Приют

Безумно волнуюсь выставлять данную интерпретацию героев на обозрение, кому хватит сил дочитать, пожалуйста напишите что вы об этом думаете. ××××× - Ну почему?! - тарелка, под аккомпанемент женского взбешенного крика, полетела в стену и с жалобным звоном осыпалась осколками на пол. Присутствующие тяжко вздохнули: истерика, казалось бы улегщаяся ещё вчера, снова набирала обороты. Вайзли внезапно осознал, что скучает по прежнему Джойду и с ностальгией вспоминает все прошлые жизни, когда тот был мужчиной. Да, Джойд был безнадёжно влюблён в существо, с которым ему, при всём его везении, ничего не светило и пускай даже в последнем его мужском воплощении от Третьего так разило отчаянием и печалью, что впору было менять имя сущности с "Удовольствия" на "Тоску". Но, при всём при этом, тот был сильным, остроумным, саркастичным и занимательным собеседником, а ещё прекрасно осознавал своё положение, давно смирился, что сколько не рыпайся, а чувства никуда не денутся, даже если вырвешь собственное сердце, а Он ни при каких условиях не обратит на него внимания. Джойд всё прекрасно понимал, а потому страдал молча - так, чтобы его неразделенная любовь не ложилась тяжким бременем на плечи его Семьи. И Вайзли был искренне ему за это благодарен... Очередной вопль немилосердно прошёлся по вечно напряженному разуму Пятого и он мученицки зажал уши и зажмурил глаза: какая же всё таки эта женщина громкая... Будучи мужчиной, Джойд не обладал и сотой долей той эмоциональности, которую Мудрость имел счастье наблюдать прямо сейчас. Хотя, быть может, в первые свои жизни он именно таким и был? В конце концов, Пятый появился на несколько веков позже Третьего и просто не успел застать тот чудесный период. Он бы многое отдал, чтобы и в этот раз избежать присутствия во время такой прекрасной вещи, как "женское негодование"... А ведь к Создателю она в таком раздрае не идёт, с Него станеться запереть её в барьер собственной способности и дело с концом. Говорят, прецеденты были, но это так, слухи, не стоящие внимания. Хотя, кто его знает... Однако, как ни посмотри, женщины совершенно кошмарные сознания, а женщины-Нои ужасны вдвойне: Вайзли до сих пор содрогается от воспоминаний, когда он столь непредусмотрительно влез в спор между довольно юными, по сравнению с ним, Ноями. Про спор забыли сразу, а от Роад и Ластол он прятался весь вечер. Больше тысячи лет прошло, а ему до сих пор плохо от одной лишь мысли делается. Вайзли вздохнул. Создатель тогда всласть над ним посмеялся: то, что его имя сущности - Мудрость, совсем не значит, что он мудр от рождения. Главные его способности состоят в аналитическом мышлении, быстрой обработке информации и в получении верных выводов, а также в совершенной памяти - в этом весь он. Но мудрость - производная опыта, а опыт сначала надо заиметь. Что сказать, у него было "весёлое детство" - Ной обеспечивая ему попадание в такие неприятности, куда никто другой при всём желании влипнуть не сможет. Вне всяких сомнений, Создатель как, никто другой, любит хорошие шутки. С возрастом подловить его становится всё сложнее, но от этого только смешнее. А ведь эта "шутка" длится уже не одну тысячу лет и, он готов поспорить, продлится ещё столько же, если не больше. - Почему ты постоянно кричишь, женщина? - лениво и чуть раздражённо спросил Джасдеби. Раньше он предпочитал оставаться цельным, а не распадаться на две половины.В последствии, собираться во едино стало чем-то близким к невозможному - получалось хорошо если через раз. Тогда они ещё не знали, сколь сильно зависят от Создателя на самом деле. - Джойд никогда не был таким истеричным, - продолжил Узы, - уверен, большая часть семьи готова умолять Создателя на коленях уничтожить это непонятное нечто и вернуть в лоно Семьи нашего настоящего брата, - ну надо же, он практически точь в точь повторили его собственный мысли, - отметил Вайзли. - По правде говоря, я и сам не ожидал, что так получится, - внезапно изменивщиеся интонации в голосе Третьей заставили всех присутствующих подпрыгнуть от неожиданности и обернуться на звук. - Скажи