Саймон Тэйкер и второй год в Хогвартсе.

Наступила промозглая осень. И, как это всегда и бывает, вся школа мгновенно начала чихать и истекать соплями. К счастью, мадам Помфри, школьный целитель, была готова к такому повороту событий. И профессор Снейп предоставил ей целый котёл алхимической основы, которую в нужный момент в течение часа можно было превратить в Бодроперцовое зелье. Оно мгновенно убирало все симптомы простуды и возвращало хорошее самочувствие, хотя и имело один странный побочный эффект: в течение трёх часов из ушей выпившего это зелье шёл дым. Саймон решил не откладывать это дело до тех пор, когда, что называется, придётся, и сам в одну из суббот пришёл и выпил это зелье. И, стоило признать, побочный эффект на себе ощущать было довольно занятно. В ушах было немножко щекотно, да и общий эффект был такой, словно в груди появилась маленькая печка, которая упругими волнами прогоняла тепло по всему телу. - Мы, наверное, выглядим ужасно глупо, - проворчал Драко, “дымивший” на соседней койке. - Ну, магия – вещь такая. Не бывает чтобы совсем без побочных эффектов, - пожал плечами Саймон, наблюдавший в этот момент за Тритоном. Ящерица через грудь Саймона, лежавшего на спине, бегала от одного уха Саймона к другому и, казалось, никак не могла понять, почему из них идёт дым. На самом деле Саймон, и вместе с ним Драко, решили выпить это зелье не просто потому, что они не хотели заболеть. Просто, как справедливо заметил Саймон, теперь, когда они состоят в сборной Слизерина, на них лежит большая ответственность в том числе и за собственное здоровье. Ведь заболеть в неподходящий момент – значит, почти гарантированно подвести команду. Кроме того, тренировки проводились в любую погоду, хоть в ясную, хоть в дождь, хоть в метель. Следовательно, игроки заранее попадали в зону повышенного риска заболевания. На основании всех этих факторов необходимость заранее выпить бодроперцовку и усилить свой иммунитет была единственно верным логическим решением. В этот самый момент дверь больничного крыла открылась, и в неё вошёл староста Гриффиндора, Перси Уизли. Саймон вообще отмечал про себя, что ему нравится Перси. В том смысле, что Перси был приятнее всех остальных Уизли. Фред и Джордж были огромными любителями устроить кому-нибудь розыгрыш, местами даже жестокий. В этом плане они даже мало чем уступали Пивзу. Рон Уизли, хотя и дружил с Поттером, но всё же был значительно зациклен на себе и окружающих не видел или предпочитал не видеть. Да и когда смущённому Поттеру начинали оказывать знаки внимания студенты по типу Криви с фотоаппаратом, на его лице ясно читалось желание того, что и он был бы не против такого отношения. В этом они, как ни странно, были очень похожи с Драко. Хотя, справедливости ради стоило отметить, что Драко в последнее время куда лучше держал себя в руках. По сравнению с этим Перси был образец деликатности и беспристрастности. Даже Джемма Фарли, при том, что гриффиндорцы и слизеринцы друг друга на дух не переносили, нехотя признавала, что Уизли ни разу не воспользовался своими полномочиями в личных целях. А вот за Джинни Уизли он пока ничего не мог сказать. Между тем, оказалось, что Перси пришёл в больничное крыло не просто так. Он как раз и привёл сюда свою сестру и попросил мадам Помфри дать и ей порцию Бодроперцового. И Саймон, украдкой бросивший на них взгляд, был вынужден признать, что у Перси были основания для беспокойства. Несмотря на то, что Джинни не кашляла и не чихала, вид у неё был такой измученный, что, казалось, последние несколько дней она вообще не спала. Мадам Помфри, обследовав Джинни, пришла к выводу, что может быть и так, что плохое самочувствие Джинни связано с тем, что у неё подорван иммунитет, и согласилась дать ей порцию зелья. Правда, когда девочка выпила зелье, дым из ушей вкупе с её рыжими волосами давал такой эффект, как будто