Горящий остов

Расшифровали. Все радовались так, будто полученные строчки что-то решали. Словно исписанный клочок бумаги хоть на шаг приближал их к разгадке. Просто ещё один шифр. Просто ещё одна загадка. Чутьё подсказывало, что они топчутся на месте, ни на миллиметр не став ближе к заветному ответу. Но не для всех остальных. Наруто, впрочем, как и всегда, искрился оптимизмом, Шикамару снисходительно хвалил команду недоучёных, а Сакура взахлёб рассказывала всем и каждому о внезапно осенившей её идее. Он сам себя убеждал, что произошедшее ничего не значит. Пытался усмирить зарождающееся чувство… зависти ли? Ему всегда с трудом удавалось признавать чужие успехи, хоть он и думал, что давно перерос этот юношеский максимализм. Ему бы следовало сказать всего лишь одно искреннее спасибо и заткнуть подальше клокочущее нутро. Но ему ведь надо быть первым, лучшим среди равных. Новые строчки впечатались в память, но понятнее не становилось. «Приют для Скитающейся луны» Он неосознанно поднял голову к полному диску луны, испещрённому кратерами. «На небе есть приют…» А что, если этот приют не на своём небе? Сакура стала приходить чаще, тщательно делая вид, что их последний диалог состоялся где-то в воображении. Приносила с собой еду, а он больше не отказывался. К сожалению, второго прорыва с расшифровкой всё никак не происходило, но от Сакуры хотя бы был какой-то толк, в отличии от его «подчинённых». Да и чего обманываться? Ему просто было приятно находиться в её обществе, улавливать лёгкие нотки цветочных духов, что перемешивались с запахами больницы и лекарств. Её бодрые рассуждения и местами глупые шутки. Она была такая… своя, что скулы сводило. Саске всё реже стал появляться «дома», будто бы забывал заботливо сложенное бенто по утрам и словно так уставал, что засыпал прямо на диване в гостиной. Старательно сводил всё общение с Хинатой к минимуму, прятал глаза, отвечал сквозь зубы. Вёл себя так, как следовало с самого начала. И пытался не замечать мешков под глазами и искусанных в кровь губ. Пускай его копия разбирается со своей женой. А его цель понять, что же значат те самые слова со свитка и как это может помочь предупредить возможную беду. В наличии угрозы он даже не сомневался. Сытое будущее не навсегда, и судьба готовит им другие, не менее опасные испытания. Его задача собрать как можно больше информации и быть готовым настолько, насколько это вообще возможно. Он загонял себя, не жалел. И врут те, кто утверждают, что жизнь в «полях» тяжелее умственного труда. Его бы воля, он бы уже ликвидировал очередную банду разбойников-отщепенцев, чем все эти свитки, формулы, шифровки. Саске не спал уже пару суток, изучая труды очередного летописца, на этот раз из Суны, в жалкой попытке понять содержащиеся в стихах отсылки. Тяжело. Саске и сам не понял, как уснул прямо над книгой. А когда звонкий женский голос вырвал его из объятий сна, резко поднялся, да так, что лихо потянул шею. — Хмммммм, — тяжёлый выдох сквозь сцепленные от боли зубы, как же это всё его достало. — По-моему, тебе пора хоть немного отдохнуть, — Сакура приняла классическую стойку «руки в боки» и изучала его своим профессиональным взглядом. — Некогда, — рука неосознанно тянется к шее, очень хочется растереть затёкшие мышцы, а не избегать осуждающего взгляда Сакуры. Она буквально пыхтит себе под нос и тихо возмущается его наплевательским отношением к собственному здоровью. Тяжёлая сумка прицельным движением оказывается на столе, а Сакура практически зарывается вовнутрь. Из недр, кажется, бездонной сумки на столе оказываются какие-то обрывки бумажек, сломанные карандаши, шелуха и миллион других предметов, отличающихся только размерами да цветом и о назначении которых он даже не догадывался. — Нашла! — она хитро прищуривается и победоносно поднимает над головой какой-то тюбик. Саске тяжело изменить положение головы хоть на градус, чтобы разглядеть, чему же она так радуется, поэтому он изображает самый незаинтересованный вид, который только можно. Но всё его напускное и отрешенное спокойствие в мгновение разбивается, стоит её рукам оказаться на его шее. В тюбике, видимо, содержалась какая-то мазь, судя по ментоловому запаху и холодящему чувству на коже. По спине бегут мурашки, а плечи рефлекторно подтягиваются к ушам в попытке защититься. Но на стороне Сакуры опыт и напористость. Она отточенными движениями растирает мазь по напряжённым мышцам, и ему даже на мгновение кажется, что боль отступает, а веки сами опускаются, позволяя отрешиться от реальности и отдаться ощущениям. Может, зря он сбежал от своей Сакуры? Может, зря не давал им шанса, зарываясь в нескончаемую работу? Может, стоит признать, что от всех бед не защититься, а неприятности случаются? Может, просто пора домой? — Саске-кун? — а вот её голос последнее, что он хотел бы услышать; руки Сакуры мгновенно перестают скользить по его шее, а пальцы напряжённо сдавливают плечи. Он приподнимается на стуле и не успевает и слова сказать как: — Хината! Забери мужа домой, он вон весь разваливается уже! — Сакура нервно смеётся, но своих рук не убирает. — Лучшую мазь на его стариковскую шею извела! — любому другому может даже показаться, что она и вправду сетует на потерю исключительного препарата, но его и, скорее всего, Хинату не провести, оправдывается. Потерянная Хината переводит взгляд с него на неё, пока не останавливается на аккуратной ладони Сакуры. Саске пытается прочитать хоть какие-то эмоции на её осунувшемся за последние пару недель лице. Ситуация более чем неловкая, но он и не думает её исправлять. — Спасибо, Сакура-сан, — Хината складывается в поклоне, эта вбитая на подкорку «воспитанность» не раз удивляла его, но именно сейчас вызывала совершенно другие эмоции, — он и вправду слишком много работает… Не выдерживая нагнетаемого напряжения, Сакура пытается отнять руки, но Саске одним чётким движением останавливает её, накрывает своей ладонью, крепче прижимая к себе. Хината сжимает своё предплечье и пытается отвести взгляд от сплетения их рук. На секунду прикрывает глаза, и ему кажется, он видит, как заходится её горло в попытке сглотнуть вставший посередине ком. Но это смятение длится не больше нескольких секунд, и вот перед ним снова та самая собранная принцесса клана Хьюга. Два аккуратно сложенных бенто оказываются на столе, а огромные белёсые глаза чуть блестят в свете настольной лампы. — Вам стоит хотя бы перекусить, — он лишь может догадываться, скольких её усилий стоит эта тёплая улыбка, что озаряет лицо, — а я не буду мешать. Снова поклон и закрытая дверь. Звук удаляющихся шагов и шипение в ухо: — Ты что такое творишь, а?! — Сакура рывком вырывает руку и бросается к двери. — Хината! Она быстрая, но он быстрей. Ей пора бы давно смириться. Несмотря на все попытки, тренировки, бессонные ночи… он сильней. Поэтому пара быстрых шагов, и Саске преграждает ей путь, закрывая спиной дверное полотно. Сакура может убеждать кого угодно и, скорее всего, даже себя, но она ничуть не изменилась. Эта болезненная привязанность, та, которую она гордо называет любовью, парализует её на уровне инстинктов. Он видит эту борьбу разума и эмоций, что происходит у неё в глубине души, но годы самовнушения делают своё дело, и она затихает. — Ну ты и ублюдок, Учиха, — она ругается для проформы, чтобы успокоить собственную совесть, а он вовсе не обижается, сам в порыве обзывает себя похлеще. — Просто работай, — пока Сакура ворчит и садится обратно на место, он разворачивает оставленное бенто. Омлет с помидорами. Кулаки непроизвольно сжимаются, а челюсть хрустит. Надо работать, просто работать.

