Сестра-близнец Сакуры Харуно

Раньше Сакура никогда не покидала деревню. Во всяком случае — надолго. В детстве они ездили всей семьей в страну Травы по каким-то торговым делам, но это было ужасно скучно. От родителей ни на шаг, причем Мио постоянно норовила влезть в неприятности, а Сакура всегда была старшей. А отец всегда говорил, что следить за проблемной сестрой — ее ответственность. Сакуре, может, было бы в разы интереснее, если бы Мио ее слушалась. Но та корчила рожи и показывала язык. «Попробуй заставь!» — заявляла мелкая негодяйка. — «Мы родились в один день!» После чего убегала. И носилась без передышки до тех пор, пока Мебуки не впадала в гнев. Злить маму в детстве было страшно. С возрастом — подростковым, конечно же — это уже стало делом принципа. Мамины наставления казались глупыми и навязчивыми, а Сакура уже была взрослая! К тому же — полноправный генин! А не какой-то студент Академии. — Не забудь аптечку, — говорила Мебуки, подкладывая Сакуре бенто с рисовыми шариками. — И вот еще вода… — Мам, — Сакура закатила глаза. — Я уже все взяла. Это всего лишь разведка. — Мало ли что может случиться! Это все-таки ранг С! — Сама знаю! Все, ушла. Наконец-то она хоть немного побудет без дурацких советов! Сакура посмотрела на небо — там было ни облачка. На улице стояла знойная жара, солнце нещадно палило макушку, несмотря на ранее утро. Сакура порадовалась, что большую часть времени дороги они проведут в лесу — высокие кроны деревьев создавали мнимое ощущение прохлады. На место встречи у выхода из деревни все члены команды номер девять пришли вовремя, но почему-то не торопились отправляться в путь. — Извините, я опоздал! — вскоре к ним подошел человек. Роста он был высокого, выше Назаки-сенсея, а лицо было совсем молодое. — Меня зовут Хару, рад знакомству! Оказалось, что Хару был посыльным, который и заказал помощь в расследовании исчезновений обозов с провизией. У него также была лошадь, запряженная в пустую телегу, и Хару, усевшись за вожжи, пригласил шиноби составить ему компанию. Серая кобыла, на вид сменившая уже первый десяток, покладисто отнеслась к незнакомцам и даже позволила Мисаки погладить ее бок. Сакура, которая тоже хотела потрогать шелковистую золотистую шерсть, решила не подражать Мисаки. А вот Такеши удостоился прижатых ушей и настороженного взгляда: лошадь посчитала его угрозой, но забраться в телегу позволила. «Звериный кекке-генкай», — поняла Сакура. Лошадь, очевидно, считала Такеши хищником или кем-то вроде. — Спасибо, что согласились помочь нашему селению, — сказал Хару, когда они тронулись в путь. — Не стоит, — улыбнулся Назаки-сенсей. — Может быть, вы расскажете подробнее о сложившейся ситуации? Как давно пропадают обозы? Были ли свидетели? В общем все, что знаете, будет полезно. Хару согласно кивнул. Страну Риса и страну Огня соединял торговый путь Инэкайдо, в былые времена самое широкое и популярное направление. Поселок Инаба, что расположился на границе, быстро развивался и обрастал постоялыми дворами. Еще не город, но уже и не деревня: обретя гордое название «села» Инаба остановилось в росте из-за политических проблем в стране Риса. Несколько лет назад там разразились военные конфликты между кланами шиноби, из-за чего торговый поток изрядно поутих. Упадок торговли моментально повлиял на жизнь в поселке: лишенные денежного потока, люди стали переселяться в другие города, глубже в страну Огня. Мигрировали чаще те, кто моложе — им нечего было терять; старики же предпочитали оставаться в насиженных гнездах и надеяться на лучшее. Кроме того, у многих семей здесь были свои гостиницы и участки земли, и бросать нажитое годами они не хотели. Сестра Хару и ее муж были одни из первых, кто покинул поселок. Сам Хару остался со старыми родителями: у матери болела спина, а отец имел недуг быстро все забывать и теряться в родных стенах. Раз в неделю жители ездили в соседний город Таку: продавать выращенный рис и ягоды, и закупаться товарами. Беда наступила там, где не ждали: участились нападения на обозы. Если быть точнее, нападений не было, обозы просто исчезали. Со слов Хару, жители Инабы сначала решили, что это разбойники орудуют, и такое бывало. Но, наняв охрану, обозы так же продолжали исчезать, а сама охрана заявляла, что никого не видела. — Что значит исчезали? Растворялись в воздухе? — спросила Мисаки. Хару пожал плечами. — Что-то вроде. Когда никто не видел, исчезали обозы. Когда жители нанимали охрану, то обозы оставались нетронутыми, а мешки с провизией в какой-то момент пустели. Я и сам стал жертвой такого нападения, отправился в Таку с мешками риса, приехал, оттащил мешки, а когда открыл, понял, что там внутри пустота. — Неужели вы не почувствовали, что мешки пустые? — недоверчиво спросила Сакура. — На ощупь: один-в-один были заполнены. — А если перевозить провизию открыто? — спросила Мисаки. Сакура фыркнула. Сразу понятно, что однокашница ни разу не ездила на торговлю. — Во-первых, товар может испортиться. Во-вторых, можно привлечь ненужное внимание. В-третьих, где ты видела рис, который не рассыпался бы на ухабистой дороге? — Я же просто предлагаю варианты, — обиделась Мисаки.