мне вот что: ты и раньше был таким громким или мы просто не обращали внимания? - тоскливо вопросил Пятый. Тень Третьей вытянулась, раздалась, сгустилась, приняла хищные очертания и уже никак не могла принадлежать фигуре хрупкой, несмотря на всю её силу, девушке. Семья внимательно наблюдала за происходящими метаморфозами и явлением памяти Джойда в виде теневого сгустка тёмной материи. - О, не злитесь на неё. Видите ли, первый раз смены пола вместилища души Ноя прошла, мягко говоря, не очень... Я остался собой, а она кто-то вроде меня, но только с основным костяком памяти, без "лишних" делатей и подробностей. Всё таки женщина - это скорее состояние души, чем различия в строении тела. Да и мыслят они совершенно по другому - вы и представить не можете, какая чудовищная мешанина из эмоций у этой юной особы в голове, - было видно, что тема Третьему неприятна, но и промолчать он тоже не мог, а потому разбавлял важную информацию нелепыми шуточками-отговорками. На вряд ли это все причины, но об остальных он вызнает позже - благо, время терпит. - Короче говоря, ты просто основательно накосячил, никому ничего не сказал и решил, что оно как-нибудь само исправиться, верно? - спросил Вайзли, в тайне надеясь, что он всё же ошибся в своих выводах. - Нууууу, думаю, можно сказать и так, - как правило, от таких неудобных вопросов он предпочитал увиливать, проваливаясь прямо сквозь землю во всех смыслах этой фразы. С тихим стоном Вайзли поднёс ладонь к лицу и с силой хлопнул ей по лбу, но тут же сморщился и зашипел, ведь он совсем забыл про своё демоническое око. Прав был Создатель, говоря, что ему всё ещё есть чему учиться. Со всех углов комнаты послышались аналогичные хлопки: вот, уже успевший распасться на две части, Узы повторили жест, звучно треснув друг друга по лбу. Но каждый бы подтвердил, что они ни черта не поняли из услышанного, а просто действуют за компанию. Майтра, в отличие от Мудрости, про свою хламиду не забывал и ограничился лишь вздохом, зато на диво тяжелым и мрачным. - Кстати, никто случайно не знает, где моя трубка? - как ни в чём не бывало вопросил Третий. Теперь уже все начали повторять за Тринадцатым, а тот принялся копаться по многочисленным стеллажам и шкафчкам огромной комнаты, а Мудрость, посмотрев на его возню, вздохнул и, не поворачивая головы, просто протянул раскрытую ладонь к близнеца. Те принялись с недоуменным видом переглядываться, когда Пятый скосил на них глаз - возмущенно забухтели, но стоило ему только пригрозить отдать их в качестве личных рабов, точнее помощников Майтре на неопределённый срок, то Узы сразу же вложили искомое в протянутую ладонь и раздражённо отвернулись, скрестив руки на груди и обиженно надув губы. Может Тринадцатый и выглядит душкой, но стоит ему заняться исследованиями, как он тут же превращается в настоящего садиста и начинает издеваться над каждым, кто попадётся ему под руку. Так что да, страх близнецов перед Майтрой был близок и понятен каждому, что совершенно не мешало им использовать его в собственных интересах против друг друга. - Вот, - передал Вайзли трубку Джойду, - держи. - О, благодарю, ты меня очень выручил. А табака, случаем, ни у кого не найдётся? - Майтра поцокал языком и снова отправился разгребать завалы барахла, но одного взгляда на близнецов было достаточно, чтобы понять, что табак у них есть, причём тот самый, принадлежавщий именно Третьему. Но тот уже и сам просёк фишку: - Пусть их, должно же и им что-то достаться, к тому же..., - тут он резко вскинул руку и ловко схватил брошенный ему Одарённостью мешочек с требуемым содержимым. - Спасибо, Майтра, ты настоящий брат, - улыбка у Третьего получилась немного проказливой, но в тот момент он не контролировал эмоции, желая поскорее впустить в лёгкие ароматный дым и полностью сосредоточился на достижении этой нехитрой цели. На это Тринадцатый лишь возвёл очи к небу и зашептал молитву к Создателю собственного сочинения (бытует мнение, что тот даже слышит). А впрочем, это вполне могло быть и ужасное проклятие на головы великовозрастных балбесов, по какому-то