Горящий остов

Казалось, если лишить Наруто голоса, единственным звуком в комнате останется стук палочек. Хината не проронила ни слова с самого начала трапезы, искусно отыгрывая роль преданной жены: накрыла ему место во главе стола, подала первому полную тарелку, заварила его любимый чай. Сомнений не оставалось. Этот брак не просто прикрытие, слишком хорошо она знала все его привычки, а даже если и так, то Хината идеально вела эту игру. Саске всегда и везде привык искать двойное дно, недоверие стало главенствующим чувством, и, не будь он таким параноиком, возможно, даже поверил бы ей. Но выражение лица, поворот головы, нежелание встречаться с ним взглядом — всё указывало на то, что Хината тщательно пытается что-то скрыть. От зоркого глаза не скрылось, как эти двое смотрят друг на друга, когда им кажется, что никто не заметит быстрого взгляда. Саске, изучивший товарища вдоль и поперёк, не мог не отметить, как тот чуть поворачивается корпусом в сторону молчаливой Хинаты, пытается рассмешить, добиться хоть какой-то реакции, а та, видимо, боясь выдать себя, продолжала молчаливо улыбаться и прятать смиренный взгляд под густой челкой. Комедия, фарс, не иначе. Откуда-то из глубин подсознания надвигалась волна раздражения, хотя с чего бы? Те Наруто и Хината, которых он знает, уже давно счастливо женаты. Им не приходится маскировать свои чувства, прятаться и хоть как-то сдерживаться в его присутствии. Но невесомое соприкосновение их пальцев не ускользает от зоркого глаза. Так ведь не должно быть?! Здесь. Ему бы посочувствовать здешней копии себя, да вот только кто знает, где тот пропадает. Наруто ушёл сразу после ужина, долго мялся на пороге, несколько раз повторил, как сильно Хината скучала по Саске в его отсутствие, и, кажется, буквально выцарапывал каждую минуту в их компании, не желая уходить. Саске и сам не хотел оставаться тет-а-тет с женой, но задерживать его ещё дольше было выше его сил. Наконец входная дверь захлопнулась, скрывая за собой озадаченное лицо вечно улыбающегося Наруто. Хината продолжала сжимать дверную ручку, прислонившись лбом к дверному полотну, и шумно выдыхала. — Постелить как обычно, Саске-кун? — по опущенным плечам и отсутствию зрительного контакта можно было догадаться, её так же гнетёт его общество. — Да, пожалуйста. Его немногословность в данной ситуации играла только на руку, да и природная тактичность Хинаты была как нельзя кстати. Судя по всему, её разрывало от вопросов, но она продолжала молчать, прятать взгляд и держаться от него на расстоянии вытянутой руки. Пышная юбка сарафана колыхалась от каждого её шага, на мгновения обтягивая стройный стан, но уже в следующую секунду словно маятник качаясь в противоположную сторону. Она двигалась по коридору подобно кошке, казалось, совершенно бесшумно. Саске просто следовал за ней. Тем более, откуда ему знать, что это за «как обычно». Хината аккуратно толкнула дверь комнаты на втором этаже и зашла внутрь. Аскетичного вида спальня не вызвала сомнений — это его уголок. Небольшой стол, односпальная кровать, комод и кресло в углу. Ничего лишнего, сплошной функционал и спокойные оттенки. Почувствовав скопившуюся за день усталость, Саске опустился в кресло, растирая пальцами переносицу. Перспектива спать одному его на самом деле порадовала, меньше проблем, больше времени на «подумать». Девушка ловко и быстро управилась с постельными принадлежностями и направилась к выходу. — Что у вас с ним? — слова вырываются прежде, чем он успевает это осознать. Саске издаёт протяжный выдох, костеря себя почём зря, ведь она почти ушла. Зачем он озвучил крутящийся в его голове весь вечер вопрос?.. Хината останавливается, будто пригвождённая к полу, и Саске в который раз за сегодня изучает её спину. Её выдержке можно позавидовать, даже сейчас сохраняет ровной осанку, несмотря на явно кишащее эмоциями нутро. — Саске-кун… — Хината натягивает очередную маску на лицо, тщательно пряча любое проявление настоящих чувств, но так и не поворачивается к нему, будто боится, что одного его взгляда хватит, чтобы тщательная маскировка пошла по швам. — Мы же уже обсуждали этот вопрос: я — твоя жена, а Наруто-кун никогда не позволит себе предать тебя… — Наруто себе не позволит? — Саске подаётся вперёд, опираясь локтем о колено, и продолжает буравить спину взглядом. — А ты? Она возвращается к креслу мягкой поступью и опускается на ноги перед ним, накрывая холодную ладонь своей рукой. — Я никогда не забуду, что ты сделал для меня, Саске-кун, — кажется, она впервые за вечер говорит с ним искренне и глядя в глаза, — и до конца