря на большое количество людей, в атриуме царила абсолютная тишина.       Но её нарушили чьи-то уверенные шаги.       Гарри вышел из толпы, выставляя себя лидером, каким многим его и считали.       — Ты пойдешь на всё, чтобы удержать того, кого ненавидешь, Беллатрикс, — выплюнул Гарри, сжимая свою палочку до побелевших костяшек. — Но зачем? Чего ты на самом деле добиваешься, удерживая Гермиону? Почему бы просто не убить её, покончив со всем этим? Что тебя останавливает?       Где-то позади послышались несколько испуганных вздохов. Его речь была встречена широкими растерянными взглядами, полными недоверия. Гермиона с усмешкой подумала, что многие из них были шокированы, что парень посмеет задать такой дерзкий вопрос.       Но она прекрасно знала, что это не так.       Возможно, Гарри и не был каким-нибудь гением, но он был умён. Достаточно умён, чтобы понимать, что Беллатрикс хочет, чтобы Гермиона была жива — пусть и необязательно целой и невредимой. По многочисленным трупам, лежавших вокруг них, было предельно ясно, что женщина все ещё была убийцей, которой всегда являлась. Если кто и должен был сегодня умереть, то «золотая троица» определено была на вершине этого списка. Беллатрикс явно что-то недоговаривает, и Гарри это знал — теперь оставалось лишь выяснить, что именно.       Некоторое время женщина молчала, и Гермиона слышала лишь ровное дыхание, которое постепенно начало ускоряться. Острая боль на задворках сознания дала о себе знать после, казалось бы, часов молчания.       Приятель.       Сирена внутри неё давила где-то в глубине сознания, пытаясь прорваться через подавление. Гермиона могла сравнить это чувство с ощущением того, как Живоглот иногда любил ложиться на неё, передавая свою тяжесть и любовь.       И это был очень милый жест.       Но звук, грохочущий в груди Беллатрикс, был совершенно иным.       Девушка внезапно зашипела, когда палочка сильней прижалась к её шее, пытаясь ослабить хватку Беллатрикс. Но она даже и не подумала уменьшить давление, пристально следя за Гарри. Ненависть буквально сочилась из каждого слова, колба женщина заговорила.       — Почему. Почему, почему, почему… что? — её голос казался хриплым и тихим. — Это именно то, что ты хочешь знать, ребенок? Почему. Что за глупый вопрос? Все ответы находятся прямо здесь, в этой комнате. Почему, спросите вы? Позвольте мне объяснить, — её улыбка стала неестественно широкой, а голос стал, на удивление, неуверенным. — Вы.       Беллатрикс никому не позволила вставить и слова, продолжая свой монолог.       — Это именно вы меня заперли. Вы, кто заставили меня замолчать. Вы, кто украли у меня всё! Мою свободу, моего господина, мою цель! — некрасиво взвизгнула женщина. Гермиона буквально видела, как Беллатрикс теряет над собой контроль. До сих пор, она ещё не использовала свои способности сирены, но, похоже, именно этот вопрос стал переломным моментом.       Ей только оставалось молиться, чтобы больше никто не пострадал, когда неизбежная ярость Беллатрикс вырвется наружу.       — Вы забрали у меня всё! Всё! В этом мире не осталось ничего, что принадлежало бы мне. Ничего. Ничего… кроме этого, — Гермиона болезненно закричала, когда острые ногти женщины вонзились ей в голову, оттягивая назад. — Ничего, кроме этого! Эта маленькая Грязнокровка, смерти которой я хочу больше всего на свете. Я хочу вырвать каждый волос с её головы. Хочу перерезать ей горло, пока единственный звук, который она сможет издать, это жалкий последний вздох. Не заблуждайтесь. Это не милосердие. Я хочу её смерти больше, чем ты только можешь вообразить.       Дыхание Беллатрикс стало прерывистым; горячие, неистовые порывы чужого дыхание, что делали Гермиону невероятно смущенной от их вынужденной близости.       Но дело было не только в этом. Находясь так близко — буквально вжавшись в чужое тело — девушка могла слышать боль в её голосе, когда она перечисляла всё то, что та хотела сделать с ней. Видимо — как это часто бывало — сирена внутри женщины не горела желанием, чтобы их пара умирала.       Беллатрикс гордо задрала нос, несмотря на то, что они стояли на одинаковом уровне, Гермиона знала, что женщина смотрит на них всех сверху вниз, будто они были лишь крысами в сточной канаве. Её сердце сжалось, когда Беллатрикс наклонилась, хрипло произнося то, что — Гермиона была уверена в этом — будут преследовать её в кошмаре наяву.       — Но она… является… моей. И если её жизнь рядом со мной принесет вам больше страданий, чем смерть; я буду держать её рядом, пока мы вместе не превратимся в прах и кости в этой несчастной земле.       — Нет, — сдавленно всхлипнула Гермиона. Это было произнесено так тихо, что могла слышать лишь Беллатрикс.       — Да, — так же тихо промурлыкала женщина. — Твое время вдали от нашей счастливой маленькой жизни было… поучительным. Нам так много необходимо обсудить, — прорычала она, перемещая руку на золотой ошейник. — Но об этом мы должны позаботиться в первую очередь.       Сердце Гермионы тревожно дрогнуло, когда сирена внутри неё восторженно закричала от радости.       — Значит, ты знаешь, как от этого избавиться.       Беллатрикс томно усмехнулась.       — Конечно, — сейчас девушка чувствовала, как огонек надежды вновь начал разгораться в ее груди. — И как ты себя чувствуешь? Этот постоянный скрежет когтей и крик, затаившийся где-то в глубине твоего сознания… Иметь огромную силу, вибрирующую по твоей кожей; извиваться в собственном теле, ища освобождения и не находя его, — у неё на мгновение перехватило дыхание. — Это сводит с ума, не так ли?       — Гермиона, не слушай её! Всё, что она говорит — ложь, — вскрикнула Джинни, уже оправившись от удара.       — Ты ненавидишь это чувство даже больше, чем меня, не так ли? — взволнованно прошептала Беллатрикс.       Джинни отчаянно швырнула парализатор в их сторону, но женщина с лёгкостью тут же его отразила, будто это ничего и не значило.       — Ненавидишь так сильно, что готова предать своих друзей, чтобы избавиться от этого, — продолжила трепетно шептать Беллатрикс.       Гермиона не могла ответить на это. Стыд от правды мгновенно заполнил её с головой — то ли из-за того, что Невилл старательно избегал её взгляда, то ли из-за того, что Рон до сих пор сжимал свою шею в месте, где она его укусила. Беллатрикс была отчасти права.       Она действительно ненавидела этот ошейник больше, чем женщину, но та была не права, когда говорила про её друзей. Гермиона никогда не предаст их. Девушке оставалось снова и снова себя убеждать, что это не предательство…       — Милосердие. Это милосердие, — как мантру повторяла Гермиона.       И, чем быстрей она покинет Министерство с Беллатрикс и её фамильяром, тем больше жизней ей удастся спасти.       — Нет. Я не предаю их. Я спасаю их от тебя, — с вызовом ответила Гермиона, всматриваясь в чужие темные глаза. — Ты будешь убивать ради меня, но не умрёшь за меня.       Джинни стояла достаточно близко, чтобы услышать эту фразу, и Гермиона отчаянно застонала, увидев выражение лица подруги — без сомнения, она приняла это интимное заявление за правду.       Но девушка не имела в виду, что Беллатрикс заботится о ней.       Конечно, нет. Она никогда не делала этого.       Эта женщина, без какого-либо сомнения, убьет каждого человека в этом здании, чтобы забрать с собой Гермиону. И если бы чаша весов перевесила в другую сторону, Беллатрикс не позволила бы себе проиграть.       Она убьет ради Гермионы, но не умрет за неё.       И девушка ни за что на свете не допустит, чтобы кто-то умер по её вине, когда она может остановить всё это одним решением.       Вот, почему она вызывающе посмотрела на женщину, пытаясь, наконец, убедить её в своих словах.       — Давай кое-что проясним, Беллатрикс. Я принадлежу лишь себе. Ни Министерству, ни Рону, ни Гарри, ни в особенности тебе, — раздражённо прошипела Гермиона, дёргая за ошейник. — Это единственная причина, по которой я согласна уйти с тобой. Не из-за инстинктов, и не из-за того, что мы с тобой пара, или потому, что все это очередная твоя извращённая игра. Ты проиграла. Да, я пойду с тобой, но не заблуждайся, потому что я иду с тобой добровольно.       Она была непоколебима в своем утверждении, ни раз не дрогнув под пристальным взглядом Беллатрикс. В принципе, это не имело никакого значения — её речь лишь позабавила женщину. Она рассмеялась, крепко хватаясь за руку Гермиону и вторгаясь ещё больше в её личное пространство.       — Посмотрим, что ты скажешь, когда вернёмся домой, Грязнокровка, — низко прошептала Беллатрикс.       Девушка вздрогнула, почувствовав, как чужое тепло исчезло, когда тёмная ведьма начала защищаться от очередной атаки. Джинни вышла вперёд, практически кипя от злости после того, как Беллатрикс схватила руку её подруги.       — Гермиона, отойди от неё! Пожалуйста, я умоляю, отойди! Ты не можешь уйти вместе с ней! — буквально взмолилась девушка.       — Это нечестно, Джинни, — с сожалением подумала Гермиона. Видеть, как её подруга буквально умоляет её остаться, было невероятно больно, и игры Беллатрикс по сравнению с этим казались детской игрой. Но даже это не изменило её решения. Она не может уйти, если хочет, чтобы её друзья остались целы и живы. Гермиона собралась с мыслями, выдвигая свои требования Беллатрикс.       — Я уйду с тобой, но оставь их в покое. Если ты убьешь кого-нибудь ещё, то я позабочусь, чтобы это стало последним, что ты сделаешь, — яростно прорычала девушка.       На лице Беллатрикс появилась мрачная ухмылка.       — Смелые слова, девочка. Но хорошо, так и быть, я подыграю тебе, если они не станут мешать, — кивая в сторону группы авроров, ответила женщина. Она резко свистнула, вынуждая Гермиону сжаться от пронзительного звука рядом с её ухом. Темнота вновь заполнила атриум, когда дракон изменил свою позицию и опустил хвост, создавая своеобразную лестницу.       Растерянность от того, что сейчас должно было произойти, мгновенно заполнила её голову. Так было ровно до тех пор, пока оранжевое размытое пятно не промелькнуло мимо группы людей, и Гермиона с удивлением наблюдала за Живоглотом. Кот резво вскочил на фонтан, сразу же забираясь на дракона с таким проворством, которого девушка ни разу ещё не видела от своего фамильяра. Он, наконец, забрался на самый верх, глядя на людей снизу так, словно он и сам был драконом. Гермиона занервничала, видя, как фамильяр Беллатрикс возмущённо закатил глаза, смотря на маленькое существо прямо на нем. Один щелчок клюва — и для Живоглота всё было кончено.       Но этого так и не произошло.       Зверь лишь фыркнул, но спокойно оставил его на месте. Теперь эти двое терпеливо смотрели вниз, вероятно, ожидая, когда Гермиона и Беллатрикс последуют за ними.       И словно кто-то нажал на кнопку активации, мир снова пришёл в движение.       Беллатрикс рванула к импровизированной лестнице, запросто взбираясь вверх, удивляя Гермиону своей проворностью и скоростью. Как только она увидела, что женщина забралась на дракона, девушка последовала её примеру, ни разу не позволив себе обернуться на своих друзей и знакомых.       Но авроры даже не собирались позволить им уйти так просто, продолжая свою атаку. Гермиона блокировала то, что могла, и уклонялась от того, чего можно было избежать; авантюра сама по себе, учитывая то, что — хотя дракон был неподвижен и большой — карабкаться по гладкому меху в ее обуви было сложно. Она невольно задумалась, что соскальзывает намного чаще, чем ей хотелось бы, и единственное, что её спасало от падения, — это быстрота мышления и осторожное расположение ног. Девушка не была уверена, что ей повезёт выжить в третий раз, если она не удержится.       Подняв голову, Гермиона увидела, как Беллатрикс уверенно отражала серьезные заклинания, направленные на неё. Девушка просто не могла не восхищаться её мастерством. Да, возможно, Беллатрикс была ужасным человеком, но никто не мог сказать, что она была бездарна или слаба.       На мгновение потеряв бдительность, засматриваясь на сирену перед ней, Гермиона потеряла контроль над собственной ситуацией.       — Бомбарда! — взревел Невилл, бросая очередное заклинание в Беллатрикс. Одно ловкое движение палочкой — и оно было отбито, как будто ничего и не было. И все было бы хорошо, если бы заклинание не отлетело вниз, ударяясь о хвост фамильяра женщины. Под Гермионой сначала раздался сердитый рев, после чего хвост пришел в движение. Девушка испуганно вскрикнула, когда её тело начало беспорядочно вращаться из стороны в сторону. Падение с такой высоты точно убьет её.       — Ради Мерлина, только не это, — отчаянно подумала она, начиная паниковать, когда хватка окончательно ослабла, и Гермиона полетела вниз.       Ощущение свободного падения длилось недолго, как сначала предполагала девушка, вынуждая растерянно оглядеться, когда резкая боль в левом плече дала о себе знать.       Её глаза испуганно метнулись наверх, понимая, что тут что-то точно не так. Если бы она ударилась о землю, пострадало бы не только плечо. Гермиона даже не произнесла смягчающего заклинания. Мир снова обрёл свою прежнюю четкость, и она, наконец, поняла причину отсутствия боли во всем теле.       И то, что она увидела, было действительно неожиданным.       