досадному недоразумению являющихся старшими. В таком случае их уже посылали к Ною, обязательно пребывающему в ужасном гневе, и в красках описывали всё то, что Прародителей с ними сотворит. Очевидно то, что в гневе Ноя на их памяти никто не видел, его волновало мало. Да, самый младший их брат был непредсказуемым малым и пускай к этому уже все привыкли, но мороз по коже во время такого недовольного "бубнежа" у всех бегал исправно. Таких одержимых в Семье их было двое: и если Страсть всюду следовала за Первым, то Майтра заглядывал в рот Создателю, не упуская ни единого слова. И тем жальче было бедолагу: Одарённость существует уже пару веков, а рядом со своим обожаемым Создателем провёл всего-то два века, а теперь его и близко не подпускает. Впрочем, он вот уже как век никого из них подле себя видеть не хочет, разве что Джойда терпит да Первому иногда позволяет себя навещать. Просто несчастный ребёнок, внезапно лишённый родительской ласки и совершенно не понимающий за что. Вот Майтра и занимался самокопанием в попытках выяснить причину, по которой его буквально "вышвырнули" из дома как надоевшего питомца. Нельзя сказать, что в своих домыслах он был одинок - эта тема, как ни странно, занимала мысли каждого из членов Семьи: "почему же Он от них отдалился?". Они спрашивали сами себя и не находили ответа. Мудрость не сомневался - причина есть и она достаточно веская для принятия таких серьёзных мер, ведь раньше они довольно часто проводили время все вместе или общались с Ним наедине. Но вернёмся к Майтре: Справедливости ради, стоит отметить, что это его маниакальное желание докопаться до истины в этом вопросе - единственная незрелая черта, в остальном он на голову превосходит своих более старших родичей, разве что это "остальное" не являлось их сущностью. Ну, на то он и Одарённость. Примерно из таких мыслей и состояли размышления Вайзли, когда он думал о Майтре. А особенно жалко Тринадцатого было в те моменты, когда Третий начинал стенать о недостатке внимания к своей персоне со стороны Ноя, а то, что он чуть ли не единственный, кому это внимание вообще перепадает, его местами эгоистичная натура предпочитала не замечать. К счастью, такое бывало очень и очень редко. Увы, но когда Джойд стал женщиной, всё только ухудшилось. Хвалёной женской чуткости на чужие эмоции у этой бесчуственной маленькой дряни не было и в помине, но в Семье всё равно о ней заботились. По старой памяти о брате, так сказать. - Если бы я захотел представить тебя женщиной, то она была бы красивой, чувственной, ироничной, но с прекрасным чувством юмора, умной, вечно с трубкой доверху набитой табаком в руках и тоской напополам с печалью по неразделённой любви во взгляде. Вот какой женщиной ты должен был стать, уверен многие со мною согласятся. Но даже если нет, мне трудно представить, что именно должно было случится, что из тебя получилось это... Она понятия не имеет даже о твоих устоявшихся многовековых привычках, без курева и позёрства ты уже не ты. Вот и потрудись нам объяснить, что именно с тобой сталось, - голос Трайда, раздавшийся из тёмного угла, заставил всех вздрогнуть, а язвительность интонаций пробуждала интерес. Что ни говори, а с проявлением эмоций у Правосудия дела обстоят откровенно паршиво. - Какой большой монолог, вот это да! - близнецы тут же оповестили всех о своём наблюдении восторженным криком. - Да, действительно, - согласился Третий, - и, на удивление, довольно лестное мнение о моей натуре. Особенно неожиданно, что это именно твоёмнение, - и немного нервно расмеялся. Ему хотелось верить, что присутствие при их разговоре и даже непосредственное участие в нём Трайда нервировало не только него. - Ну так что же, изволишь ли наконец прояснить происходящее? - лениво и чуть устало вопросил Мудрость. - Видимо, всё-таки придётся, - мрачно подтвердил Джойд. - Это была сделка, - тяжко обронил он в предвкушенную тишину и, в лучших традициях вдохновлённых садистов, замолчал. Тишина постепенно становилась возмущенной, а Третий всё глубже погружался в воспоминания: - Это была сделка, - повторил