Чёрные шипы золотистых роз

Твой разум онемел, и ты пытаешься скрыть нервное дыхание При движении так, что слышно лишь слабый дрожащий вздох. Так бывает. Чувство удушья слабеет, Чтобы опять возвратиться к тебе. Я хочу обнять тебя, будто ты мой.*

Хлопнул дверью в прихожей, бросил рюкзак на пол. Скинув верхнюю одежду и обувь поплелся к кровати и плюхнулся на нее. Устало прикрыл глаза. Выдох. Пустота. Все, что я чувствую. Прошло уже больше двух недель с того дня, а я все так же чувствую лишь пустоту. Ледяную, всепоглощающую, мёртвую. Она зовёт меня, распахивая руки, как заботливая мать. И каждый раз, когда я вижу их, мне так и хочется поддаться соблазну и сделать шаг, сделать шаг к ней, в её объятья. –Боль лишь мгновение, дитя. Ты освободишься! Позволь мне помочь тебе! – просит, требует, уговаривает, шелестит тихим ветром и рокочет мне на ухо она каждую ночь. Или это мой разум? Я не понимаю. Я не хочу понимать. Последнюю неделю я жил словно в тумане. Словно просто существовал. Шипы больше не делают больно. Выращивание растений больше не приносит радости. Сон не несёт отдыха, а кофе - бодрствования. Каждый день, час, секунду я чувствую это вокруг себя. Чёрную как смоль, липкую, кажется, впитывающую в себя все звуки, мерзкую и холодную тишину. И я боюсь её Я боюсь себя. Пытаюсь отвлечься от мыслей, достаю телефон и захожу в твиттер. Листаю ленту. Красивые фотографии, пейзажи Орегона.. Натыкаюсь на пост с профиля Сайфера. На фотографии они с Розой сидят на берегу местного озера ( а уж его-то я узнаю и по описанию), держатся за руки и счастливо улыбаются. На их головах венки: у Вандербум из фиолетово-красных цветков, у Сайфера из желто-оранжевых. Невольно улыбаюсь и щурю глаза смотря на эту картину. Он такой красивый! Жмурюсь и представляю себя на месте Розы. Ахх! Разлепляю веки и удерживаю разочарованный вздох – ведь все это лишь мои мечты... Глаз цепляется за текст к нему, который упирается в «читать полностью». Открываю пост и пробегаю глазами по тексту. Сердце, кажется, остановилось. «...и я объявляю о заключенной помолвке между мной и Розой Вандербум ( а, вскоре, «Сайфер» ;)). Дата свадьбы ещё не известна, но мы думаем, что и она не заставит себя долго ждать....» В голове не единой мысли. Закрываю глаза и откидываю телефон куда-то за кровать – мне уже все равно. Вяло поднимаюсь и заглядываю в большое старое зеркало. В нем отражается худой, даже очень, парень лет двадцати, с бледной кожей в ссадинах и кровоподтеках, со спутанными волосами, сухими губами и втянутыми скулами, с большими темными мешками под красноватыми от лопнувших капилляров глазами с тускло-коричневым зрачком. На мертвецки-мраморной коже шеи отчётливо видны рубцы и свежие ранки, из которых вытягиваются молодые ростки. Если присмотреться, за правым веком тоже начинает что-то зеленеть. А руки, не скрываемые рукавами футболки, от предплечья до кисти под снятыми бинтами оплетают вьюнки и стебли растений, которые я уже давно как перестал обрывать. Они питаются моей кровью. Они питаются моей жизнью. Сжимаю челюсть до скрипа. Какой же я убогий, черт возьми! Стискиваю кулаки и с силой ударяю по глупой стекляшке, так, что она идёт трещинами и наполовину осыпается, зияя каркасом в дырах. Смотрю на свои руки – они по основание кисти кровоточат. Неосознанно начинаю улыбаться. Подбираю с пола осколок и поворачиваю его острием. Смотрю в оставшийся кусок зеркальной поверхности на раме и, глядя на свое отражение, подношу осколок к левому веку и начинаю вырезать по коже. Линия, линия. Я режу неаккуратно, рвано. Из ран тут же начинает течь кровь, ярко контрастируя с кипельной бледностью кожи. Линия и две дуги. Раны складываются в рисунок... Рисунок, такой знакомый, такой ненавистный... Ещё пару дуг и чуть кривоватый «цилиндр». Рисунок моей метки. Отвожу осколок ниже, рассматриваю получившую работу в зеркало, пока на пол капает кровь. Ловлю себя на том, что улыбаюсь как