A quid pro quo

Еще одна неделя пролетела в заботах о делах насущных. Последние учебные дни перед началом финальной сессии протекли быстро, так что совсем неожиданно Алекс обнаружил, что на экране телефона написано "Суббота". Эти выходные они решили потратить чисто на отдых, так в воскресенье была запланирована встреча с друзьями. Сегодня же он хотел провести день с Томасом, при одной мысли о котором на губах начинала играть улыбка. Парень закрыл ноутбук, предварительно все сохранив. Работа продвигалась не то что бы стремительно, но значительно быстрее, чем он ожидал. Минус в этом тоже был - большая часть информации не несла в себе никакой ценности для их цели, поэтому документы по прежнему отправлялись в папку "Не представляет интереса". Крупных проебов в картотеке Джефферсона тоже не наблюдалось, лишь мелкие просчеты. Это огорчало, а еще подкрепляло ощущение, что обвинять Питера придется не только в финансовых махинациях, но, памятуя о просьбе Томаса, Гамильтон отбросил эту идею. У них есть свидетели, так что прорвутся. В комнату виргинца он ввалился без стука, обнаружив того лежащим на кровати и смотрящим в потолок. Взгляд у кудрявого был отсутствующим, так что видел он явно что-то поинтереснее, даже не заметил вошедшего. Постояв пару секунд, Александр коварно улыбнулся и в два шага добрался до парня, принявшись его щекотать, на что Томас отреагировал, вскочив на ноги и шарахнувшись в сторону. - Господи, видел бы ты свое лицо. - Гамильтон согнулся пополам от смеха, с виргинец выглядел ошарашенным и возмущенным одновременно. - Александр, блять. - Упрекающий вид портили рвущиеся наружу смешки. В попытке успокоиться, Джефферсон пару раз провел ладонью по лицу, но в итоге так же звонко рассмеялся. - О чем ты мечтал хоть? - Отдышавшись, спросил Алекс. - Да ни о чем конкретном. В основном пытался придумать, чем нам сегодня заняться. - Можем даже сидеть и молчать, ты же знаешь, я неприхотливый. - Сидеть и молчать? Ты на пять минут с трудом затыкаешься. - Заметил Джефферсон, на что Гамильтон развел руками. - Ну ладно, сидеть и говорить. - Я думал о том, что бы сделать нечто стереотипное. Ну знаешь, сходить в кино на плохую мелодраму, поотвечать на все эти вопросы из интернета по типу "Узнайте своего партнера лучше". - Томас коротко усмехнулся. - Просто чем ближе мы к цели, тем мне страшнее. - Уже тише добавил он. - Хочется представить, что я обычный двадцатилетний студент, который наслаждается свиданиями со своим парнем. - Сердце Александра екнуло после этой фразы. - А еще меня гложет вина из-за того, что наши отношения такие... - Он остановился, пытаясь подобрать слова. - Такие, какие есть. Все ведь должно быть медленно, постепенно, с конфетно-букетным периодом.... - Томас. - Обрубил его несвязную речь Гамильтон и подошел к сидящему на кровати виргинцу, опустившись рядом на корточки, чтобы поймать его взгляд. Ладонями он обхватил свои плечи, а локти положил на колени кудрявого. - Этого достаточно. Мне все нравится, а главное - нравишься ты, а значит все остальное - это мелочи. Я доволен тем, что у нас есть. - Поднявшись, Алекс положил ладонь на шею Джефферсона и прижался своими губами к его. - Тебе действительно нравятся мелодрамы? - Прислонившись лбом ко лбу кудрявого, спросил Гамильтон. - Терпеть не могу. - С улыбкой ответил Томас, прикрыв глаза и ощущая близость парня всем телом. - Тогда найдем что-то нормальное. - Предложил Алекс и отстранился, протягивая Джефферсону ладонь. - Пойдем? - Пойдем. - Ухватившись за руку парня, согласился виргинец.