он медленнее и более задумчиво, чётко выделяя слова, когда тишину уже готовы были разорвать разъярённые вопли уставших от ожидания Ноев. - И я уже почти уверен, что вреда мне от неё в разы больше, чем пользы. Я попробую вам объяснить, но вряд ли у меня получится сделать это более или менее внятно. Не знаю, в какой момент я окончательно устал от этого всего, но единственным способом прояснить ситуацию мне почему-то казалось "Воззвание к Крови", - начал он, покуривая трубку. - Точнее не к самой крови, а к силе в ней спящей. Я хотел поговорить с воплощенной тёмной материей. Эти слова произвели даже больший фурор, чем он ожидал. - Погоди, ты что, серьёзно?! Она же нас терпеть не может! - с негодующим криком Мудрость свалился со стула. - Тёмная материя - это ведь личная сила Ноя, на основании которой он нас и создал. Она бушует в нашей крови, из неё состоят наши души, именно она даёт воплощение слову-сущности, что мы олицетворяем. А еще она действительно не очень нас жалует, - добавил немного конкретики Майтра. - Боюсь, вы несколько преувеличиваете. Она, скорее, просто ревнует..., - голос Джойда утратил уверенность под испепеляющими взглядами всех присутствующих, исключая разве что Уз - они так ничего и не поняли, либо же притворялись. - Тебя трудно назвать безмозглый идиотом, но именно безмозглым идиотом назвать и хочется, - подвёл итог Трайд. Третий стущевался. - Так о чем вы всё таки с ней говорили? - напомнил о сути разговора Тринадцатый. - Ну, я должен был отдать ей сердце Ноя... - Что! Но у него в груди же...пусто?...правда же? - крик был как будто бы отовсюду. - Пусто. Да, конечно же там пусто. Для нас. Ноев. Всё замолчали. Пятый, так и не поднявшийся с пола, обречённо застонал. - Что ты имеешь в виду? - вымораживающий голос Трайда оказался единственным островком спокойствия в буре хаоса. - Я не знаю. Тёмная материя сказала, что в его груди, заместо сердца, прячется что-то иное. Пряталось, по крайней мере. Чужеродное для самой её сути, сути каждого из нас. Она сказала, что оно смертносно для любого из нас, но является столь же неотъемлемой частью Него, как и она сама. И это что-то жутко её раздражает. - Оно не убивает Создателя, но способно убить нас? - Верно. Более того, оно уже делает это. Оно уже убивает нас. - Но как...? Как такое возможно? Всё вокруг угрюмо молчали, ожидая объяснений... - Я не знаю, - фраза на выдохе обречённо сорвалась с его/её губ. - Но не думаете же вы, что мы умираем ни с того ни с сего? Этому же должно быть какое-то разумное объяснение, верно? И если в самом начале наши смены воплощений ещё можно было списать на смерть по глупости, неопытности, слабости и неизученности собственных сил, то сейчас-то что? Вопросы без ответов. Самые неудобные и самые нелюбимые вопросы не только для Ноев, а вообще для каждого мыслящего существа. - Так почему же она, - Трайд кивнул на тело Третьей, ныне занятое настоящим Джойдом, - получилась такой...дефектной? - Как бы получше объяснить... Наши души сами по себе стремятся принять облик, наиболее им подходящий. Так уж получилось, что я ни разу до этого не менял облик вместилища и с этим довольно тяжело смириться, к тому же, воззвание к тёмной материи наложило свой отпечаток и теперь это моё воплощение время от времени немного...переклинивает..., - поймав на себе скептичные взгляды, тут же возмутился. - Ну, слушайте, я, конечно, встрял по полной, но зато сколько всего мы узнали, так что проявите немного уважения к своему брату и извольте потерпеть! Однако, наткнулся лишь на сочувствственные и жалостливые взгляды: - Ну что опять? - вырвался хрип из внезапно пересохшей глотки. - Чего вы на меня так смотрите, будто я неизлечимо болен и валяюсь в постели присмерти, пребывая в ужасной агонии? Да и какая разница, помру и снова восстану, подумаешь, нашли проблему, - он снова неловко рассмеялся, потерянно всматриваясь в лица присутствующих. - Просто... Ты такой...