Обещание

В окне виден освещённый ночной город, он блещет фонарями, вывесками, фарами автомобилей. Слышны крики пьяных и трезвых, уставших за день и тех, у кого он только начинается. Все бегут куда-то, несутся кто по квартирам, кто по работе. По шумной улице меряя широкими шагами город, идёт Брагинский, вдыхая воздух, мутный от смога и смотря на небо, где должны быть звёзды, но увидеть их невозможно. Он останавливается у дерева, улыбаясь ему. В это же время, по улице бежит, перескакивая через кочки и ухабы, некто в шапке, которая смотрится довольно комично, почти слетая с головы ночного бегуна из-за чего ему приходится её придерживать. На плече бегуна невозмутимо сидит маленькая птичка и порой трётся ему о шею. «Бегун» тормозит рядом с Брагинским и кладёт ему руку на плечо. -Ты идиот, Ваня, - «бегун» часто дышит, полностью оперевшись на плечо Ивана. -Это был вопрос? – по несменной улыбке Ивана видно, что диалог повторяется много раз и все слова заготовлены изначально. -Нет, - некто вздыхает в последний раз и выпрямляется, убирая руку с плеча Вани. – Утверждение. -Сам возвращайся в Москву. Я не поеду, - тон Брагинского теряет всё, что могло вызвать улыбку, хотя улыбаться он не перестаёт. -В смысле? – некто снимает шапку и обмахивается ею. – Ты хочешь сказать, что я перся сюда, покупал эту шапку-ушанку, которую у меня чёрт найдёшь, чтобы получить отказ? Нет уж, Ванечка, Великий Я заберёт тебя из этого ядовитого города и привезёт к тебе домой, в ещё более ядовитый город. Брагинский не отвечает, переводя взгляд с ночного гостя на дерево и обратно. Потом вздыхает и Гилберт настораживается – проживя в Кремле некоторое время, Гил понял, что после вздохов Ивана обычно случается самая настоящая «русская жесть», поэтому огляделся вокруг, прикидывая пути отступления. Он не бессмертный, а Ваня не слабый, да и с мечом в самолёт Гилберта не пустили. В прошлый раз Ваню унесло зимой. Унесло из центра Москвы в сибирские леса. Унесло в Ваниной обычной одежде и с краном. Все, кто пытались его остановить, подвергались взгляду решительных сиреневых глаз, удару краном и крику «До свидания!» или «Прощайте!». Никто не знал, что случилось, но унесло его знатно. Нашли его на полянке в тайге, припорошенного снегом. Из разных источников можно узнать много невероятных фактов, дополняющих эту картину, но мало какие из них верны. Поэтому, когда Брагинский с ноги выбил дверь своей комнаты и с грохотом открыл кремлёвские двери, заказав билет до Челябинска, все устало вздохнули и решили вызвать самое мало участвующее в прошлом разе лицо. Вот и летел из Европы Гилберт в далёкий, неизвестный ему ранее город Челябинск. Хотя был отпущен из российского дома уже много лет назад и Ивана видел только в обстановке заседаний или по телевизору. Вот и искал Гилберт треклятую ушанку по далеко не русским магазинам. Когда искал ушанку, нашёл разговорник и осознал, что всё ещё помнит русский. Пока Гилберт вспоминает всё это и пишет в Кремль, что и Ваня, и он сам живы и находятся в добром здравии проходит немалое количество времени, а Брагинский всё пилит взглядом бедное деревце, кажется, даже не дыша и продолжая улыбаться. Гилберт кашляет, напоминая о своём присутствии. -Если ты забыл, мы уже должны были вылететь в Москву и ты бы столь же успешно смотрел на ночное небо, представь себе, с высоты птичьего полёта, - во время последней фразы птичка перелетает с плеча Гилберта на плечо Ивана, демонстрируя, что, мол, вот, выше – лучше. Иван гладит пальцем птенца, улыбаясь шире и искренней, но всё же никак не отвечая пруссу. Проходит ещё несколько минут, прежде чем улыбка исчезает с лица Брагинского, и он говорит: «Ладно, летим». Гилберт выдыхает. -Но обещай, что приедешь ещё, я обязан показать тебе одно место тут недалеко, - Иван по-детски мягко улыбается. Гилберт устало вертит в руках ручку, но, ответно улыбаясь, отвечает: «Обещаю».