𝑾𝒊𝒔𝒉

После знакомства с Антоном Арсению стало казаться, что время летит с немыслимой скоростью. Если раньше он считал дни до отъезда в город, теперь же он, скорее, скрипя сердцем зачеркивал каждое число в календаре. Хотя, казалось бы, еще только середина июля, времени очень много, но на деле — всего ничего. Все было в лучших традициях деревенской жизни — Антон приносил Арсению пиво и семечки из ближайшего магазина, а Арсений показывал парню полароидные снимки, сделанные в городе, даже отдавал ему некоторые свои рисунки, которые Шастун всегда расхваливал так, словно это «Девятый Вал» Айвазовского, хотя единственная параллель между этим всем — то, что глаза Арсения Антон всегда банально сравнивал с морем. А ведь в живую никогда его не видел. Песчинки времени быстро сыпались вниз, засыпая ярким оранжевым зелень этого прекрасного, сочного лета. И Арсению стало казаться, что он просто не сможет пересилить себя и уехать — и плевать, что его мнения об этом никто вовсе не спрашивал. Очередным вечером Арсений с Антоном гуляли по бескрайнему полю, смотря на звезды — за все это время, а было уже начало августа, это стало их маленькой традицией — и Попову это безумно нравилось. Он не мог перестать любоваться, наверное, всего двумя «явлениями» в этом месте — этими самыми падающими звездами, которые взрываются и зарождаются миллионами за одну ночь, и Антоном. Таким солнечным, таким до неприличия честным, немного нелепым и безумно милым. Всё это не подходит под представления настоящего русского деревенского паренька — но ведь именно в этом и есть весь шарм. Арсений увидел его таким, он увидел в нем всё это, ценил, принимал, ему это нравилось. — Кажется, скоро мои желания не будут успевать сбываться. Падающих звезд сегодня особо много, — проговорил Антон сквозь тишину, слыша лишь тихое сопение рядом и тихое стрекотание где-то в траве. Устроили, блин, концерт. — Но у тебя же в любом случае есть самое-самое главное желание, — Арсений улыбнулся, рассматривая созвездие той самой, самой явной «Большой Медведицы», — У каждого человека есть самое заветное желание. — Есть, конечно. Но я тебе его не скажу, а то не сбудется, — Шастун, тихо рассмеявшись, проговорил это, после чего сорвал с обочины небольшую ромашку, и, подойдя к Попову ближе, аккуратно заправил стебель цветка за ухо брюнету. — Тебе очень идет белый цвет, Арс. Тебе в принципе идет любой цвет. В тот момент, кажется, и так не особо твердая земля ушла из-под ног, и Арсений готов был упасть. Он не знал, не понимал, как мог за такое небольшое количество времени изменить Антона с «Бля, какая классная задница, ты накачал?», вот до этого, но ему было безумно приятно. От этого на душе становилось так тепло, и в сердце распускались полевые цветы. Арсений едва заметно покраснел, после чего они все же пошли дальше — как обычно дошли до самого конца, успели пару раз прятаться в кустах от проезжающих мимо машин, чтобы избежать лишних слухов, ведь что знает один человек на деревне — то автоматически знают все. Ни Антон, ни Арсений этого не хотели, хотя Антон и обещал, если что, набить морду тому, кто начнет «балакать» не по делу. Антон тогда сказал менее приличное слово, но смысл примерно тот же остался. Арсений чувствовал себя непривычно защищенным рядом с Антоном, и, конечно, это тоже привлекало. Перед тем, как попрощаться, они вновь долго-долго обнимались, Арсений привычно привставал на носочках, чтобы сравняться ростом с парнишкой, и утыкался носом в его плечо, уже взахлёб вдыхая запах сигаретного дыма и полевой травы. — Так домой не хочется, — тихо шепчет он, сильнее стискивая толстовку Антона на спине. Антон в ответ сжимает рукой его талию, позволяя полностью «повиснуть» на себе. — Арс… — совсем тихо зовет Антон, так ласково, словно маленького котенка зовет. Арсений расплывается потихоньку, но чуть отстраняется от плеча, чтобы взглянуть прямо в зеленые красивые глаза. Застывает на секунду, не слыша ничего от Антона, и просто смотрит, судорожно облизнув собственные губы. А Шастун не говорит ничего, только подается ближе, опаляет его губы своим горячим дыханием, чуть расслабляя хватку на талии, чтобы, если что, дать Арсению возможность отстраниться, но тот совсем не спешит это делать: наоборот, он поднимает свои руки и обхватывает ими шею Шастуна, довольно улыбаясь, словно ждал этого слишком долго и дорвался наконец. — Я уже думал, ты никогда не решишься, — хмыкает Арсений, даже не отрицая, что желал этого очень давно, а затем наконец сам накрывает чужие губы своими, нежно и трепетно, совсем без напора, чтобы не напугать Антона, если что. То ведь наверняка раньше так не «экспериментировал» и поцелуй с парнями для него в новинку. Вот приезжают тут всякие из своей загнивающей столицы, делают из нормальных пацанов геев, уъу! Отстраняется первым Антон, явно не до конца осознающий, что сейчас произошло — однако в его выражении лица не было ни капли отвращения. Он еще некоторое время провел в состоянии «загрузки», а затем все же улыбнулся Арсению привычно широко, заливая чужое сердце теплотой. — Вау. Мне понравилось. Арсений тихо смеется, тыкая парня в нос, а затем еще несколько раз мимолетно целует его губы, прежде чем убежать домой. Над горизонтом уже медленно начало подниматься солнце.