живой, что ли? - выразил всеобщие мысли Дебитто, пока остальные удивлённо на него глазели, открыв рты. Он немного смутился от всеобщего внимания и тут же затораторил, поясняя свою мысль: - Ну а скажете "нет"?! Вы вообще когда в последний раз с ним нормально разговаривали, чтоб потом от его тоски вешаться не тянуло?! - Нои задумчиво впярили очи в потолок и нахмурили брови: - "И действительно, когда?..." - промелькнула мысль в головах у уважаемого собрания. Теперь на адекватного Джойда смотрели как на самое настоящее чудо и, в другой момент, его эго обязательно бы раздулось до небес, но ситуация как-то не способствовала. Однако, кое-какое действие она всё же спровоцировала - Джойд был польщён, а это значит, что сейчас его пробьёт на откровенность, что совсем не есть хорошо. Откровения о самом себе он страсть как не любил, в особенности, когда сам же их и выбалтывал. - Эй, ребята..., - обстоятельства сделали его чрезвычайно скромным и неловким, что уже начинало подбешивать. Сущность Ноя неодобрительно завозилась, вторя его собственному негодованию. Весь парадокс был в том, что бесил он не только сам себя же, но даже и собственную сущность, из-за чего все части его "я" впадали в ступор, заставляя раздражаться ещё сильнее и побуждая отвлечься от этого порочного круга любым доступным способом. - Уважаемые, - внезапно рявкнул Третий, привлекая к себе внимание и тут же об этом жалея. Под вопросительными взглядами он снова сник и, нервно теребя пальцами трубку, продолжил: - В общем... Это не я на вас орал... Подняв глаза, он обомлел: во взглядах родни жалости стало даже больше, чем пару минут назад. Особенно пугал Трайд - в его глазах было столько приторного сочувствия, что аж тошно. - Ну конечно же это был не ты, брат, - голос Второго, сочящийся сладкой патокой, теперь будет сниться им всем в кошмарах, и невольная дрожь прошлась через их тела. - Ведь кричало твоё женское воплощение, в чём я уже порядком сомневаюсь, а не ты сам... - Да нет, постой же, погодите же, - возмущенный крик вырвался из горла сам по себе, - вы просто не поняли, что я имел в виду... И не надо со мной как с душевнобольным разговаривать, - он кричит на Трайда, земля ему пухом, упаси Создатель переродиться в ближайшее столетие. Да, кричать на Трайда было чревато - его статус палача и надзирателя, а также наличие уникального клинка, настоящего орудия пресекания жизней зарвавшихся родственников, заставляли членов Семьи дальновидно его опасаться. - Ну тогда что же ты хотел сказать на самом деле? - осторожно спросил Вайзли. Третий сразу же сдулся и замолчал. К Создателю Создателя, он прямо сейчас же пойдёт и утопиться в бархане, коих в этой местности огромное количество, дело за малым - осталось лишь добраться до пустыни. - На вас орал не я, - один глаз тут же зажмурился, а тело сделало предательский шаг назад, - на вас орал не я, а тёмная материя... Град всякого хлама, тут же в него полетевшего, он мужественно встретил лицом к лицу. Естественно, заранее лишив тело всякой материальности... ××××× Открыв глаза ранним утром, он не сразу понял где находится, а потом сонный мозг принял решение немного потупить в потолок. Спустя какое-то время, до сознания дошли последние воспоминания и место дислокации его тушки было определено как короткая и не шибко удобная софа, очень вряд ли предназначенная для сна (сейчас он сокрущается о недостаточной мягкости дивана, а в лучшие свои годы был безмерно счастлив проснуться где-нибудь, кроме свалки), в библиотеке ноевского Приюта, где он отныне якобы Царь и Бог, а на самом деле просто сосланый подальше от приличного общества. И мало того, что попал он неизвестно на сколько, так внутри ещё и крепла уверенность, что "Царь и Бог" он здесь разве что номинально. Не то чтобы отсутствие власти в замшелом приюте так его беспокоило, но местный серый кардинал уже выбрал его в качестве объекта для своих издевательств, а за своим авторитетом сподобились повторять и детишки. Причём вполне успешно - никаких сил не хватит с ними нянчиться. Надо бы отдать им на растерзание рыжего, да и седой вряд ли будет сильно против. Вставать не хотелось совершенно: тело ломило, как после знатной резни, а в душе что-то беспокойно ворочалось. Ной внутри, должно