***

В итоге нашли они фильм ужасов, который оказался отвратительным. Гамильтон провел весь сеанс, указывая на недостатки фильма и обличая неправдоподобные аспекты. Томас на это лишь тихо посмеивался, больше слушая комментарии парня, чем диалоги фильма. После сеанса парочка направилась в ближайшее кафе, а после вернулись в универ. Там они перешли к третьей части своей сегодняшней программы: тупым и не очень вопросам из интернета. - Вообще, это похоже на правду или действие. Но только с правдой. - Отметил Алекс, когда они, расстелив два одеяла на полу, по-турецки сели сверху, друг напротив друга. - В чем-то ты прав. Начнем с простого и банального - твой любимый цвет? - Зеленый. - Не задумываясь ответил Александр. - У тебя? - Малиновый. - Ты поэтому на первом курсе на новогодней вечеринке натянул тот отвратительно вульгарный костюм... - Томас всплеснул руками. - Даже не вспоминай. Сам себя ненавижу за это. - Оба рассмеялись и, лишь успокоившись, перешли к следующему вопросу. - Где у тебя был самый незабываемый секс? - Я вынужден указать на то, что твое определение "простого и банального" явно не подходит под общепринятые рамки, но да хрен с ним. - Гамильтон задумался, прокручивая в голове воспоминания. - Как бы неприятно не было, но это был первый раз с Марией. Еще когда мы в первый раз пытались что-то там построить, оба нахлестались до такой степени, что имен своих не помнили. Заперлись в одной из кладовок, я даже не помню, где ключ взяли, ну и приступили к самому интересному. Однако, я надеюсь в будущем у меня будет другой ответ на этот вопрос. - Александр игриво улыбнулся и подмигнул, а виргинец наоборот состроил утрированное серьезное выражение лица. - Не проси о том к чему не готов. - Глубокомысленно изрек он, но все-таки улыбнулся. - Моя очередь. - Нет. - Остановил его парень. - На этот вопрос я ответ слышать не хочу. По крайней мере до тех пор, пока он не связан со мной. - Эгоистично, но зато честно. Мне нравится. - Хмыкнул кудрявый и передал телефон Алексу. - Тогда выбирай другой. - Какое мое качество кажется тебе наиболее странным и непонятным? - Твое нежелание принимать помощь. - Тут же выпалил Томас, будто готовился к вопросу, хотя Гамильтон взял его аж из конца списка. - Я понимаю, почему, но иногда это доходит до абсурда. - На пару мгновений повисла тишина, которую прервал Джефферсон. - Хочешь ответить на этот вопрос? - Дай-ка подумать. - Александр непроизвольно накрутил одну из прядей на палец, раздумывая над ответом. - После двенадцати лет у меня не было семьи. Наверное, из-за этого для меня странно то, как ты разрешаешь Рэндольфу бросать себе в лицо обвинения, чаще всего необоснованные. На что ты потратил первые заработанные деньги? - Из опыта работы у меня только практика, но я помню, что ничего особо с тех грошей так и не купил. Но что-то мне подсказывает, что у тебя есть история на этот вопрос. - О да, есть. - Губы растянулись в ностальгической улыбке, правда грусти в ней было гораздо больше, чем радости. - Первый месяц проработал уборщиком в каком-то захудалом офисе, и мне выдали зарплату. Конечно, я потратил ее на еду, на кров, но еще часть спустил на книгу, которой тогда бредил, "Хоббит". Это была одна из немногих фэнтезийных книг, которые я все таки прочитал. - Глаза парня блуждали по пространству, пока разум находился в воспоминаниях. - В какой-то момент мне пришлось ее продать, потому что с финансами было совсем туго. Что же поехали дальше. Было ли у тебя секретное место в детстве? Сразу говорю, что у меня не было, а значит - отдувайся сам. - Да, оно было. У нас дома на чердак никто не поднимался уже лет десять, кроме меня, естественно. Будучи еще мальчишкой, лет десять мне было, я стащил у отца ключ от выхода на чердак, он этого, наверное, до сих пор не заметил. Я приходил туда каждый раз, когда