***

К вечеру они добрались до Таку. Поскольку надо было где-то переночевать, они остановились на постоялом дворе. Когда Хару ушел спать, они сели обсуждать план. — Ну, команда, ваши идеи? — спросил Назаки-сенсей. — Я думаю, что на людей накладывают гендзюцу, — заметила Сакура. Мисаки согласно закивала: мол, она также думает. Да, конечно. Мисаки скорее всего даже не думала, а просто поддакивала, пытаясь обратить на себя внимание. Сакура заносчиво вздернула нос и продолжила: — Возможно, имеет смысл поспрашивать местных, как часто, в какие дни, часы проходят кражи? Сколько торговцев было обворовано, кто они были, кому повезло. Может быть мы увидим какую-то закономерность. — Или например, какая именно провизия чаще всего подвергалась нападениям, — добавила Мисаки. Назаки-сенсей одобрительно кивнул. — Отличные предложения. Завтра утром мы разделимся и начнем опрашивать жителей и торговцев. Наша цель — собрать как можно больше информации. Сакура, Мисаки, Такеши, вы пойдете вместе и будете спрашивать людей, желательно торговцев. Я завтра буду встречаться с главой гильдии торговцев и местной стражей, чтобы получить их отчеты и записи о кражах. Ночью Сакуре не спалось, она постоянно ворочалась, и в итоге заснула только к утру. Снилось ей что-то абсурдное: кажется, что ее платья взбунтовались против хозяйки и не давали их надевать, а Сакура с криком бегала за красным платьем, и в таком виде ее увидел Саске и принялся громко хохотать. От ужаса девочка проснулась. То, что она во сне приняла за хохот Саске, оказалось лишь гоготом за стенкой. Торговцы, остановившиеся на постоялом дворе, вставали рано.

***

Город Таку славился своим богатым рынком и разнообразием товаров, которые сюда привозили из разных уголков страны. Основная улица города, Торий-до, вела к центру, где располагался большой рынок. Улицы были украшены фонариками и флагами с изображением рыб. Со слов прохожих ребята поняли, что в городе, начиная с этого дня, проходит недельный фестиваль сайры. — Я хочу сайру-гриль! — Мисаки тут же подбежала к прилавку, где на столах разложили жареных рыбок. Сакура фыркнула. Она и сама была не прочь попробовать, но соглашаться с Мисаки ей не хотелось. — Бывали у вас случаи краж обозов? — спросила Мисаки, купив себе вкусняшку. — Что-то не припомню, — продавец почесал затылок. — Вы можете спросить у других. Кстати! Скоро будет конкурс на лучшую рыбу-гриль, там соберутся лучшие кулинары. Если вы за меня проголосуете, я могу подарить немного сайры бесплатно. — Он из местных. Нужно спросить именно тех, кто прибыл из Инабы, — вставил Такеши, сверкнув стеклами очков на солнце. Однако проще сказать, чем сделать. Из-за праздника людей было слишком много. И все, как один, были из других мест, но не из Инабы. Ближе к полудню ребята нашли целый квартал продавцов риса, и вот тут уже удача им улыбнулась: все были из Инабы. Вот только… — Охранники воруют, — говорил высокий мужчина в возрасте. — Вот я ни разу никого не нанимал и никто у меня не воровал! — На один дюйм впереди — тьма, — сказал торговец помоложе. — Меня вот дважды обокрали, и каждый раз по дороге из Таку. Что же скажешь, я сам себя обворовал? — Я в чужие дела не лезу, кто ж тебя знает, — прищурился высокий. — Может быть, что-то необычное видели? — спросил Такеши. — Нам любая информация пригодится. Тут-то и выяснилось, что у почти всех торговцев болела голова в те дни. Но больше — ничего. Никаких подозрительных людей, ни следов краж. Обозы просто исчезали, словно по щелчку пальцев. Они поспрашивали еще людей, но никаких новых вводных не получили. — Мой кошелек! — вдруг охнула Мисаки. — Его украли! Такеши повел носом: — Мальчишка в черной майке, на три часа. — Вот я ему сейчас! — только и крикнула Мисаки, моментально скрывшись в толпе. — Надеюсь, она найдет нас, — пробормотала Сакура. Не хватало только потерять несносную Цуки. Впрочем, все они (кроме, может, Наруто) умели ориентироваться в незнакомых местах и находить направление. Иначе бы они не были шиноби. — Идем! — вдруг сказал Такеши и побежал следом за Мисаки. Сакура удивилась, но последовала его примеру. Они выбежали в переулок и увидели сокомандницу: кудрявая девочка схватила мелкого сорванца за шиворот и, потряхивая его, приговаривала «воровать кошельки нехорошо». — Отпусти-и-ите, я больше не буду, — ныл мальчишка, строивший жалобные глаза. — Отпустим, — к нему подошел Такеши. — И даже заплатим. — Такеши, ты чего? — удивилась Мисаки. — Он же вор! Такеши тем временем протянул мальчику монету. — Заплачу, если поделишься слухами о происшествиях по дороге в Инабу. Было ли что-то необычное? Или может, знаешь, кто обозы обчищает? — Так сразу бы и сказали, господин, — заискивающе улыбнулся парнишка. — Вам про кражи? Так Акира-кун все-все расскажет. Кражи проходят раз в три дня, и наши ребята даже не хотят туда суваться — дело ясное, что дело темное. А необычное… ну, до того как торговцев стали обворовывать, там была история про одного господина, у которого умер работник как раз на этом тракте! — Что за господин — в Таку живет? — Его зовут Югито-сама, он владелец онсенов в Таку. После того случая он ни разу не выезжал из города. Поговаривают, что его работника забрал злой дух за грехи господина. Ведь вернувшись, Югито-сама стал пожертвования храмам делать и бедным помогать! Видно сразу, грехи очищает, смерти боится. — И причем тут кража обозов? — фыркнула Сакура. — Онее-чан, вы сами спросили что-то необычное. Я могу теперь идти? — Иди-иди, и только попробуй еще что-то своровать! — Мисаки погрозила сорванцу кулаком. Тот хитро улыбнулся и исчез в галдеже улицы. — Что ж, думаю, самое время попариться в онсене? — предложил Такеши. — Узнаем заодно, что там случилось. — А если и правда злой дух? Такеши закатил глаза. — В таком случае я — биджу. Бу!

