Спиной к спине

      На улице лил дождь. Холодный ветер с силой срывал пожелтевшие кленовые и осиновые листья и быстро нес их далеко далеко, выстилая из них золотые дорожки.       Недавно в местном парке установили двухсторонние лавочки. Они мило стояли на своих хрупких ножках, с красиво вырезанными прямыми спинками. Но только в такой мороз никто на улицу и носа не высовывал, что уж говорить о парках. Даже несмотря на роскошные пейзажи, перспектива замерзнуть «насмерть» в объятиях холодного порыва воздуха, отпугивало всех прежде желающих…       Все тропинки, ведущие в глубь парка, стелились и переплетались между стройными и высокими деревьями, которые покорно склонили свои красно-золотые верхушки под тяжестью серых облаков, пустовали уже давно. Погода не на шутку испортилась и оставалась такой уже примерно неделю, что очень угнетало.

***

POV Василиса

— Да-да. Я это уже слышала. Придумай что-то новое. Да перестань, — я попыталась улыбнуться. — Все нормально. Да, я уверена. Ну, перестань, Диана. — Василис… — голос подруги в трубке затих.       Несколько секунд царило молчание, но потом на втором конце послышался плохо замаскированный «спокойный» выдох, — Может придешь всё-таки ко мне? Я тебя чаем напою. С мёдом и пряниками… Как ты любишь. Останешься на ночь… или вовсе ко мне переедешь, на совсем. Я думаю, родители поймут. Только приезжай. Я тебя прошу. Хорошо…? — голос подруги звучал непривычно робко и тихо, — Василис? — … — Василис! Василиса, — уже тихо сказала Диана. Её голос звал меня. Он просил ответить. Даже не видя Диану, я могла до мельчайших деталей описать её сейчас. Как у неё нервно заломаны руки, как то бегают, то обеспокоено смотрят в одну точку её серые, красивые глаза. Я могла рассказать даже что у неё на душе. Её голос всегда выдавал её с головой. — Василёк. «Василёк»

***

POV Фэш

— Фэш! Фэш, постой. Ну постой же ты. Ты всё не так понял. Фэш!       Она звала меня. Опять. Кричала моё имя и что-то ещё. Но я её не слушал. Не сегодня. Надоело опять наступать на те же грабли. Всю свою жизнь я спотыкаюсь о них, набивая новые шишки из-за своей глупости. — Фэш!       Который раз я ухожу? Четвёртый? Пятый? Я уже давно сбился со счета. Как можно было до такого докатиться? — Драгоций! Если ты сейчас же не остановишься, то… — она замолкает после очередной реплики. Пустые слова, которые я уже слышал. И что интересно на этот раз? Хотя, мне уже давно до лампочки. Еще раз это не сработает. — … — она что-то говорит, но я не вслушиваюсь. Наверное, она просит остановиться. Остаться здесь. С ней. Ради наших отношений. Которых нет? Да? Ты же уже все давно решила. Все точки над «i» уже расставлены твоей хрупкой рукой. Признайся, тебе просто нравится эта игра, правилами которой командуешь ты? А все эти сцены, как повтор на непройденном уровне. Проиграла? Запусти заново.       Просто из интереса: «Тебе же нравится. Признай это. Дергать за бесконечные веревочки, манипулировать мной, моим сознанием, моими действиями». *нервный смешок* «Манипулировать мной» — как пластинку заклинило в моей бестолковой башке.       И все же, как же глупо я повёлся на это. На твоё милое, ангельское лицо. Твои мягкие, алые, как лепестки роз, губы, розовые щёки. А глаза. Глаза небесной синевы, за которые я раньше готов был отдать всё. Ловил твой мимолетный взгляд. Часами готов был наблюдать за тобой, твоими движениями. А твой голос был мёдом для моих ушей. Для меня он был прекрасней любого другого звука. Даже с твоим, иногда несносным, характером я готов был ужиться… Ради тебя. Ради нас. Чёрт, как же глупо! И ради чего всё это? Ради чего всё было?

***

Василиса

«Василёк»       Глупое прозвище, которое прицепилось ко мне ещё в детстве. Сначала так меня называла Марта Михайловна, когда у нее было очень «хорошее настроение». Потом иногда воспитательницы в детском саду называли меня так, когда я плакала или грустила. И Диана тоже знает об этом заветном слове. Слове, которые будто напрямую связано с моей душой. И она часто пользуется этим. Когда, например, мы ссорились, неважно серьёзно или из-за какой-то мелочи. Она всегда произносила это тихое «Василёк… Прости». И как же здесь не простишь. Всю обиду, все те глупые ужасные мысли от ссоры как рукой снимало. И на сердце сразу становилось легче.       Конечно, с годами это слово начало как-то поднадоедать. «Василёк», да «Василёк». Как будто сговорились. И сколько бы я не просила, не умоляла не называть меня так, Диана оставалась Дианой. Сколько лет уже нам, а она все заладила своё «Василёк». Вот так и живём.       Иногда, когда я бываю не в духе, она ещё и на жалость давит. И часто.       Даже сегодня, сейчас, она не перестаёт это повторять. Иногда она использует это прозвище для того, чтобы переубедить меня, надавить на жалость, заставляет задуматься или сменить мое неразумное, на её взгляд, решение.