она вот-вот загорится. Впрочем, Саймон удержался от того, чтобы захихикать. Он и сам сейчас выглядел не лучше. И всё же это было странно. Неужели у Джинни такое слабое здоровье? Верилось с трудом: ни Рон, ни Фред с Джорджем, ни Перси подобных проблем явно не испытывали. Да что там, даже Саймон, на первом курсе был учеником, прибывший из другой страны, из другой климатической зоны и другого часового пояса, ни разу не чувствовал себя измученным на первом курсе. С другой стороны, Джинни всё-таки девочка. Мало ли как у них устроен организм. *** Постепенно приближался Хэллоуин. Команда Слизерина тренировалась с огромным воодушевлением. Новые мётлы, казалось, открыли в каждом игроке второе дыхание, и теперь все носились по полю, как метеоры. При всём при том – Саймон всё лучше и лучше справлялся с кольцами. При том, что на первых тренировках вся команда, кроме, разумеется, Малфоя, ну и Маркуса, который на отборочных успел немного увидеть, что умеет метла Саймона, с лёгким снисхождением относились к его старенькой Искорке. Но после того, как они увидели, насколько она вёрткая, а также полноценный задний ход, благодаря которому Саймон умудрялся если не ловить, то хотя бы отбивать самые безнадёжные мячи, снисхождение стало сменяться уважением. При этом приближалось время первого матча. И, по традиции, сезон квиддича открывали Гриффиндор и Слизерин. И, судя по тому, как усердно тренировался Малфой, он этого матча ждал больше, чем кто бы то ни было из слизеринцев. И Саймон прекрасно понимал причину. Разумеется, всё дело было в Гарри Поттере, на которого Малфою хотелось произвести впечатление. Но в то же время Малфой был очень дотошным по отношению к самому себе. Что, впрочем, было неудивительно, учитывая, в какой семье он воспитывался. Драко хотел не просто произвести на Поттера впечатление, не просто хотел встать на один с ним уровень – но и желал знать, что он на самом деле этого заслуживает. И дела у него, в принципе, шли не хуже, чем у Саймона. Хотя, конечно, у обоих имелись проблемы. Саймон, до этого, практически не летавший, часто сталкивался с тем, что ему было элементарно трудно удержаться на метле. Особенно во время блокировок с использованием заднего хода, которые Эдриан Пьюси остроумно называл “заднеприводными”. С другой стороны, адаптироваться к кольцам и красному мячу для него было почему-то сравнительно просто. Иногда даже казалось, что у него к этому делу какая-то природная способность. Драко же, надо отдать должное, летал не просто хорошо – он летал отлично. Как видно, он вовсе не преувеличивал, когда говорил, что летает на метле с семи лет. Приврать для красного словца Драко мог разве что пытаясь придумать какую-нибудь историю, когда ему удалось эффектно удрать от магловских вертолётов. Но вот с тем, чтобы преследовать снитч, у Драко нередко возникали проблемы. Маленький золотой орех был очень быстрым и очень непредсказуемым. Драко мог догнать его и даже протянуть руку, но снитч в последний момент ускользал в совершенно другую сторону. И Драко в таких случаях просто терялся. Что и неудивительно: требовалось и метлу развернуть, и снитч из виду не упустить. А если уж Дерек или Боул в этот момент посылали в него бладжер – то и вовсе пиши пропало. Однажды Драко после особенно неудачного броска, подкреплённого брошенным бладжером, чуть не свалился с метлы. Но всё же удержался. И, надо отдать должное, никто не стал насмехаться над Драко. Причём не только потому, что якобы были должны ему за мётлы. За мётлы его уже взяли в команду – в этом они уже были квиты. Хотя, если Драко выступит неудачно на матче, Саймон сомневался, что Маркус сразу же выгонит его из сборной. Нет, все понимали, что на ловце часто лежит самая большая ответственность за игру. И потому его моральный настрой – одна из самых важных вещей в игре. *** И вот, наконец, наступил Канун дня всех