Приют

      В Приют попадали дети со всех концов света, независимо от их сословия и положения в обществе. Воспитанником Приюта мог стать как юный наследник погибших аристократов, так и последний оборванец с городских улиц. Чтобы попасть в Приют, надо было подходить лишь под один критерий: иметь спящие гены Ноя. Ищейки - люди, преданные Семье Ноя и Графу лично (совсем необязательно акума, а только самые сдержанные из них - нечего им делать среди детей), разыскивают будущих подопечных по все свету и достовляют их в Приют. В этом поистине благостном месте, дети получают надлежащий им уход и достойное образование. Персонал включал в себя опытных педагогов, доктора и психолога, воспитателя и прочих высококвалифицированных, необходимых детскому приюту, личностей. Вовсе необязательно, что выходец из Приюта станет Ноем, но обычно, на каждое поколение приходился хоть один такой человек. Дети из Приюта шли на работу в организации, принадлежащие Семье, либо в подмастерья. Однако, бывали случаи, когда дети убитых врагов тоже имели спящие гены. Обычно, таких детей удавалось пристроить куда-нибудь еще: или к дальним родственникам, или в другие детские учреждения, но отобранные "счастливцы" тоже могли найти здесь свой дом. Бывало, что дети запоминали убийцу своей семьи, а иметь дело с детскими кошмарами никто не хотел, а так как грязную работу в Семье исполняет в основном Тики, то ему за свои косяки и отвечать, а как он будет это делать, никого не интересовало. Именно из-за таких вот детей Тики вынужден был находиться здесь. То ли Граф предпринял новую попытку привязать его к Семье и заодно приобщить к "семейному делу", то ли кто-то решил, что выйдет довольно забавно, если он станет нянькой, а отсутствие образования и желания контактировать с детьми никого не волновало. На резонный вопрос, как он умудряется помогать Мечте с домашней работой, он обычно использует свои силы и проходит сквозь пол, таким образом избегая неудобных вопросов. Ситуация складывалась довольно-таки ироничная, что совершенно не удивительно, учитывая, что чувство юмора у членов Семьи исключительно черное. Выдержки из просмотренного накануне досье на Приют всплывали в голове Микка по мере прибытия поезда на вокзал. Там его должен был встретить некто Лави, якобы доверенное лицо и секретарь его дорогого братца, чтобы передать документы и ввести в курс дела, после чего Тики должен был благополучно принять пост временного (ему все ещё хотелось верить, даже глубоко внутри себя понимая, насколько это наивно) директора Приюта. Тики устало вздохнул и было от чего: целый день в вагоне трясётся, а так как вверенное ему учреждение находится в пригороде, а вокзал едва ли не в центре, то после прибытия на станцию придётся ещё не меньше часа трястись, но теперь уже в карете. Впрочем, ему грех жаловаться, в бытность свою скитальцем и не такое приходилось терпеть. Если сравнивать с нынешним положением дел, то это прямо-таки Рай на Земле. Он хмыкнул, внезапно развеселившись - уж кому, а ему прекрасно известно, что Рая нет и не будет. Да и Земли тоже скоро не станет. С их помощью, разумеется. Тики не знал, что думает делать Граф после уничтожения человечества. Планирует ли он уничтожить всех людей или всё-таки оставить небольшую колонию из верных Семье? Как они будут жить, если людей не станет? Нет, понятно, что в ковчеге, но чем они будут питаться? Тики ни на секунду не верил, что Роад и Граф смогут добровольно отказаться от сладостей. Можно, конечно, запастись пищей с размахом, но как тогда её пополнять? Чем дальше он заходил в своих раздумьях о подобных совершенно тривиальных, но абсолютно не интересующих его дражайших родственников-террористов, вопросах, тем больше находил подтверждений одной рационально мысли - уничтожать людей невыгодно. К тому же, если не станет людей, не станет и Ноев - да, они живут ужасно, просто невозможно долго, но когда-нибудь и им придётся уйти на покой. И в ком же им тогда возрождаться, если людей не будет? Третий Апостол уже давно понял одну простую истину - избавившись от человечества, они обрекут самих себя на вымирание. Но что, если именно этого Граф и добивается? В конце концов, он уже прожил несколько тысячелетий и наверняка устал от самого существования, не то что от людей. Тысячелетний уже давно устал жить - история с Четырнадцатым служит тому лучшим подтверждением из возможных. Нои умирают и рождаются вновь, нередко забывая о своих прошлых