Flashback

— Василиса, может, не надо? — Диана, ну что ты такое говоришь? — я рассмеялась с её озабоченного лица, — Как ты можешь в нём сомневаться? — Я еще раз бросила взгляд на её нахмуренные брови и сморщенный лоб, — Ты же знаешь — Марк меня не обидит, — на этих словах она нервно сглотнула и грустно отвела глаза в сторону, — Диан, — я замолчала. Моя улыбка медленно сползла с лица. — Ты же сама меня поддерживала, когда я хотела признаться ему, — мое лицо почему-то ставало все смурнее и смурнее, — а сейчас, наоборот, не хочешь, чтобы я с ним встречалась? Мы нервно замолчали. Тишина повисла между нами, лучшими подругами, которые никогда друг друга не бросали и всегда поддерживали в трудную минуту. От всей этой молчанки улыбаться совсем расхотелось, а от хорошего настроения и следа не осталось. — Диан, я не понимаю… Я не понимаю, что тебе не нравится. Что не так? Тебя смущает тот факт, что в меня кто-то влюбился? Что я кому-то смогла понравится? — мои пальцы начали зло сжимать ремень сумки, а ладошки начали резко потеть, — Что мой объект обожания наконец-то обратил на меня внимание? Так? — Слова с моего рта срывались не моим голосом. Этот был намного грубее и агрессивней. Каждое слово действовало на Диану как соль на рану. Она сжималась, как снаружи, так и изнутри. Ее плечи в панике подрагивали, а милая темно-коричневая макушка опускалась все ниже и ниже. — Но тебе-то какое дело до моей личной жизни? Ты мне не папа, чтобы от парней защищать! Я сама могу разобраться с этим, несмотря на то, нравится это тебе или нет! Она продолжала смотреть в пол, но… Но ее голова уже не была опущена к полу, ее плечи уже не тряслись, а взгляд был полон агрессии и… ненависти? — Василиса! Да как ты не понимаешь? Ты для него очередная игрушка. Просто одна из многих, которыми он поиграется и бросит. Он разобьет тебе… — Не смей! Нет! Он не такой. Я не такая. Я смогу изменить его. — Таких людей нельзя изменить! — Поверь, не тебе об этом судить. — Что он с тобой сделал. Эта не та Василиса, которую я зна… — Не та?! — Не тот Василек, который мог до трех ночи беззаботно мечтать о гимнастике, о будущем, о… — Хватит! Не смей говорить об этом. Теперь я понимаю, что ты ничего не знаешь обо мне… И не смей! Никогда! Меня называть! Васильком!

***

Тогда мы с Дианой очень сильно поругались. Думаю, рассказывать, как нам было плохо на душе и на сердце от этой ссоры не стоит. Все и так ясно. Пока между нами была смертоносная пропасть, мы старались избегать друг друга. Не знаю, как Диана, но я специально не хотела с ней общаться, потому что только от воспоминаний того разговора по всему моему телу молниеносно разливалась злость и обида. От воспоминаний прошлого, того беззаботного и счастливого периода моей жизни — дружбы с Дианой, мне становилось еще хуже, но это было что-то иное, не похожее на те эмоции которые я испытывала, вспоминая ссору. Кулаки не сжимались от нервов, не хмурился лоб, не потели ладошки. Закипала ли я от злости? Нет… Наверное. Лишь… На себя? Мой мир будто начал сереть. Терять свои привычные краски. И кажется, что уж там произошло. Поссорилась с подругой, ну и что с того. Подумаешь, подруга детства. Единственная подруга.

***

Шли дни, а мы до сих пор даже не разговаривали. Даже банального «Привет» или «Эй!». Ничего. Ни слова. Только мимолетные взгляды длиной в полсекунды. Но иногда, я пол урока смотрела на стену позади Дианы, боковым зрением наблюдая, как она общается с кем-то через натянутую улыбку. В такие моменты мне было очень неуютно. Наверно, как и ей. Возможно, потому что ее никто так не поймет, как я. Зато с Марком мы начали чаще видится. Не только на переменах в коридорах школы, но и после уроков он пару раз уже приглашал меня погулять. После этих приглашений у меня сердце начинало выбивать такие ритмы, что в голову приходили мысли: «А не сломаю ли я ребра?». В общем, я без раздумий соглашалась. Тогда Марк улыбался еще шире, а я пыталась не опускать взгляд. Мне нравилось смотреть или наблюдать за ним, но в таких ситуация мне было очень сложно не опускать глаза. Еще и большая разница в росте была далеко ни к месту. Я была с рождения маленькой и в некой мере миниатюрной. Марк же был высокий, широкоплечий, с хорошим телосложением. Да, качком он не был, но мне кажется, что ему так даже лучше. Но это не значит, что он не мог за себя постоять или не умел драться. В школе его уважали, но в своем стиле. На переменах он часто ходил в группе парней, иногда с параллели или даже с мальчиками из старших классов. Мне безумно нравилось общаться с ним. Мне нравилось его внимание к моей персоне. Мне нравилось его уверенные, заинтересованные взгляды на мне.