Беллатрикс ловко перехватила её руку, поднимая обратно. Женщина самодовольно хмыкнула, затаскивая её наверх, но не сводя пристального взгляда с группы людей снизу. Сейчас она была уязвима, и они обе это знали. Одно брошенное заклинание — и они вместе полетят вниз. И Гермиона серьезно сомневалась, что переживет очередное падение.       Она зашла слишком далеко, чтобы отступить сейчас. В тот момент, когда девушка, наконец, почувствовала под собой твердую поверхность, она крепко схватилась за хвост, начиная карабкаться наверх.       Сделав последний рывок, она оказалась рядом с Беллатрикс, которая выражала всю свою ярость. Было абсолютно очевидно, что именно она собиралась сделать с Невиллом, и девушка быстро вскочила на ноги, вставая перед сиреной.       — Не надо! Ты обещала оставить их в покое, — возмущённо прошипела она, оттаскивая её за руку.       — При условии, что они подыграют нам. Если Долгопупс сделает это снова, я отправлю его в койку рядом с его дорогими матерью и отцом, — в тон ей прорычала Беллатрикс, хватая Гермиона за руку и таща за собой, будто она была здесь ведущей.       В её голове не было и намёка на прежнюю игривость.       Вскоре они добрались до туловища фамильяра, и девушка ощутила приятную ностальгию, находясь на спине дракона, как когда-то, когда они летели после кражи из хранилища Беллатрикс.       И сейчас вся эта ситуация была несколько поэтичной, учитывая то, что эта женщина пришла за ней на драконе.       Беллатрикс решительно ухватилась за один рог, ожидающе смотря на Гермиону, намекая на то, чтобы она последовала ее примеру. Живоглот перебежал к ногам хозяйки, вонзив свои когти в туловище существа под ним.       — Корвус, домой, — громко скомандовала женщина.       Фамильяр Беллатрикс — и как теперь узнала Гермиона, его звали Корвус — издал хриплый рев, поднимаясь в воздух; его хвост закрутился спиралью, словно язык хамелеона. Оказавшись окончательно в воздухе, девушке пришлось напрячься, чтобы удержаться на своем месте. Несмотря на свои огромные размеры, зверь двигался быстро и относительно тихо. Сердце Гермионы угрожало вырваться в любой момент, когда они пролетали над множеством зданий в послеполуденном небе с пугающей скоростью.       Она практически ничего не видела из-за мощного порыва ветра и яркого ослепляющего солнца, но она была уверена, что вид отсюда открывался по истине потрясающий. И сейчас Гермиона хотела, чтобы всё это было иначе. В прошлый раз, когда они летели на белом драконе вместе с Гарри и Роном во время войны, небо было серым и мрачным — настроение лишь ухудшалось от того, что в каждом всё ещё были свежи воспоминания о смерти Добби. Вообще, ей редко удавалось посмотреть на мир с такой высоты, и она хотела бы испытать эти ощущения в другой обстановке.       — В другой раз, — обещала себе Гермиона. И это, скорее всего, должно было случиться, когда они прибудут в новое убежище, в котором сейчас обосновалась Беллатрикс. Она серьезно сомневалась, что это было то поместье, где они жили до этого. Возвращаться на место преступления в третий раз было бы безумием. Семейство Блэк, без сомнения, имело убежища по всему миру. И неважно, будет это простым убежищем от любопытных и вездесущих глаз Министерства, или убежища для встреч с Тёмным Лордом — место, куда они в итоге направлялись, определено должно было состоять из двух качеств.       Скрытность и опасность.       По крайней мере, теперь её друзья будут в безопасности, когда Беллатрикс увезет их в укрытие. У неё было отчётливое чувство, что она не захочет возвращаться за ней во второй раз.       Они в относительном спокойствии маневрировала между облаков, прежде чем чей-то голос прорвался через непрекращающийся потом ветра.       — Беллатрикс, немедленно остановись и освободи мисс Грейнджер, — прокричал Министр.       Женщина резко повернула голову, всматриваясь в облачное небо.       — О, вы шутите. Идиоты! — прошипела она, переводя взгляд на Гермиону. — Я предупреждала тебя, что с ними случится, если они не отстанут, Грязнокровка, — мерзко ухмыльнулась Беллатрикс.       Как она могла забыть об этом? Именно по этой причине вид авроров позади, преследующих их на метлах, стал очень неприятным зрелищем. Еще несколько месяцев назад она бы всё отдала, чтобы увидеть, как её спасают.       Но сейчас?       Это была полная какофония хаоса, и Гермиона была уверена, что одна из сторон точно не выйдет из этого сухой.       Раньше она никогда не отличалась особой религиозностью, но девушка поймала себя на том, что начала молиться, чтобы она сейчас глубоко ошибалась…