мне было плохо. В дальнем конце там стоит шкаф, но не вплотную к стене, а чуть дальше, образуя закуток. Вот там я обычно и проводил время, натащил одеял и подушек, построил форт, как многие дети любили делать. Только там я почувствовал себя в безопасности, когда увидел, как Питер избивает маму. Там же и разрыдался от осознания собственной трусости. - Томас замолчал, а Гамильтон пересел к нему переплетая пальцы рук и прислонившись головой к его плечу. - Это начинает напоминать сеанс терапии, тебе не кажется? - Хмыкнул кудрявый без особо энтузиазма. - Если тебе тяжело, то можем прекратить. - Да нет, так даже легче. Просто многое из этого я никому никогда не говорил, так что чувства появляются смешанные. - В этом я тебя понимаю. Давай тогда договоримся, если кто-то из нас не захочет отвечать на вопрос, то он просто скажет об этом. Не станет врать или переступать через себя, просто откажется. И никто не в обиде. - Полностью согласен. - Поддержал Джефферсон. - А еще, теперь моя очередь. - От кудрявого Алекс так и не отстранился, продолжая полулежать на его плече. - Есть ли такая еда, которой ты не стал бы делиться? - Когда-то были такие цитрусовые леденцы, Altoids назывались. Я мог их себе позволить лишь пару раз в год, но господи они от этого будто только вкуснее становились. Помню, когда я в первый раз их попробовал, то мне так понравилось, что я не смог остановиться вовремя. Потом целый день пролежал с болью в желудке, но оно того стоило. Не так уж часто удавалось поесть что-то сладкое, но при этом не дешевые приторные пирожные. Сейчас они, наверное, уже не продаются. - Да, я тоже ел их в детстве. - Гамильтон завозился, а потом и вовсе сменил положение, расположив голову на бедрах Джефферсона. - У меня нет какого-либо особенного блюда на уме, так что выбирай вопрос. - Назови пять моих лучших черт характера. - Хм, да тут хоть бы три найти. - Александр слабо хлопнул его по щеке, на что Томас только усмехнулся. - Ладно, ладно. Несгибаемость, уверенность, самостоятельность, верность и прямота. - Перечислил виргинец. - В твоем случае: харизма, что подразумевает уверенность, верность идеалам, храбрость, умение любить, а еще целеустремленность. - Мы в чем-то похожи. - Заметил Джефферсон, перебирая медные пряди Алекса. - Да мы вообще во многом похожи. Думаю, из-за этого и собачились два года. - Кто бы мог тогда подумать, что мы будем вместе. - Ты знаешь, мне кажется, что так думали все, кроме нас самих. А Анжелика явно следовала какому-то коварному плану, когда заставила нас работать вместе на этот новый год. - Кажется, что это было вечность назад. Помнишь, как я нес тебя в комнату? - Всего полгода прошло. Даже меньше. - Ошарашенно подсчитал Гамильтон. - А столько всего произошло. Кстати, тогда мы и придумали наше соглашение. - Отвечая на последний вопрос, вспомнил он. - Ага. - Томас улыбнулся, встречаясь взглядом с парнем. - Столько разных событий случилось, чтобы мы оказались вместе. Такими темпами я и в судьбу начну верить. - А вот с этим я не согласен. Все в наших руках. - Заранее распаляясь, возразил Алекс. - Если мы продолжим эту тему, то скатимся в ожесточенную дискуссию, а сегодня у нас цель немного другая. Так что слушай следующий вопрос - Готовы ли вы в течение года страдать от ночных кошмаров, взамен получив идеальное здоровье? - Черта с два. - Слетело с языка Александра прежде чем он до конца осознал это. - Нет, серьезно, проблемы со здоровьем, зачастую можно решить с помощью лекарств и прочего, а вот с менталочкой у меня и так проблем вагон и маленькая тележка, мне не нужен еще один вагон. - Парень даже вздрогнул от вырисовывающейся перспективы. - А ты бы согласился на этот ад? - Зависит от кошмаров. Если бы это были всякие непонятные монстры, то да, но если что-то реалистичное, как, допустим, смерть кого-то из