быть, натурально изнывал от тревоги, раз уж Тики смог его почувствовать - что ни говори, а связь у них с "внутренним демоном" откровенно паршивая. Тут он поймал себя на мысли, что снова разграничивает себя и Ноя, в то время как никакого "внутреннего демона" нет. Есть только он, Тики Микк. Демона нет. Ведь, он, Тики, и есть этот самый демон. Глубоко внутри него никто не живёт, никто не отравляет его жизни. Никто, кроме него самого, конечно же. Да, вполне вероятно, раньше существовал какой-то другой Тики Микк - совершенно обычный человек. Ну, как обычный - аристократ, наследник целого состояния, вполне хорош собой, его ждала бы роскошная сытая жизнь без всяких лишений. Естественно, пока он не исчез. Пока душа Джойда не поглотила душу того, другого Тики. И вот уже больше десятка лет, Тики Микк - ничто иное, как "людское" имя Джойда. Всё. Ему давно уже пора принять это как данность и закрыть сей вопрос, но раз за разом он продолжает себя изводить им. День за днём. Месяц за месяцем. Год за годом... "Да сколько можно?!... В этом ведь нет никакого смысла!" - в самом начале отвечали члены Семьи на его вопросы, но он не мог перестать. Даже сейчас, когда задаёт эти вопросы уже самому себе. Он ведь Ной, верно? Тогда почему, почему же он так от них отличается? От остальных. Почему...? Да потому что после пробуждения для него ничего не изменилось. Совершенно. Да, теперь у него есть некоторые способности, он может менять облик, есть Семья из подобных ему. Да, вне всяких сомнений, раньше этого не было, отрицать нельзя. Но... Внутри он остался всё тем же юнцом, что и до принятия сущности. Тики Микк не стал Третьим Апостолом Ноя, он всё ещё был слишком человечен. Он продолжал быть человеком. Растерянным, молодым, наивным и глупым. Он испугался. Перенёс эмоциональное потрясение и попросту сбежал. И никто, ни один из его новоявленной семейки не поспешил ему на помощь. Не объяснил, не был рядом, не подставил плечо, не поддержал. Да даже банального "Мы здесь, дружище, помни об этом. Ты всегда можешь к нам обратиться и мы обязательно потянем тебе руку помощи" было бы более, чем достаточно, чтобы хоть немного его успокоить, придать уверенности в завтрашнем дне. Нет, он бы конечно всё равно ушёл, но эти слова помогли бы оправиться поскорее. Но, увы, они так и не прозвучали. Когда, спустя пару лет, он всё же смирился и решил поинтересоваться, почему же его в столь трудный период предоставили самого себе, то наткнулся на недоуменные взгляды: "А какой в этом смысл? Ты же всегда убегаешь, переживая всё это самостоятельно, сколько не пытайся тебя остановить. Вот мы и перестали. В одиночку у тебя всегда лучше получалось это принимать." Тогда он впал в ступор от шока, скомкано попращался и быстро исчез. Каждую ночь следующей недели он особо жестоким способом вырезал по бандитской группировке по всему миру, передвигаясь с помощью ковчега. А в оставшееся до рассвета время портил элитных шлюх в дорогих борделях. Потому что хочешь не хочешь, а хвалёный ноевский садизм и имя сущности это вам не дворовая кошка чихнула. Да, излишняя жестокость и яркий шлейф соблазна стали его постоянными спутниками. Убийства и секс - если добавить к этой парочке ещё и достойное пойло, то получится рецепт идеального вечера для обеих частей его сущности. Это, конечно, безусловно не всё, что способно доставить ему удовольствие, но стабильно одну ночь в неделю он проводит именно так. Так прошли три первые стадии принятия - отрицание, гнев и торг. Смысла в этом было мало. Депрессия длилась всего пару дней - он заперся в своём поместье, разогнав всех слуг, и пил. Долго и нудно. А ещё думал. Мысли были горьким и жалобными. Через неделю ему полегчало. Он смирился. Нет, не так. Его заставили смириться. Да, так лучше. Правильнее. В алкогольном угаре (пожалуйста, не спрашивайте, сколько именно он выпил, все равно не вспомнит), грязный и немытый, со всклоченными волосами, он шатался по улицам, пока из себя - сиятельного маркиза не превратился в себя - бродягу. Изрядно шатаясь, куда-то шёл, что-то бормотал. Как будто бы искал