Где мы облажались?!

***

Через неделю планомерного обучения Эдвард взвыл химерой. - Святая реакция, сил моих дамских больше нет! Они так медленно поглощают информацию... Даже в библиотеке мало кто что-то ищет. - За исключением Грейнджер. - поправил Ал. - За исключением Грейнджер. - согласился Эд. Мастера Дополнительного Образования откровенно скучали, а попеременно со скукой - жалели Гермиону. Эдвард просто ненавидел себя всякий раз, как ее быстрое, практически неудержимое развитие способностей в теории и практике приходилось приостанавливать, заставляя её топтаться на одном и том же фрагменте программы, который она уже давно знала на зубок. Она откровенно не понимала, почему братья это делают, но спросить не решалась. Эдвард и Альфонс знали, чем кончается неудержимая жажда знаний, но прежде чем играть в такую опасную игру, гриффиндорке следовало бы ознакомиться с правилами. Ее друзья, Рон и Гарри, даже если выделялись среди класса, не могли затмить Гермиону, а мисс Грейнджер ломала голову, отчего же ей не дают дополнительных заданий, почти не спрашивают на занятиях... Тайны, может, и были самыми незамысловатыми, но по ночам Гермиона, мучимая мыслительным процессом, не могла уснуть. Не мог уснуть и Эдвард. Часами ворочаясь в постели и шипя через слово матерные словечки, он лихорадочно думал, что сказать своей ученице, когда она придёт за ответами. А она придёт, в этом алхимик не сомневается. Суставы стального протеза скрипели на все лады, и одновременно ужасно болел стык кожи и металла. Масленка, бережно хранимая в кармане плаща, постепенно пустела, а боль не утихала. Альфонс страдал по ночам, не просыпаясь. Непривычный к пище, его желудок выворачивался наизнанку всякий раз, когда алхимик оставался один. Он так и не смог скрыть свои торчащие рёбра. Мечты попробовать всё-всё из своего списка медленно и печально накрывались добротным медным ночным горшком. Алу мрачно думалось, что ещё немного - и от него останутся только большие скорбные глаза. "Потерпеть одну ночь." - не сговариваясь, думали Эд и Ал. И терпели. Но всякому терпению приходит конец.

