𝑾𝒊𝒔𝒉

Они разговаривали достаточно долго — но скорее, Антон тараторил, а Арсений просто его слушал — наверное, это именно то, чего так не хватало Попову особенно в последнее время. Одиночество начинало потихоньку поглощать его, а хоть какой-никакой собеседник был для брюнета, определенно, спасением от грусти. Антон говорил много и в большинстве своем абсолютно бессмысленно — не в том плане, что говорил о чем-то глупом, просто эти разговоры ни к чему и не приводили. Он менял темы так быстро, как щелкала семечки молодёжь на остановке их поселка, где интернет ловил якобы лучше, если, конечно, у кого-то он вообще был. Только вот время летело действительно быстро. Мороженое окончательно растаяло, а хлеб, кажется, вообще успел заново испечься, пока этот парень молотил языком, а Арсений его тактично слушал, лишь иногда тихо посмеиваясь из-за матов, направленных то проезжающим мимо на мотоблоке пацанам, которых сам Антон, очевидно, знал, то слепню, который решил больно кусануть этого шатена под лопатку. Арсений тихо, но интеллигентно выругался, когда почувствовал, как со дна авоськи, прямо на ногу в забавных шлепанцах, капает что-то липкое и теплое. Он достал из сумки два рожка, которые теперь на них совсем похожи не были, и с улыбкой протянул один Антону, говоря, что до дома они явно не дотянут, и уж лучше этот «коктейль» съесть прямо сейчас, чем потом выкинуть в мусор. Долговязый парень его неловко, в своей манере поблагодарил, а затем каждый разошелся по своим делам: Попов же лично поспешил домой, как и планировал. Пришел как раз к обеду, так что от огромной тарелки борща увильнуть не получилось, хотя в такую жару аппетита не было практически совсем. Бабушку это вообще не волновало, потому что, как все знают, они все живут по принципу «Кожа да кости. Закармливать до последнего». Поедая борщ, который Арсений старался охладить огромным количеством сметаны, он все думал о том разговоре возле магазина. Он неосознанно улыбался, смотря в тарелку, и даже непонятно, в сущности, чему — тому, что у него появился наконец новый знакомый, или же просто с тех шуток, которые так врезались в голову тем ярким, насыщенным голосом парня. Эстет внутри Попова явно был безумно доволен. В следующий раз они встретились только через четыре дня — нет, Арсений не считал дни и не зацикливался на встрече с этим парнишкой, совсем не думая о его ямочках на щеках и потрясающе красивой, лучистой улыбке. А даже если и думал, то оправдывал это всё тем, что он художник и он видит в этом исключительно эстетику, не более того. Мол, я художник — я так вижу, хули. Встреча была не особо в хорошем месте — Арсений гулял вечером, перед сном, на поле, считая звезды — любил он это делать, это отвлекало его от любых навязчивых мыслей. В этот момент мимо проходила компания подростков, в числе которых был и Антон. Все пьяные, веселые. Арсению на секунду стало страшно, вдруг докопаться решат — но всё обошлось. Ну, процентов так на семьдесят, потому что знакомый шатен к нему всё же решил подойти, поздороваться, или ещё чего. Его шатало из стороны в сторону, от него пахло дешевыми деревенскими сигаретами, крепкой «Охотой» и отдаленно каким-то запахом цитруса, вероятно, одеколон, который он купил в каком-нибудь супермаркете, когда ездил в город, ну или же спиздил у отца, например. Арс поморщился. Антона вновь пошатнуло, он ухватился за единственную «опору», которая была рядом и коей являлся Арсений. Только вот даже это так просто не закончилось: пьяный молодой человек умудрился запнуться в своих собственных длиннющих ногах и в следующую секунду они на пару полетели в траву. — Твою мать! — на удивление, но это воскликнул даже не Шастун. Арсений был очень недоволен, потому что, во-первых, шатен на него очень неудачно приземлился, во-вторых, трава уже абсолютно мокрая от росы, а в-третьих… Ну как-то это не совсем эстетично, что ли. Будь Антон чуть менее пьяным и неуклюжим, возможно, получилось бы даже что-то