умалишенный. Идеально. Опять поднимаю осколок и подношу к шее. Делаю несколько глубоких рубцов по кругу, чуть ниже кадыка. Пускаю немного своей энергии на порезы. Ощущаю, как стебли раздвигают плоть. Цветы, почувствовав кровь и силу, стали вмиг расти быстрее, бурнее, и вот уже через пару секунд на моей шее красуется «шипастый ошейник», ярко-золотистые бутоны которого раскрываются и прячут за собой стволы, а стебли с шипами сильнее сжимают и впиваются в горло. Часть стеблей и цветков стали ползти вниз по коже к грудной клетке. Делаю тоже самое с руками - уж гулять так гулять. Обрезаю метку по контуру и пускаю чуть больше энергии. Руку на секунду простреливает болью, и это все, что я чувствую. Я улыбаюсь ещё шире. Мне нравится боль.       Боль помогает чувствовать, что ты жив.             Ещё жив. Смешок. Ещё один. Заливаюсь истерическим хохотом. Отхожу назад, падаю на пол, опираясь спиной на кровать. Смотрю, как от меня понемногу расползается по полу кровь. Прикладываю руки к голове, пускаю свою силу, всю, сколько есть, электрическим импульсом через тело. Растут, растут! Наверно, второй раз за всю жизнь благодарю всевышнего за свой талант. Стебли обвивают тело, залезают местами под кожу и рвут одежду. Треск – и вот футболка оборванной тряпкой падает на пол в сторону от меня. Скашиваю левый глаз ниже – увы и ах, в правой глазнице уже расцветают бутоны, как я и надеялся –, и вижу, как растения оплетают ребра, впиваются в кожу от солнечного сплетения до нижнего полу-ребра и проходят под мышцы. Почему-то мне не больно. Я чувствую лишь... спокойствие, умиротворение... ...счастье. Я знаю, что это правильно. Так нужно, так должно быть! Так я помогу всем и сразу! Не буду надоедать одним, помогу другим, а Билл... Грустно улыбаюсь, с глаз течёт жидкость – с левого – слеза, с правого, кажется, густая кровь с примесью чего-то ещё. Он уже нашёл своё счастье. Все будет хорошо. Внезапный толчок и хрип – один стебель резко воткнулся в правое лёгкое. Ахх, какое приятное чувство! Чувство смерти. Я почти ощущаю её холодное дыхание на моих губах, её пронизывающий взгляд, её милую улыбку. Перед глазами проносятся картинки прошлого – детство, лес и наше с сестренкой озеро, где мы часто купались раньше, школа, первые друзья, поездка в Гравити Фолз... Усмехаюсь и хмыкаю. Забавно, ведь самые яркие воспоминания, кроме памяти о Билле, у меня именно об этом городке. Может из-за приключений? Не знаю. Уже все равно. ... Средняя и старшая школа сливаются в один комок воспоминаний, путаясь и перемешиваясь, появление метки, потом гибель Мейбл... А ведь это и в правду моя вина, хах. Надо будет извиниться, когда буду за гранью. Изображение перед глазами плывет и мутнеет. Похоже, кровопотеря таки сказывается. Не вижу «громадного озера крови» вокруг себя, как показывали в тех плаксивых фильмах. И ведь знаю почему, и сам в этом виноват – цветы питается именно моей кровью же. Моей кровью и моей силой. Скажем так, жизнь за жизнь. Улыбка на губах так и застывает. С университетом связано не так много воспоминаний. Почти никаких. Ну и черт с ним. Издаю, кажется, последний измученный сип – лёгкие уже изрешечены стеблями с разных сторон, как и некоторые органы пониже, а горло сдавлено почти до упора, кажется, вот-вот послышится хруст костей. Нет сил сдвинуться, подняться, даже моргнуть. Славно. Темнота поглощает меня. Она не холодная, нет. Она уютная, родная. И я с радостью отдаюсь ей навстречу.

Посмотрите на этого монстра: Он не умеет общаться, Мысли где-то совсем не здесь. Пожалуйста, дайте ему побыть в своём коконе. Посмотрите на эту ходячую катастрофу: На голове бардак, сам до сих пор не знает, кто он. Но в этом он не лучше нас. Звёзды Открывают ему свои объятья, Ооооо, время, Ооооо, медленно, Ооооо, скользит по его коже, Но почему-то именно там он чувствует себя дома.**

Прощай-прощай, мир

Привет, любящая сестричка, привет, дядя Стен и Форд, привет, мам, пап... Привет, Хель.