святых. Мальчишек разбудил уже знакомый запах запечённой тыквы. И это было здорово, ибо обычная еда Саймону уже порядком надоела. Да и размеренный график в целом стал в какой-то степени приедаться. Тренировки, особенно в дождь, при таком графике, наоборот, были глотком свежего воздуха. Но, в целом, Саймон и Драко, помимо учёбы взявшие на себя ещё и нагрузку от тренировок по квиддичу, заметно вымотались. И потому были в том состоянии, когда, душа, что называется, требовала праздника. Уроки сегодня заканчивались до обеда. В итоге уже за обедом студенты могли насладиться дивным зрелищем, которое собой представлял Большой Зал. По всему залу были расставлены (а в паре мест даже парили!) огромные тыквы-фонари. Оценив размер одной из тыкв, Саймон пришёл к выводу, что в такой тыкве он поместился бы вместе с Драко, Крэббом и Гойлом. И ещё даже место для какой-нибудь девочки нашлось бы. Например, для Дафны. Или Гермионы. В этот момент, представив, что он с Дафной сидит в большой светящейся тыкве, Саймон, к своему удивлению, испытал неведомое для него смущение. Кроме того, на стенах и насестах висели живые летучие мыши. Сейчас, пока был обед и день, они сидели неподвижно, но Саймон знал, что вечером они будут маленькими (а иногда и даже немаленькими) стайками рассекать по Большому Залу. Тритону же летучие мыши не очень нравились. Всё то время, пока он осторожно поедал пищу, то не сводил настороженный взгляд с потолка. Наверное, бедной ящерице казалось, что все мыши не сводят с него взгляд. Перекусив, он поспешно скрылся в кармане мантии Саймона. - Слушай, - сказал сидевший рядом Драко, - я тут слышал, что Дамблдор вроде как пригласил на праздник группу танцующих скелетов. Как думаешь, это правда? - Не знаю, - настороженно ответил Саймон. Если это и была правда, то он отнёсся бы к такому развлечению скорее отрицательно, чем положительно. В его стране отношение к костям было более, чем отрицательное. Одно дело – призрак, отпечаток души, покинувшей землю. И совсем другое – скелет. Умершему телу следует дать упокоиться в земле. А не заставлять его отплясывать на потеху публике. - Ну, нам всегда есть у кого спросить, - тем временем хитро заявил Драко, после чего покосился на сидевшую рядом Фарли, - Джемма? - Цыц, - улыбнулась староста, - не порть сюрприз. - Ага, я так и знал, - довольно потёр руки Малфой, - что ж, стоит отдать должное, и Дамблдор иногда умеет организовать нормальное развлечение. Пляшущие скелеты, ну надо же. Будет интересно взглянуть. Под вечер в Большом Зале собралась вся школа. Преподаватели были одеты в свои лучшие наряды. Среди всех, как обычно, выделялся Златопуст Локонс в яркой рыжей мантии, явно под цвет тыкв. Он сидел между профессором магловедения Чарити Бербидж и профессором Синистрой, и, негромко хихикая, что-то шептал на ухо то одной, то другой. Профессор Синистра кивала с вежливым равнодушием, а вот профессор Бербидж неожиданно хихикала ответ. Впрочем, наблюдать за преподавателями было не так уж интересно, и Саймон сосредоточился на угощениях. Ибо они были достойны внимания даже самого привередливого гурмана. В девять же часов вечера, как уже знали и с нетерпением ожидали все присутствующие, в большой зал вошли главные ожидаемые гости. И Саймон вынужден был отметить, что выглядят они не так уж отталкивающе. Каким-то образом скелеты умудрились то ли начистить, то ли надраить, то ли покрыть себя лаком так, что их кости блестели в свете тысяч свеч. И, несмотря на то, что скелеты были очень похожи друг на друга, они всё-таки нашли способ позволить себя идентифицировать. С помощью того единственного предмета одежды, который был им доступен, а именно – головной убор. Скелеты небольшой вереницей пробирались мимо столов всех четырёх факультетов. Мимо Драко и Саймона величаво прошествовал скелет в какой-то африканской маске с перьями, за ним – скелет чуть