семьи или твоя - то увольте. Ты больше любишь планировать или импровизировать? - Без перехода спросил Джефферсон. - Ты что, решил перейти к легким вопросам? - Фыркнул Гамильтон. - Если честно, то зависит. Мне так нравятся дебаты не только потому что я могу продвигать свое мнение, но и потому что это как азартная игра. Ты никогда не знаешь, какой аргумент приведет соперник, тебе приходится находить доводы за несколько секунд, это увлекает. Особенно когда оказываешься прав. - Глаза Алекса на время загорелись, и Томас застыл, очарованный этим огнем. - В остальном же я не уверен. Зависит от выбранной сферы. - Да, дебаты мне тоже нравятся. Не буду врать, ты был не самым лучшим противником, зато тебе удавалось выводить меня из себя. - Это тоже одна из тактик. - С видом мудрого старца поведал Александр. - Перейдем к последнему вопросу. Назови одно из своих самых ярких воспоминаний. - Первый день в универе. - С мечтательной улыбкой протянул Гамильтон. - Во-первых, я был очарован самим Нью-Йорком, я прилетел ночью, когда все огни горели желтым цветом, освещая улицу, словно на дворе был день. Точнее, мне так казалось. А на следующее утро я пришел сюда, чтобы заселиться. Помню, я даже помедлил пару мгновений, страшась пройти через ворота. Я чувствовал, что за ними начнется абсолютно новая жизнь, ощущал атмосферу учебы и студенческой жизни. Тогда я стоял на пороге чего-то великого и заставил себя перейти эту черту. Это и есть самое яркое мое воспоминание. - Когда Рэндольф родился, я был вне себя от радости. - Шепотом начал виргинец, зная, что его услышат. - Мама с отцом приехали домой, а на ее руках был синий конверт. Мне всегда казалось, что все младенцы уродливые и одинаковые, и доля правды в этом есть, но стоило мне увидеть новорожденного брата, и я тут же поклялся защищать его всеми силами. - Томас оборвал повествование, будто говорить внезапно стало слишком тяжело. Оба они молчали какое-то время, впитывая атмосферу открытости, интимности, которую не достичь самыми развязными прикосновениями. - Хочешь посмотреть на звезды? - Спросил Александр, на что кудрявый кивнул, и они подошли к окну, вглядываясь ввысь. Джефферсон встал сзади, упираясь руками по обе стороны от Гамильтона, и положив свой подбородок на его макушку. Небо сегодня и правда казалось чище, все усыпанное звездами оно было поистине волшебным. Возможно этот эффект давала близость, возникшая между ними, но все на свете теперь было ярче, а с души словно упал ненужный груз, который оба лелеяли слишком долго, не желая расставаться. Конечно, проблемы не испарились от простого разговора. Трудности до сих пор маячили впереди, но они были друг у друга. Спина к спине, готовые сражаться до последней капли крови. - Можно еще один вопрос? - На ухо прошептал Томас, переместив руки на талию своего парня. Тот резко вдохнул, а потом развернулся в мягких объятиях, чтобы видеть собеседника. - Да, можно. - Мистер Гамильтон, вы подарите мне танец? - Церемонно поклонившись, виргинец поцеловал его пальцы, ожидая ответа. - Конечно, мистер Джефферсон. Из динамиков полилась спокойная, лиричная мелодия. Томас вновь обвил руками Александра, а тот, в свою очередь, сложил руки на его плечах, глядя лишь в глаза кудрявого. Комната была залита лунным светом, проникающим через окно, музыка убаюкивала, а меняющиеся чувства во взгляде виргинца завораживали - все было как в сказках или дешевых романах, но только в реальности. И из-за этого душа наполнялась безоговорочным счастьем, а вся усталость словно оставалась в другом мире. В мире, где приходится выживать и бороться с невзгодами. Здесь же они были только вдвоем, в объятиях магической ночи, которая снимала все оковы. Мелодия закончилась, и они одновременно потянулись друг к другу, сливаясь в поцелуе. И он говорил об их чувствах лучше всяких слов.