романтичное. Но нет, конечно, на что Попов вообще рассчитывал? Арсений уж было хотел спихнуть парня с себя и встать, но в один момент его внимание привлекли миллионы звезд на небе: в очередной раз сочетания светящихся искр заворожили его сознание так, что даже дальше ругаться дальше не захотелось. — Красиво, — проговорил хрипло Антон, садясь рядом, и достав из кармана чудом выжившую пачку сигарет. Попов на это лишь угукнул, вздохнув. В легкие пробрался запах природы: хвойные деревья, влага, рожь, которая растет по другую сторону дороги огромным полем — Попов готов был захлебнуться в этом запахе, настолько он ему нравился, и мысли тут же начали комкаться в голове и сжигаться, словно в камине. Компания, с которой был Антон, даже не остановилась, чтобы подождать его, и ушла куда-то вперед. Арс, не задумываясь, сделал затяжку прямо с чужих рук, пропустил дым через себя и прикрыл глаза. Куртка насквозь промокала от росы, но на это уже абсолютно всё равно. На секунду он переводит взгляд на Антона и затаивает дыхание — красивый, с сигаретой между тонких пальцев, с растрепанной челкой, лицом, чьи небрежные черты освещает луна… Нет, Антон вовсе не похож на актера из голливудского сериала. Внешность у него проще некуда, по мнению многих, только вот именно это Арса завораживает. Его этот нос картошкой, его оттопыренные забавные ушки, его пухлые губы: все это заставляло Арсения представлять прекрасное, получать вдохновение и, конечно, один за одним, эстетические оргазмы. Парень наконец обратил внимание на чужой, пристальный взгляд синих глаз, лишь вопросительно изогнув бровь — мол, че смотришь-то? Это почти сразу смутило Арсения и он опустил голову вниз, смотря на мокрую траву. — Ты надолго приехал? — вдруг спрашивает Антон, а Арсений ненадолго застывает, вслушиваясь в чужой голос. Только через пару минут он понял, что, вообще-то, на вопрос нужно ответить, и выдал: — До конца августа. Шатен на это ничего не ответил, лишь молча кивнул, но затем, спустя пару минут, задал следующий вопрос: а что там, в городе, вообще интересного есть? И Арсений начал рассказывать: он поведал Шастуну очень много всего о том, что есть у него в городе, как классно там может провести время, сколько там всего. У Антона словно глаза загорелись после этого рассказа: он никогда не ездил дальше провинциального города, который находится за тридцать километров отсюда. До Петербурга, к сожалению, больше тысячи… Они просидели так до поздней ночи — куря одну сигарету на двоих, говоря обо всем, что только придет в голову мечтательному Попову и немного (уже отошедшему) пьяному Шастуну. Арсений больше не бухтел из-за мокрой травы, и почему-то оба чувствовали, что это все очень правильно. К Арсу достаточно поздно пришло осознание, что, вообще-то, он не предупредил бабушку о своих ночных приключениях и ему давно нужно было быть дома, но веселый, смеющийся Антон быстро отбил переживания и стыд за содеянное. Они вместе, шатаясь, шли к дому, где жил брюнет, заливисто смеялись от какой-то очередной глупой шутки, и, вот правда, Попову было настолько хорошо, что словами это описать невозможно. Они и прощались долго: обнимались. Как оказалось, даже гоповатый по виду Антон любил обниматься, что стало еще одним плюсом, которые Арс собирал у себя в голове в пазл, ведь тот по итогу и открывал внутри брюнета душу того, картинку, кого он разбирал по кусочкам, притирался и упорно искал нужное место. Антон внутрь его сознания проходил без особых проблем. — До завтра? — первым решил спросить Антон, когда объятия уже затянулись даже не на «долго для обычных знакомых», а перешли в «это уже неприлично интимно». — До завтра, — так же ответил Арсений, улыбаясь. Они разошлись по домам, Арсений чуть не растекся в лужу, когда завалился на постель, и прикрыл лицо ладонями. В животе словно порхали бабочки, и он просто не мог думать о чем-то другом, кроме этой ночной прогулки. С мыслями об этом он и уснул, сильнее кутаясь в пуховое одеяло.