***

— Василис! Знакомый голос окликнул меня и по телу разлилось тепло и доля смущения. Я повернула голову на звук. Это был Марк. Он стоял в окружении парней и смотрел прямо на меня. — Василис, иди сюда! Я неуверенно на него уставилась. Но, преодолев страх, я неуверенно пошла к ним. Как только я начала подходить ближе, парни за Марком начали перешептываться и хищно улыбаться. Все внутри меня начало сжиматься от волнения, но, посмотрев на Марка и увидев его изучающий взгляд, я выпрямила спину, подняла выше голову и старалась не опускать взгляд. От вытянутой спины моя походка стала уверенней, хоть внутри меня все еще пульсировала неуверенность, но, признаться, она начала понемногу стихать. — Да, Марк, — я не нашла ничего получше, чем сказать это. Честно, я не знала, что говорить в таких ситуациях, в таких компаниях. Марк с улыбкой удивленно поднял бровь. Наверно, он сам, как и я, не ожидал… В компании меня приняли с усмешками и насмешливыми взглядами, но вскоре, как мне казалось, все изменилось. Пока Марк что-то там говорил мне, я уже не мямлила, как всегда, а почти холодно отвечала ему. Наверно, все дело в том, что голова у меня была забита совсем не ним и не мечтами о нас, а тем, как достойно повести себя в этой компашке. И, клянусь, это произошло само. Когда-то Марта Михайловна рассказывала о моем отце. Не уверена, правда это была или нет, но сейчас верилось охотно. Дело в том, что мой отец всегда вел себя очень… Очень достойно. Его никогда нельзя было назвать трусом или неуверенным в себе. Он вел себя, как лидер в какой бы компании он не был. И в этот момент стало ясно, что у нас одна кровь. (хоть до сегодняшнего дня такого в моем поведении не наблюдалось) — Эй, рыжая, — какой-то парень сзади, очевидно, обратился ко мне -… — он хотел что-то еще сказать, но я его нагло перебила: — Слышь, ты. Не «рыжая», а для тебя, как минимум, Василиса, — я, не понятно как, иронично подняла левую бровь и напустила всю свою невозмутимость и наглость на лицо. Мой голос ни разу не дрогнул. Он был холоден и полон уверенности. Уверенности в себе, в своих действиях. О, Небеса Всемогущие, с какого момента я стала бессмертной? Откуда у меня сколько смелости, позвольте спросить? Я даже никогда, почти, не говорила ругательств или оскорблений. Он даже не сказал ничего такого, по крайней мере пока что, а я уже на него наезжаю. По компании прокатились удивленные смешки. Все смотрели на меня как-то странно. Этот взгляд был мне незнаком. — Марк, а ты не говорил, что мелкая с характером. А с виду — божий одуванчик. Что?! И как это понимать? Ладно, приму за комплимент. Но слова о «божьем одуванчике» как-то задели. — А ты сомневался? — голос Марка звучал уверенно, даже с некой гордостью, но одновременно с насмешкой. — Да никогда, — ответил ему все тот же голос и компания снова разразилась смешками и хохотом. Даже самой захотелось улыбнуться, но не как раньше, по доброму, а с вызовом и уверенностью в глазах. Что я моментально и сделала. — Ты смотри, какая наглая. Не выше моего плеча, а наглости не занимать. Рыжая, а инстинкт самосохранения потеряла еще в детстве, да? На это я не стала отвечать. Ее высочество не намерена вести беседы с этими… невежами. Так что, одарив их лишь холодным взглядом васильков с ноткой надменния, я демонстративно отвернулась и подошла к Марку. — Так, что ты хотел? Парни сначала стояли полукругом, но теперь почти что обступили меня. Внутри уже все давно сжалось, но снаружи я старалась держаться невозмутимой. На удивление Марк ни разу не вмешался в мои «дружелюбные» разговоры и обмен милости с новыми знакомыми. Но почему? — Уже ничего.

Flashback закончен

POV Фэш

— Фэш, — белокурая голова Ника наконец-то поравнялась с моей, — ты сейчас серьезно? — Да. Он до сих пор не мог поверить в мое расставание с Маришкой. Давно он отговаривал меня от отношений с ней, но я упрямо его не слушал. Слушал, но не верил. На его лице смешались радость и напускное сочувствие, которое он напустил на себя лишь из-за того, что как бы лучший друг порвал со своей девушкой, в которую был влюблен еще с седьмого класса. — И как ты? — Ты сейчас серьезно? — мои губы расплылись в грустной улыбке. «Это все, что ты придумал, чтобы нарушить это молчание?», — В полном Снова молчание. Спасибо судьбе, что хоть друг есть. Друг, который не лезет в, и так искалеченную, душу. И спасибо ему за это.