пониже в чёрном котелке. Последним царственно вышагивал скелет в сомбреро. - Ну да, - пробормотал Саймон, нервно поглаживая Тритона в кармане, - идут, идут, костями погреметь. Несмотря на то, что это было сказано совсем тихо, скелет в сомбреро умудрился его услышать. - А вот это было очень невежливо, молодой человек, - и в следующий момент Саймон ощутил, как ему в спину ткнулся костяной палец, - я вообще-то живой, я и обидеться могу. Саймон был категорически не согласен с тем, что скелет был живой, и с тем, что он вообще вкладывает в понятие жизнь. И всё же он благоразумно извинился. Не хватало только публичного скандала, да ещё и с ним в качестве инициатора. - Эй, ты чего, - тихо спросил Драко, - тебе не нравится? - Да… странно всё это как-то. - Да расслабься, - Драко хлопнул Саймона по плечу, - это же день всех святых. Он для того и существует, чтобы такие вот… существа, - дипломатично выкрутился Малфой, - могли душу отвести раз в году. - Тогда почему он называется день всех святых? – спросил Саймон, - какое отношение вот это, - он указал на два десятка скелетов, что уже собирались перед преподавательским столом, - имеет к святым? Малфой пожал плечами. Но уже через мгновение забыл про вопрос Саймона. Так как скелеты, поприветствовав Дамблдора, без лишних разговоров пустились в пляс. И, смотря на танец, в котором скелеты, ловко подпрыгивая и приседая, меняясь головными уборами, а иногда – и черепами, мальчик испытывал такие же чувства, какие он испытывал в прошлом году в Запретном лесу. Когда смотрел на забрызганную, даже залитую серебряной кровью единорога поляну. Это было красиво и отвратительно одновременно. Саймон уткнулся в свою тарелку, боясь лишний раз поднять взгляд. Вот только он, похоже, был единственным, у кого это зрелище вызывало смешанные чувства. Все ребята смотрели на танец и весело хлопали, подбадривая исполнителей. Скелетам это явно нравилось, и они вытворяли всё более захватывающие номера. Саймон рискнул поднять взгляд и посмотреть на преподавательский стол. Дамблдор и Хагрид тоже хлопали скелетам. Флитвик смотрел на них с почти что профессиональным интересом. А вот во взглядах всей женской части преподавательского состава читалось хорошо скрытое осуждение. Снейп взирал на представление своим коронным равнодушным взглядом, а вот Златопуст Локонс чувствовал себя не в своей тарелке почище женщин, постоянно ёрзая и поминутно оглядываясь. К счастью, в этот момент скелеты прекратили танец. Саймон искренне надеялся, что они сейчас уйдут, но этого не случилось. Вместо этого перед ними появились музыкальные инструменты, и те начали музицировать. Играющие на музыкальных инструментах скелеты уже не так пугали, и Саймон решился посмотреть на них ещё раз. И тут ему снова пришлось удивиться. Потому что наравне с барабаном, гитарой, виолончелью и контрабасом у скелетов в руках были флейта, свирель и труба. И те, невзирая на очевидные анатомические трудности, как-то умудрялись в них дуть. Надо было отдать должное – играли скелеты тоже очень здорово. После каждой мелодии все так же хлопали. В принципе, если не смотреть и представить, что это обычные люди, то было ещё и ничего. В таком ритме прошло ещё полчаса. После чего студенты стали кричать скелетам: - Танцевать! Танцевать! Танцевать! Разумеется, скелеты покорно выполнили просьбу почтенной публики, позволив инструментам пропасть и снова пустившись в пляс. К счастью, праздник подходил к концу, и потому после нескольких танцев их уже остановил сам директор. После этого скелеты разбрелись по Большому Залу, подсаживаясь к студентам, которые охотно уступали им место, и рассказывали истории из своей жизни. Саймон же, несчастным взглядом обведя Большой Зал, увидел именно то, чего и опасался: скелет в сомбреро двигался вдоль их стола, причём у Саймона было ощущение, что высматривает скелет именно его. - Мне