кого-то. И он действительно искал. И даже нашёл. Возможно, лучше бы всё-таки не находил, не травил бы свою тёмную душу. Но всё равно понимал - что случилось, то случилось и в прошлое не вернуться. Отчего-то Время Ноя никто так и не создал. Далеко же он забрался от собственных владений. Маленький шахтерский городок, заполненный чёрным смогом от чадящих фабрик, потребляющих шахтерский же уголь. Всё в том городке было грязным: казалось, гарь осела не только на фасадах небольших лачуг, не просто вымазала в своей грифельной краске лица рабочих, но и пропитала сами их души своим свербящим смогом. Там было много бродяг и ещё один никого не удивил. Пара монет, с которыми он вышел из поместья, давно кончились, но он всё равно не просыхал - до профессионального шуллера ему было ой как далеко, но имеющихся навыков с головой хватало, чтоб морочить головы наивным простакам. А ещё когда-то у него неплохо получалось воровать. Со способностями Ноя делать это стало в разы проще. Раньше, только получив эту силу, он намеренно старался не использовать её без крайней необходимости. И, стоит признать, у него даже получалось. Примерно в восьми случаях из десяти. Он хорошо себя контролировал, правда, но сущность всё равно прорывалась наружу, обходила все ограничения. Ной внутри не слушает разум, только сердце. В этом они до абсурда похожи с экзорцистами. Чем больше и насыщеннее эмоции, тем лучше подчиняется сила. Когда он в первый раз после обретения по-настоящему вспылил, то почти ужаснулся. Их шайку тогда отказывались пускать в вагон даже с билетами. Тогда он пошёл к их главному и выслушав идиотские доводы того ублюдка, вне себя от гнева разрезал его барьерами на небольшие кубики. Они в кои-то веки решили поступить по совести, ехать, не таясь подобно амбарным крысам, а в открытую. Получилось так себе. Они затаились, а ночью пробрались на проезжающий мимо состав и снова поехали зайцем, дав на лапу проводнику. Поезд ехал по совершенно другому пути и вместо очередной шахты им пришлось работать на каменоломнях. Он так и не объяснил им, что именно тогда произошло. В следующий раз он крупно наследил, перебив всех посетителей старого вонючего кабака. Всё бы ничего, но среди трупов оказался и высокопоставленный чиновник, так что расследованию дали ход. Вот честное слово, лучше бы не давали: в подвале того заведения делали и хранили на редкость дрянной наркотик - смертность от него была невероятно высока, качество едва ли выше чем у мышиного дерьма, зато и цена соответствовала. Вещество было новым и особого распространения пока получить не успело. Одного из товарищей Тики как раз и наняли этим заняться - с деньгами у них тогда было особенно туго, каждый хватался за любую работу, даже за самую грязную. Приятель слёг через неделю и умер на следующее же утро вместе со своими клиентами, успев поведать им о нанимателе. Устроенная им резня была лишь местью, не более того. Если бы не тот чиновник, который, как потом оказалось, крышевал тех мразей, всё было бы в порядке. Семья вышла на него по эманациям тёмной материи на месте убийства. Как же глупо получилось. Граф нашёл его через месяц и со словами "погулял и хватит, пора возвращаться домой", превратил те самые "два из десяти случаев" в работу. В очень-очень грязную и ещё более неблагодарную работу. В его работу. Ну да мы отвлеклись. Так вот, тот городок был совершенно типичным шахтёрским поселение - угрюмым и мрачным. Так ему, по крайней мере, казалось сначала. А потом он увидел них. Компания из нескольких крепких мужиков и нескладного подростка - чумазые и усталые, они шли и смеялись во все горло. Он смотрел на них и забывал обо всём, связынным с Ноями, забывал о боли и отчуждении, печали и статусе неполноценного. Он хотел туда, где его считали равным. Не помня себя, он медленно поднялся. Сделал шаг. Другой. Медленно приблизился к выходу из грязной подворотни. Протянул руку, будто пытаясь остановить, привлечь внимание трудяг, но окаменел на самой границе света и тьмы, пораженный. Какое право он имеет вернуться? Верно, никакого. Как смеет он играть