воплощениях, а Граф вынужден жить с момента появления этого Мира. Учитывая все это, Джойд вполне мог понять стремление Тысячелетнего избавиться от своего на редкость обременительного существования. Понять, но отнюдь не принять. Ведь если людей не станет, то что им тогда вообще делать? Должно быть, у него слишком много свободного времени. Ничего, скоро он исправит это досадное упущение: в Приюте наверняка дел навалом, а ежели таковых нет, то он самолично пойдёт стирать пелёнки, лишь бы не думать. Буквально что угодно, лишь бы не думать. Настроение снова упало ниже плинтуса: он не мнил себя "мастером дум" навроде своего дражайшего племянника, но стоит ему о чём-то всерьёз задуматься, как настроение тут же портится, а все остальные мысли вылетают из головы. Поэтому он предпочитает жить сегодняшним днем, чтобы не заболевать "печалями разума" - и без того проблем хватает. Раньше он и представить не мог, что будет проводить свои дни в думах о конце света и вариантах его предотвращения. Всё это звучало довольно-таки абсурдно, учитывая, что он же этот апокалипсис и устраивает. Не зачинщик конечно, но вполне себе соучастник не из последних. Как же была проста его жизнь до всего этого: единственной заботой было найти пропитание, да какую-никакую крышу над головой, что вполне удовлетворяла работа на шахтах. Состав издал пронзительный гудок и остановился. Похоже, пора на выход. Смеркалось. Мужчина спустился на платформу и принялся лениво оглядываться в поисках своего провожатого. Внезапно кто-то схватил его за руку и выдернул из толпы пассажиров. Сгущающиеся сумерки не помешали рассмотреть этого "кого-то": ярко рыжие, почти что красные волосы, довольно высок, но не старше двадцати (тут парень обернулся), ах да, и повязка на правый глаз (левый был насыщенного зелёного цвета и лукаво сверкал из под банданы), в левом же ухе торчит серьга. Выбежав, наконец, на пустое пространство они остановились. - Довольно неординарная и запоминающаяся внешность для министерского секретаря, - Тики меланхолично фыркнул и прикурил сигарету. - Простите, господин Микк, если бы не выдернул Вас из толпы сразу, то потерял бы окончательно и бесповоротно, - запыхавшись, попытался объясниться юноша. Тики поправил цилиндр на голове. - Странно, что при такой скорости с меня не спала шляпа, - как ни в чём не бывало оглядел пространство вокруг, - так где же наш экипаж, господин министерский секретарь? Спросил, напрочь игнорирую неуклюжие попытки рыжего извиниться. - Ах да, простите, нам сюда. И я не представился - моё имя Лави, господин Микк. Рад наконец-то с вами познакомиться. - Взаимно, мистер Лави. - Просто Лави, если не возражаете. - Как вам будет угодно, Лави. Тики докурил и залез в карету, где его уже дождался рыжий паренёк, между делом просматривающий какие-то документы. Они едут уже пятнадцать минут, а никто из них так ничего существенного и не произнёс. Тики устало потёр глаза. Он ненавидит навязчивые мысли. Пора приходить в себя и заняться, наконец, делом. Перед ним сидит прекрасный экземпляр для издевательств, а Ной все ещё не вывел его из себя. Хотя, если этот парниша и правда личный секретарь Шерила, то наверняка часто пересекался с его дочерью. А никто не сможет соперничать с Роад на поприще выведения собеседника из себя. А раз рыжий так спокоен, то либо привык и подготовился, либо ему вообще все равно. Ну, он должен был научиться адаптироваться, если хотел выжить в Семье. Все они через это проходят, даже её члены. Особенно они. - Ну так что насчёт Приюта? Есть ли что-то такое, о чем не написано в документах, и о чем мне следует знать? - Хм? Нам трястись ещё минут сорок, так что почему бы и нет. Почти вся информация находится в документах, но может вас что-то заинтересовало? - Не то чтобы, мне просто скучно. Но, быть может, там есть интересные личности? И, вы ведь знаете, почему я здесь, Лави? - Да, конечно, я знаю, господин Микк. Никаких особых проблем с детьми нет, а вот насчёт интересных личностей, то здесь сложнее. Хотя, есть один человек, он как раз связан с вашим здесь нахождением. Говорю сразу, это не ребёнок, родителей которого вы убили. Скорее, наоборот. Именно он успокаивает детей по прибытии. - А вот это уже звучит интереснее. - Да, именно так. Его имя Аллен Уолкер и о нем практически ничего не известно. Ни дата рождения, ни происхождение. Ищейки привели его года 3 назад, сказали, что отбили от каких-то бандитов, собирающихся продать