***

Она заслужила каждый его холодный взгляд и колкий ответ. И готова стерпеть, проглотить и промолчать, но Сакура… Ей и так каждый раз казалось, что она украла её счастье, стащила буквально из-под носа. И сама себя не единожды убеждала по ночам, что находится на своём месте, а не заняла чужое. Но сегодня… их переплетённые руки, смущённая подруга и словно бросающий ей вызов Саске. Он мстит, будто специально доводит её до исступления. Заставляет глотать слёзы и сбивать ноги в кровь в попытке как можно быстрее сбежать от них. За пеленой скопившейся влаги в глазах она не разбирает дороги. Кутается в тонкую кофточку, небрежно накинутую впопыхах на плечи. Аккуратный носик забит от душащих рыданий, а жадно хватаемый ртом морозный воздух колет горло. Хината сама не поняла, как оказалась у аккуратно выкрашенного, но чуть покосившегося дома. Уголки губ сами поползли наверх: так много приятных воспоминаний связаны с этим местом. Её отдушина и место силы, дом, где она нашла «семью». Пара несмелых шагов, и где-то в глубине души зарождается мерзкое чувство. Она заслужила все эти страдания и просто обязана сама нести принятый на себя крест. Нельзя в очередной раз перекладывать свою ответственность, надо просто взять себя в руки и принять все последствия принятых когда-то ею решений. — Хината? — голос раздаётся где-то сзади, а её тень от света, проникающего сквозь открытый дверной проём, вытягивается далеко вперёд. — Что случилось? Она зажмуривается. Не успела сбежать и теперь придётся врать, ведь так не хочется снова втягивать его во всё это. Хината не сомневается, он примет любую её боль и попытается разделить её с ней, но она уже больше не может поступать с ним так… несправедливо. Плечи опускаются под тяжестью накинутой на них меховой куртки, а Киба широко зевает и устало трёт заспанные глаза. — Хватит мяться, по-о-о-йдём в дом, — он осторожно берёт её за руку и легонько тянет в сторону крыльца, — выпьем чая, и всё расскажешь. Она больше не сопротивляется, а озябшее тело млеет в теплоте куртки. В его доме тепло и уютно, несмотря на царивший в каждой комнате бардак. На маленькой кухоньке они с трудом умещались вдвоём. Киба старательно пытался не уснуть, облокотившись о висящий шкаф для посуды, пока Хината грела руки о чашку горячего чая, не поднимая глаз от созерцания вздымающегося пара. — И что этот надменный придурок опять натворил? — он не выдержал и после очередного зевка наклонился к раковине. Чуть вздрогнул, но тщательно умылся, судя по всему, холодной водой. — Н-ничего, — голос дрожит то ли от холода, то ли от всплывающих в голове картинок недавнего прошлого. — Оооох, Хината… — он беззлобно скалится, да и она давным-давно привыкла к этой его улыбке, — врать ты никогда не умела. Наверное, не стоит этого делать, особенно зная горячую натуру друга детства, да и происходящее не более чем дела её семьи, но Киба здесь и рядом, а ей плохо. Как никогда. Но это того не стоило. Не стоило лёгкого облегчения и свалившегося груза с плеч, пролитых на его кухне тем вечером слёз и его сбитых в кровь костяшек. Не стоило.