***

Мадам Помфри любила свою работу за то, что каждый раз она подкидывала ей новые диагнозы, один другого загадочней. Это не давало ей забывать о том, что в мире еще так много непонятного! Правда, львиная доля всего "непонятного" приходилась на чудачества близнецов Уизли. Сегодня, после долгой плановой ревизии всех медикаментов, приборов и постельного белья, Больничное крыло закрыло свои двери. Мадам Помфри поправила свой неизменный белый чепец и широко зевнула. На часах стукнуло два часа ночи, и целительница поспешила шикнуть на расшумевшиеся часы с кукушкой, которые поспешили заткнуться. Входная дверь с грохотом распахнулась, и на пороге образовались две черные фигуры с горящими совершенно золотыми глазами. Низкий силуэт запоздало ойкнул и поспешил ловить выдернутую из петель дверь, пока второй спешно присобачивал ее на родину. Мадам Помфри задохнулась сперва от негодования (как, явиться сюда ночью и снести дверь с петель вместо стука?!), а затем от непонимания и лёгкого испуга (и на кой, спрашивается?). - Мы дико извиняемся, мадам. Нам необходима помощь, мы не спим пятые сутки. Мадам устало плюхнулась на низенькую табуреточку и потянулась за флаконом с успокоительным. - На что жалуемся? - спросила она, ополовинив свой фиал с зельем. Его полагалось принимать по капле в день, но сейчас это ее уже не волновало. Братья переглянулись, и вперед вышел Ал. - Я не могу есть, а, соответственно, и спать. - он смущенно потупил взгляд. Мадам Помфри сдернула с него куртку и футболку, а затем провернула вокруг своей оси, чтобы видеть масштаб катастрофы. Рёбра всё ещё трогательно сияли извне, вместе с острыми ключицами и скулами. Помфри мысленно подсчитала, сколько времени нужно старательно поститься, чтобы достичь таких сногсшибательных результатов в похудании, и посмотрела на старшего брата как на врага народа. Эдвард как будто съёжился под этим взглядом, словно на него навалилось что-то тяжелое. Вина за страдания ни в чём не повинного Альфонса снова заняла своё законное место на его плечах, одном - стальном, а втором - из крови и плоти. Но стальное плечо, не поддерживая своего носителя, только притягивало его к полу. - Это не твоя вина. - мягко сказал Альфонс, и тяжкая ноша мгновенно свалилась с загривка Стального. - А у меня тут... Ну... Вот, короче. - Эдвард трясущимися пальцами расстегнул пуговицы и снял рубашку. Женщина что-то сдавленно крякнула, но не отвела взгляда от сияющей в свете лампы автоброни: -Стесняюсь своей неосведомленности, но все же спрошу, что это? - Протез. - сказал Элрик-старший, - Стык с кожей невыносимо болит. Шумно вздохнув, мадам Помфри подошла к наполненному различными зельями шкафу. Дверца открылась, протяжно скрипнув, и явила на свет содержимое. -Так-с, - протянула женщина, - Вот это, а потом вот это и это тоже подойдет. Братья с опаской косились на доктора, которая полностью погрузившись в работу, стала немного пугать. В звенящей тишине набатом прозвучал звонкий голос: - Мадам Помфри, у вас есть что-нибудь от бессон...? Мастер Эдвард? Альфонс? В дверном проёме показалась Гермиона Грейнджер собственной персоной. Эдвард сперва сглотнул, а затем спешно скрыл броню рубашкой. - Никому, мисс Грейнджер! - стиснув зубы, он смотрел ей в глаза. Альфонс замер, тоже накинув рубашку. Золотые глаза сверкнули, как молнии. Мадам Помфри сдавленно охнула. - Только за ответ на мой вопрос, мастер. - Гермиона поправила мантию, надетую поверх пижамы, и грозно тряхнула отросшей уже-практически-не-чёлкой. - По рукам. - кивнул Ал. -Что это, и как оно работает? - девушка выразительно посмотрела на автоброню и скрестила руки на груди. - Автоброня, - вздохнул Эд. -Проще говоря, это нейропротез, которым я управляю с помощью нервной системы. Лазарет погрузился в гнетущую тишину. *** Лунный свет мягко освещал стены замка, танцевал на шпилях, тонул в озере,терялся в верхушках Запретного леса и игрался с ветвями Гремучей Ивы, или это Ива рассказала его ветвями во сне? На небе ни одного облачка. Звезды, далекие и неприступные, спокойно и с немым укором глядят на человеческий мир. Им чужды волнения и метания смертных. Ночной Хогвартс - по-настоящему прекрасный Хогвартс, но эту идиллию нарушают снующие повсюду Филч и миссис Норрис. Поэтому Гермионе приходится, воровато озираясь, красться к гостиной Гриффиндора. Если хорошенько приглядеться, то можно было бы увидеть шестеренки, крутящиеся в черепной коробке, у шатенки разве что дым из ушей не валил. -Автоброня? - Гермиона никогда о подобном не слышала. - У меня появился еще один повод, что бы посетить библиотеку. *** Эд успел только возблагодарить Истину и чудодейственные средства мадам Помфри, прежде чем глаза братьев сомкнулись под тяжестью ночной дрёмы. *** Как говорится, силы тьмы никогда не спят. Одна конкретная сила и правда находилась в ночном бдении, пронизывая мглу задумчивым взглядом и размышляя. Темные силы строят коварные планы, скрываются до поры-до времени... А потом заставляют самопровозглашенных героев и избранных страдать от своей преступной беспечности. Одна конкретная темная сила ни на секунду не забылась сном, кровожадно улыбаясь. Смертоносный механизм уже был запущен, и теперь оставалось лишь обрести такую желанную мощь.