парня в бордель. - Неожиданно... А в чем причина такого поступка? - Он вроде как отрабатывал чужие долги, пропадая на подработках, да вот долгов было много. К тому же, дело было в Лондоне, а там это достаточно популярная практика. Ох уж эти тёмные лондонские подворотни и их жадные до наживы, побитые жизнью обитатели. Тики понимающе покивал. - Ну, как я уже сказал долгов было много, а парень один. В общем, играл по ночам в покер, безбожно при этом мухлюя. Поэтому не советую садиться с ним за карточный стол, разве что за закрытыми дверями. Хоть не так стыдно будет. - Учту. А что, вас он уже обыграл? - Именно так. Страшный человек, без штанов оставил, - Лави смущённо почесал черепушку. Тики рассмеялся в кулак. Навязчивые идеи начинали отступать. - И это ещё не все, господин Микк. Аллена, на самом то деле, обожают Нои. Начиная от Графа и заканчивая господином Тринадцатым. Джойд поперхнулся и поднял на секретаря потрясённый взгляд. - В особенности, ваши племянники и Узы. А с господином Майтрой они поладили, когда того назначили сюда директором. Буду честен, мне ужасно любопытно, ли поладите Вы с ним или нет. - Признаться, теперь мне тоже стало интересно. Но я уверен, что если Роад в действительности так обожает этого Аллена, то её папочка должен его, как минимум, ненавидеть. Лави засмеялся: - Да, в начале так все и было, но господину Шерилу понравилось, как Уолкер играет на пианино, но то, что в Приюте, было достаточно старым, так что начальство расщедрилось на подарок. - Хочешь сказать, он купил ему пианино? - Ну, официально он пожертвовал первокласснейший музыкальный инструмент Приюту, но всем всё и так понятно. Они заключили сделку: Аллен не делает поползновений в сторону его любимой доченьки, а взамен получает хорошее отношение со стороны господина Шерила, а значит и связи в правительстве. - Всё довольны, кроме Роад, - хмыкнул Ной. - Нуууу, ей об этом не говорили... - Оу, она будет в ярости и наверняка обидится на Шерила. Мне даже стало его немного жаль. Тут их особо сильно тряхнуло. Тики готов был поклясться, что почти коснулся головой потолка. Слетевший цилиндр валялся на соседнем сидении. - Ох, вот мы и приехали, господин Микк, - известил Лави, потирая ушибленный локоть. - С чего вы взяли? Я, конечно, понимаю, что вы здесь по-чаще меня бываете, но всё-таки? - Да ничего такого, я сам в Приюте вырос, а такую масштабную колдобину захочешь - не забудешь. - Действительно..., - протянул Джойд. Тут из-за деревьев показались высокие кованые ворота. - Пора на выход, господин Микк. Карета повернула в обратку, а спутники двинулись в сторону ворот, приоткрывшихся при их приближении. В воротах показался мужской силуэт. - Доброй ночи, мистер Кэрроу. Аллен сегодня дома? Не слишком высок, но фигура мощная, короткий ёжик пшеничных волос, мутно-голубые глаза, слегка за 30 - разум автоматически сканировал нового знакомца, подмечая детали. - Здравствуй, Лави, да, он дома, но насколько мне известно, вскоре собрался уходить. - О, вот как. Значит, сегодня он в ночь. Кстати, позвольте представить маркиза Микка, наше новое начальство. Маркиз Микк, это охранник и завхоз Приюта, мистер Арнольд Кэрроу. - Рад знакомству, господин Микк. - Взаимно, мистер Кэрроу. - ну, думаю вы ещё успеете познакомиться поближе, а сейчас нам стоит поторопиться. Спокойной ночи, мистер Кэрроу. Они продолжили путь, а завхоз прикрыл ворота. Они уже подходили к тёмному трёхэтажному особняку, когда в паре метров от них сверкнули янтарные глаза. - Неужели нас почтил своим присутствием сам господин министерский секретарь? Как едко и ехидно. Лави подпрыгнул на полметра и мелко затрясся. В голосе неизвестного хватило бы сарказма на нескольких таких рыжих парней, как его спутник. - Ох, Аллен, это всего лишь ты. Пожалуйста, перестань так тихо подкрадываться, очень тебя прошу. - Давно уже пора привыкнуть. Хотя, ты скорее просто отвык, зарвавшийся кролик. Недовольство пока ещё незнакомца ощущалось физически. Тики решил молча понаблюдать за встречей старых приятелей. Его до сих пор не заметили и этим следует воспользоваться. - Да ладно тебе, Аллен, ты же знаешь, какой господин Шерил требовательный, у меня банально не было времени...,- заюлил рыжий. - Ты уверен, что хочешь использовать именно эту отмазку в разговоре со мной? - лениво уточнил невидимый собеседник. В воздухе что-то угрожающе блеснуло. - Да помню я, помню, что обещал навещать вас хотя бы раз в пару месяцев, только