***

В онсен их не пустили. Оказалось, что на сегодняшний день все забронировано заранее. На просьбу Такеши встретиться с хозином онсенов, работники ответили, что Югито-сама не желает никого видеть. На вопросы про странный случай и вовсе не стали отвечать, закрыв дверь перед самым носом. Тогда Мисаки предложила пробраться скрытно. Такеши принял облик мужчины, который собирался зайти в онсен, но «случайно» потерял билет. Сакура превратилась в его жену (она даже выбрала образ очень недовольной женщины, взяв за основу свою мать). Мисаки превратилась в работника онсена, благо это было не сложно: форму одежды они уже видели. Гостиница при онсенах была большой и популярной, а значит, скорее всего, здесь была текучка кадров, и всех работников в лицо никто не знал. Хорошо владеть искусством перевоплощения! К ним отнеслись как к почетным гостям. Сакура увидела фотографию на стене с Югито-сама и женщиной в цветастом кимоно. Она предположила, что это его жена, и, отпросившись в туалет, быстро перевоплотилась. Стоило выйти из туалетов, как ее тут же все узнали. Почти каждый работник останавливался и в благоговении смотрел на Сакуру, словно она была какой-то богиней, спустившейся к ним с небес. — Ками-сама услышал молитвы нашего господина, — шептались они, пока Сакура горделиво вышагивала по коридору. — Срочно передайте Югито-сама: госпожа вернулась! Все как он и говорил! О, Ками-сама, чудеса все же случаются! Сакура начала подозревать неладное, когда одна из сотрудниц грохнулась в обморок. — Ну вот, а ты не верила! — шептала одна горничная другой. — Сегодня же пойду в храм и помолюсь Ками-сама и за свои грехи! Из-за переполоха, который устроила Сакура, про безбилетника-Такеши все тут же забыли, и тот, воспользовавшись моментом, отправился в онсены. Саму же Сакуру отвели в комнату, усадили на диванчик. Горничная принесла ей чай и сладости и попросила подождать Югито-сама, на что Сакура только покивала. Говорить боялась: мало ли, какой у нее должен быть голос. Раскусят сразу. Она и так переживала, что ее раскусят и без этого, но спасало кимоно и деревянные туфли: она семенила мелкими шажками, как и следовало любой богатой госпоже. Мимику Сакура держала нейтральной, чтобы не вызывать лишних подозрений. Уходя из комнаты, горничная воровато огляделась и шепотом спросила: — Госпожа, я никому не расскажу, но там — откуда вы пришли — было страшно? Сакура молчала. — Вам, наверное, нельзя рассказывать! — тут же стушевалась горничная и вышла из комнаты. Не успела Сакура облегченно выдохнуть, как расслышала за дверью глухое: — Вот бы и моя мать вернулась с того света!