надо в уборную, - пробормотал он, вскакивая и выбегая из Большого зала. Спиной он буквально чувствовал упрёк, с которым на него смотрел скелет в сомбреро. Саймон охотно верил, что скелет не хотел ничего плохого и, возможно, просто хотел поговорить и подружиться. Однако Саймона от такой близости нежити начинал накрывать псих, и он переставал себя контролировать. И он, хорошо себя зная, понимал, что уже через минуту не сдержится и спросит скелета, почему тот не захотел умереть нормально. А, как известно, для любой разумной нежити не существует более оскорбительного вопроса. И в итоге всё так или иначе закончилось бы скандалом. Дабы убежать подальше, на случай, если скелет тоже выйдет из Большого Зала, Саймон взметнулся на целых три этажа и только здесь позволил себе зайти в уборную. Причём не столько для того, чтобы справить нужду, сколько для того, чтобы умыть лицо холодной водой… раз двадцать, чтобы прийти в себя. Саймон не помнил, сколько времени простоял над раковиной. Просто в этот момент… Саймон снова услышал то, что заставило его кровь похолодеть: - Так голоден… Так долго… Убивать…. Время убивать… Снова этот ужасный голос. В прошлый раз Саймону легко удалось убедить себя, что голос тогда ему померещился. Но теперь, опять… Саймон подошёл было к двери, но в этот момент Тритон совершил прежде немыслимый для него кульбит. Он выскочил из кармана и, метнувшись к лицу Саймона, укусил его за нос… - Ай! – Саймон от неожиданности отшатнулся. Тритон же упал на пол и забегал перед дверью. - Да что с тобой, - Саймон подошёл к ящерице, чтобы взять её за руки, но та лишь зашипела. - Тритон, ну извини, что я унёс тебя оттуда, - попытался было понять, что случилось, Саймон, - давай вернёмся, может, успеем съесть что-нибудь вкусненькое. Но в этот момент Тритон ещё громче зашипел и даже защёлкал что-то. И в этих щелчках, как ни странно, было даже что-то похожее на человеческую речь. - Ты… ты хочешь, чтобы я не выходил отсюда? – спросил Саймон. Тритон быстро закивал и тут же сам влез на руки Саймону. И в этот момент снова тот самый голос… - Я чую кровь… Я ЧУЮ КРОВЬ! От того, насколько этот голос был близко, у Саймона волосы встали дыбом. Внезапно он понял, что отчётливо различает за дверью какое-то шевеление. Какое-то… шуршание. Саймон перепугался до того, что испытал жгучее желание вытащить волшебную палочку и заклинанием Коллопортус запечатать дверь. Однако, едва он потянулся на палочкой, как Тритон снова укусил его. После чего посмотрел на Саймона, почти что плача, и тот ошеломлённо понял, что его питомец слёзно просит своего хозяина ничего не делать и вести себя как можно тише. Прошло ещё десять минут. И Саймон, державший в руках Тритона, понял, что его питомец, похолодевший и окоченевший от страха, стал успокаиваться. Саймон сделал несколько шагов к двери. Тритон не шелохнулся. Саймон уже куда смелее прошёл к двери и застыл в немом ужасе. Коридор был затоплен. Из противоположного в коридоре туалета для девочек хлестала вода. Но самым ужасным было не это. На участке стены, который – Саймон мог бы в этом поклясться – был чист ещё двадцать минут назад, сейчас красовались написанные красным переливающиеся буквы: ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА! Субстанция, которой была сделана надпись, очень походила на… кровь. Но, присмотревшись, Саймон понял, что и это ещё не всё. За скобу одного из факелов, горевших под написью, было повешено… что-то. Что-то лохматое и пушистое. И, подойдя ближе, Саймон с ошеломлением узнал в этом странном лохматом предмете миссис Норрис. Внезапно за его спиной раздались быстрые шаги. Обернувшись, он увидел Гарри, Рона и Гермиону. Гарри смотрел на надпись так, словно не верил своим глазам. Гермиона, увидев миссис Норрис, испуганно поднесла ладони ко рту. Рон же со злорадным блеском в глазах указал на Саймона и заявил: - Попался!..