уже разыгранными картами? Он не настолько хороший шулер, чтобы использовать уже сданные карты. К тому же, он заложил свою жизнь за их жизни. Стоит ему лишь приблизиться, как эти жизни тот час же оборвуться. Готов ли он на это? Нет. Нет, он не готов. В тот момент, он как никогда раньше проклинал свою человечность. Глаза налились золотом, кулак, впечатавшись в стену каменного дома, пустил по ней паутину трещин. Он сдержался, не обратился, не дал им пострадать. Молодец, Тики, сходи-ка похвастайся Графу, он обязательно выдаст тебе леденец, назовёт "малышом" и умилённо потреплет по шёчке. Всё, как ты любишь. Тут он заметил, что за ним кто-то наблюдает. Подросток, Изу - тот мальчуган, которого они когда-то подобрали. Микк сунул руку под одежду и достал маленький, но тяжёлый холщовый мешочек с завязками из бечёвки. Подкинул пару раз в воздух и швырнул за полтора метра от границы, отделяющей тьму подворотни от тусклого света улицы. Аккурат под ноги тонкому подростку. Пару мгновений пристально наблюдал за мальчишкой, которым запомнил этого парнишку, дабы убедиться что кошель попал в руки адресату и, не отводя взгляда, стал тихо отступать назад, понемногу проваливаясь в стену и походя призывая дверь Мечты. Когда он уже почти что рухнул в тёмный провал прохода, Изу вгляделся в подворотню и успел заметить янтарно-желтые звериные глаза и устрашающую, растянутую до самых ушей зубастую улыбку. Он ещё минуту не мог отвести взгляда, хотя гримаса уже давно исчезла. - Изу, ну ты где там? - с другого конца улицы призывно махали руками его старшие товарищи. Он бросил взгляд на тяжёлые именные серебряные пугавицы в своей ладони и запихнул их обратно в кошель к, как минимум, ещё десятку таких же и потуже затянул узелок. Парень сорвался на бег, стремясь догнать ожидающих его людей, а в голове отчаянно пульсировала мысль. Тики...? ××××× Тики всё ещё валялся на софе, погруженный в собственные мысли когда боковым зрением заметил движение в зеркале. В следующий момент он уже стоял рядом и вглядывался силуэт в непонятного цвета балахоне, оставляющий открытыми только обоженные, закоптившиеся ладони. Через мгновение он стоял на коленях на покрытом осколками полу. На секунду прикрыл глаза. Он всё ещё стоял перед на коленях перед зеркалом, но осколков уже не было. Ной стенал уже не глубоко внутри, а гораздо ближе - тоскливый вой проник в мысли. О произошедшем напоминала только запекшаяся кровь на уже затянувшихся порезах. На третьем этаже, в нескольких лестничных пролётах, комнатах и коридорах от библиотеки, спал Аллен Уолкер. ××××× На горном выступе, возвышающимся на озерной глядью, стоял алтарь из лавового камня. Силуэты, его обступившие, поднимали с озерного дна визжащие изорванные сгустки и передавали затянутым в белые перчатки рукам. Руки осматривали сгустки на свету, исходящем от распростертого на алтаре тела, постукивали пальцами по невидимым подбородкам, вспарывали на теле давно зажившие шрамы, сцеживали льющуюся из них черную ядовитую кровь, штопали их искривлёнными сгустками-заплатками, раскрывали грудную клетку и вкладывали в неё забытое хозяином в банке заспиртованное, едва бьюшееся сердце. Закончив, оценивающе хмурились, придирчиво осматривая проделанную работу, заматывали тускло светящееся безмолвное тело тугими бинтами, одевали в струящийся снежный плащ, клали на застывщее лицо серебряную маску. Силуэты приносили из тьмы сияющий меч вкладывали в неподвижные ладони. Они подхватывали тело, подносилы к краю скалы и скидывали с обрава прямо в озеро. Стояли на выступе и ждали, пока поднятая ими рябь не успокаивалась и вода снова не становилась зеркальной поверхностью. Где-то далеко от этого места Аллен Уолкер открыл глаза. Удивился активированный чистой силе, встал с кровати и пошатываясь направился в ванную. Иногда ему снилось, что для призыва меча необязательно было жертвовать левой рукой. Он считал бы такие сны хорошими, если бы помнил хоть что-нибудь кроме тревожной темноты и полной неспособности пошевелиться. Поэтому эти сны для него были просто странными. Едва ли страннее его самого.