пожалуйста, ради всего святого, выйди уже..., - рыжего заткнул превосходный хук справа. - Не кричи, детей разбудишь, - всё также лениво протянул Аллен, прикрыв светящиеся глаза. - Бить-то зачем было, - обиженно засопел парень, потирая пострадавшую скулу. - Скажи спасибо, что удар был не левой. Лави вздрогнул и принялся бурчать под нос молитву. Тики заинтересованно выгнул бровь. В метре от них появился обладатель светящихся янтарных глаз и чарующего голоса. Как оказалось, этим всё не ограничилось: длинные, серебрящиеся в ночи белоснежные волосы, странный шрам через всю левую часть лица, ростом почти что с Лави, худощавое телосложение. На голове у странного парня сидело что-то не менее странное и хищно скалило на Тики ряд безумно острых, даже на вид, зубов. - Знаешь, Лави, мы ведь всё понимаем: ты теперь большая шишка и работы у тебя невпроворот, и с самого начала знали, что ты не сможешь часто к нам приезжать и заранее смирились с этим. Тебя не было больше года, Лави, - седой увлечённо рассматривал затянутую в перчатку левую руку, - но дело даже не в этом. Дело в том, что за весь этот год ты не удосужился даже позвонить, не то что написать, - он говорил спокойно, но голос его был пронизан горечью. Одноглазый пристыженно молчал и сжимал кулаки. - Страшно не то, что ты предал нашу с тобой дружбу, Лави. Плевать, я с самого начала не видел от людей ничего хорошего. Страшно то, что ты предал доверие людей, искренне волновавшихся и заботившихся о тебе. Ты разочаровал их всех. - Знаю, извинений будет недостаточно, но я сделаю все, чтобы вымолить их прощение и твоё в том числе, - запальчиво начал рыжий. - Ты опоздал, Лави. Все дети, что знали тебя, обрели новый дом, но суть не в этом - миссис Хэртвиш умерла. Рыжий подавился собственными словами. Когда 6-летний Лави только попал в Приют - потерявший глаз и весь покрытый ожогами, единственный выживший из своей сгоревшей до тла деревни, именно миссис Хэртвиш заботилась о нем тогда, именно благодаря ей он выжил. У Лави не было спящих генов, но даже так, миссис Хэртвиш, немолодая уже женщина, потерявшая в горниле войны мужа и детей, взяла на себя ответственность перед начальством и буквально вымолила у Графа разрешение оставить его в Приюте, где есть все необходимые лекарства. Она была воспитательницей в Приюте долгие годы, а когда Лави вырос, наконец покинула его. Она дала потерявшему всё мальчику Дику новое имя и новую надежду. Лави навещал миссис Хэртвиш и после её ухода с должности и всегда благодарил за свою спасённую жизнь. Пока не стал личным секретарём министра Камелота. Тихий голос выдернул его из болезненных воспоминаний: - Она звала тебя. Ты забыл о ней, а она продолжала звать тебя, даже представ перед Смертью. Ты стал для неё сыном, Лави. Сыном, который её бросил. Кулак потянулся к чужому лицу прежде, чем он успел осознать собственные действия - хотелось, чтобы говоривший замолчал, хотелось заставить взять назад эти обидные, вонзающиеся в его сердце не хуже метательных ножей, слова. Он не успел ничего сделать, когда его кулак перехватила сильная рука и вложила в ладонь маленький ключ. - Она написала завещание в твою пользу. Это ключ от банковской ячейки, все документы там. Не затягивай с этим, дурень. В голосе седовласого зазвучала безумная усталость, а янтарные глаза потускнели вплоть до цвета стали. - Сколько...?, - прохрипел Лави, невидяще уставившись на ключ в своей ладони. - Три месяца. - Почему...? - Письма не доходили. Они и не могли дойти - Лави был на миссии под прикрытием, а значит ему не могли приходить письма на настоящее имя. Обычно их перехватывают, чтобы, по окончанию миссии, отдать лично в руки. Но перехваченные письма просто валялись на его столе, обречённые потонуть в море макулатуры. Это не письма не дошли, а он их проигнорировал. Парень уже собирался уходить, как внезапно остановился: - Доброй ночи, директор. Приношу свои искренние извинения за то, что вам пришлось стать свидетелем этой неприятной сцены. Думаю, завтра мы сможем продолжить наше знакомство, а сейчас, прошу меня простить, - парень скользнул по нему равнодушным взглядом, немного склонил на прощание голову и снова исчез, лишь звякнул замок на закрывшихся воротах. Рыжий застыл соляным столбом, не подавая признаков жизни. Тики проводил странного юношу заинтригованным взглядом. Что угодно, лишь бы не думать. О, это намного лучше любого другого "что угодно" из тех, что могли бы с ним приключиться.