своей жизни буду благодарна за это. От её невесомого прикосновения словно прошибает током. Хотел бы он знать, что здесь такое произошло, но спросить — значит выдать себя. Он буквально осекает себя, в который раз напоминания, что главной целью его пребывания здесь является свиток. Надо просто побыстрее его расшифровать и оставить все эти проблемы местному себе. Несмотря на вопящий в голове голос разума, Саске не может оторвать взгляда от её лица. Конечно, он всегда отмечал её красоту, тонкий стан, гладь волос, пухлые губы. Ещё в детстве эта зашуганная девочка приковывала к себе его взгляд по одной простой причине: она никогда на него не смотрела, в отличие от остальных одноклассниц, что не давали ему прохода. Он настолько был ей неинтересен, что уже этим она стала интересна ему. Но учёба, тренировки, месть, побег… Много каких глупостей он натворил. А вернувшись, не мог не заметить: девчушка расцвела и безнадежно влюблена в самого большого остолопа на свете, в названого брата. Ему бы раскрыть Наруто глаза на то, вот только зачем? Что же он сделал такого? Почему женился на ней? Чёрное и белое, два обладателя сильнейших глаз, как они разглядели друг друга? — Саске-кун?.. — она первой не выдерживает этих гляделок и буквально выдыхает его имя, чуть сжимая холодные пальцы. Ему бы вырвать руку, спрятать буквально обожжённую её теплом кисть в глубину кармана, усилием воли подняться с кресла и бежать отсюда так быстро, как только возможно, но он не может даже пошевелиться, несмотря на то, что ощущение «неправильности» ситуации, не покидавшее его с самого начала этой своеобразной миссии, сейчас достигло своего апогея. Хината невесомым движением поглаживает подушечкой большого пальца его запястье, и, не будь он тренированным шиноби, возможно, такое прикосновение выбило бы его из колеи. Но само то ощущение, что ему приходится заставлять себя буквально насильно отключать эмоции, пугало. Ведь кто она ему? Жена лучшего друга? Тогда почему же он вообще реагирует на такие мелочи? Когда он начал тушеваться от её взгляда? Затянувшаяся пауза смущала обоих, он уже несколько сот раз пожалел о заданном вопросе, а она, видимо, теперь пыталась ему что-то доказать: не отнимала руки, не уходила, ловила каждый его мельком брошенный взгляд. Зачем-то провела рукой чуть выше к предплечью, задержавшись на секунду на родинке, что тёмным пятном выделялась на бледной коже, а дальше ещё выше — по скомканной в районе локтя подвёрнутой рубашке, пока он сам не заметил, как её ладонь оказалась на его затылке, вплетаясь в спутанные волосы. — Саске-кун… — она выдыхает имя, обдаёт жаром горячего дыхания и нежно касается своими губами его. Он говорит себе, что просто не успел среагировать как надо, что если оттолкнуть её сейчас, это может показаться слишком подозрительным. Ведь он же не должен себя рассекречивать раньше времени? А что может быть естественнее, чем поцелуй с собственной женой?.. Женой… Мысли путаются, он больше не может сохранять и толики былого благоразумия, внизу живота начинает разгораться одно из самых что ни на есть естественных желаний, а её губы слишком мягкие, манящие, просящие. Как будто помимо своей воли, только на уровне инстинктов, он проталкивает свой язык и изучающе проводит им по её зубам. Хината издаёт тихий стон, когда он рывком усаживает её на свои колени, сам откидываясь на спинку кресла. Шею щекочут её волосы, а от непосредственной близости слишком горячо. От елозящих по его члену ягодиц становится окончательно невыносимо, уже больше не хочется сдерживаться, аккуратно водя рукой по её волосам. Хочется сжать ладонью упругую грудь, стянуть тесные брюки и в полной мере насладиться сводящей с ума… женой? В порыве он прикусывают её губу и остро ощущает металлический привкус. Вкус крови отрезвляет, и внезапно возникший в голове образ розоволосой спутницы жизни окончательно приводит его в чувства. Он слегка отстраняется, показывая, что не намерен продолжать. Хината распахивает огромные глаза в недоумении, но не решается спросить. — Не сегодня, — Саске снова прикрывает глаза и устало трёт переносицу, пытаясь не смотреть на её красные от долгого поцелуя губы, взлохмаченные волосы и часто вздымающуюся грудь. Она не задает вопросов, лишь опирается рукой о подлокотник, чтобы подняться с минимальным соприкосновением друг с другом, и так же деликатно уходит из комнаты. Саске же еле находит в себе силы, чтобы добраться от кресла до кровати и буквально рухнуть в объятия подушки. Ему предстоит тяжелая миссия и потребуется всё имеющееся самообладание. А пока… пока надо поспать.