Недоначальник

      Начальники бывают разные. Бывают вежливые и грубые, строгие и мягкие, вызывающие уважение или отвращение. А бывают никакие, как в Синтракорп до недавнего времени.       Да, кабинеты начальства пустовали годами, потому как управляющие не выдерживали эмоциональной нагрузки и уходили либо из компании, либо из жизни. Но это не означает, что не было тех, кто отдавал бы указания другим или же направлял бы сотрудников в нужное русло. В компании не было официальных начальников, но всегда была своя иерархия, которая как-то по-своему выстраивалась, существовала и удовлетворяла всех, так как была довольно гибкой. Всегда можно было найти вариант, при котором все были бы довольны. Ну, почти всегда.       Можно найти подходящий вариант, если есть выбор. Но если на этаже двое рабочих, и только один из них более-менее в курсе, что надо делать, выбирать не приходится.       Чепмена это ужасно злило. Стоило ему подняться на этаж выше и выйти из рабского положения, как он тут же в него вернулся, оказавшись под чутким надзором одного черноволосого парня. И всё, видите ли, из-за того, что Тони «новенький»! Нет, где это видано, чтобы Чепменами помыкали?       Энтони успокаивал себя лишь мыслью о том, что всё это — просто иллюзия и никто из них не стоит выше другого, ведь это юридически не закреплено ни в одном из документов. Но и эту проблему корпорация решила: первой волей вернувшейся к управлению компанией Рей Синтры стало возвращение к прежнему порядку ведения дел в Синтракорп, в том числе возврат к прежним образцам составления докуметов и к прежней системе должностей. Проще говоря, если раньше Инэй Доши был более знающим и умелым (чего Чепмен всё равно никогда не признает) коллегой, то теперь он «Мистер Доши, глава отдела ИТ и компьютерных технологий».       — «Да какой из него начальник?» — недоумевал полулежащий на столе от скуки Энтони, оглядывая своего «босса». Ну действительно, только посмотрите на него: весь в пыли, в какой-то уже серой, а не белой полурасстёгнутой рубашке с закатаными рукавами, эти сальные волосы, собранные в хвостик… На самом деле, они не выглядели грязными, но Чепмена же не проведёшь, он знал этот приём (не будем уточнять, откуда): собери немытые волосы в хвост — и вроде голова уже чистая.       И, о боже, ЭТИ БРОВИ.       — «Он вообще знает, что такое выщипывать брови или хотя бы их причёсывать? Это смотрится просто ужасно, словно две мохнатые гусеницы на лбу!» — искренне изумлялся Энтони, переодически щупая свои брови, расположившиеся идеально ровными полосочками над глазами, так как переживал, что эта «мохнатобровость» заразна. Серьёзно, это же один из самых страшных его кошмаров!        Можно было бы упомянуть ещё и большой нос, но это уже не зависит от самого человека и, как правильно заметил Тони, «не у всех есть деньги на пластическую операцию». Да и без всякого носа можно было сделать один простой вывод: никакой Доши не начальник.       — «Вот мистер Спейдер — начальник, ещё ого-го какой начальник. Красивый, статный, с ровной осанкой, размеренной походкой и подобающим поведением… У него даже имя соответствует статусу! «Мистер Спейдер»! А что такое «Мистер Доши»? Да фигня на постном масле, а не начальник! А вот если бы «Мистер Чепмен»… " — ведомый такими воздушными мыслями Энтони грозился улететь в какие-то неведанные края ворон и небесных кренделей, но его планы по покорению новых земель были прерваны спокойным голосом с лёгким оттенком насмешки:       — Приём, компания Синтракорп вызывает Тони Чепмена на десятый этаж.       — А? — блондин тут же резко выпрямился и огляделся, но наткнулся лишь на лицо усмехающегося «начальника».       — Отвёрку подай, говорю.       — А сам взять не можешь? — сердито цокнул Чемпен, оглядываясь в поисках нужного инструмента.       — Могу, — с лица Доши исчезла улыбка и он вздохнул, — но я надеялся, что в моей жизни хоть что-то изменится с появлением помощника, и я не буду делать всё сам.       — Зря надеялся! — в ответ огрызнулся Энтони и протянул отвёртку Инэю. Тот её принял и начал опять копошиться в… Чём-то. Для Чепмена все приборы с вывернутыми внутренностями выглядели одинаково. Блондин хотел снова заняться мысленным нытьём, но вернуться в глубины своего сознания не получалось, раздражение выталкивало наружу, и это злило ещё сильнее. Замкнутый круг.       — Пойду кофе налью, — наконец использовал свою извечную отмазку Чепмен и уже даже встал, но был остановлен рукой Доши, схватившей его за край пиджака. При этом сам Инэй и глазом в сторону Энтони не повёл.       — Ты десять минут назад ходил за кофе, — парень кивнул в сторону кружки с тёмной жидкостью, стоявшей на столе рядом с импровизированной пепельницей, сделанной из пустой банки колы (ей богу, если бы месяц назад Чепмену кто-то сказал, что он будет работать в кабинете без нормальной пепельницы, чего уж говорить о пепельнице с золотой гравировкой с его именем, о которой Тони всегда мечтал, он бы лично ударил этого человека).       — Он уже остыл! — попытался оправдаться блондин, но прозвучало это очень неубедительно. Настолько неубедительно, что Доши даже перевёл на него скептический взгляд, приподнял одну из мохнатых гусениц на лбу и пожал плечами.       — Так помоги мне починить микроволновку, и мы погреем его прямо здесь.       — «Так это всё-таки микроволновка, » — мысленно отметил Тони, а вслух, конечно же, возмутился:       — Ещё чего! Микроволновок я ещё с тобой не чинил! — с этими словами Чепмен  плюхнулся обратно на свой стул и, отвернувшись, начал давиться холодным кофе на зло кому-то. Судьбе, видимо.       На самом деле, где-то в глубине души, Энтони ругал себя самыми плохими словами. Отец же учил его: «Нужно всегда улыбаться вышестоящим лицам, расшаркиваться перед ними, кланяться им в ноги. Величайшие люди поступали так испокон веков и преуспевали». Но, с другой стороны, отец учил его ещё и всем своим видом показывать людскому мусору, кто тут главный, чтобы тебя не дай бог с ними не спутали. В случае с Доши эти два убеждения сошлись в схватке и бились не на жизнь, а на смерть. Пока что явным фаворитом было второе убеждение, но что-то грызло Чепмена изнутри, кричало: «Ты должен склониться перед ним, если хочешь пойти дальше!»       Но как же гордость может позволить склониться перед тем, кто ниже тебя?       — Эй, Тони, — мысли блондина были прерваны лёгким тычком отвёртки в плечо. Чепмен слегка дёрнулся и оглянулся. Доши, вальяжно закинув ногу на ногу, задумчиво вертел в руках инструмент и глядел на парня из-под прикрытых век. — Чего ты так взъелся на меня? Я тебе чем-то насолил?       — Тебе какое дело? — фыркнул Энтони, который, на самом деле, был рад отставить в сторону холодный кофе, но всеми силами старался показывать своё недовольство.       — Мне-то как раз есть до этого дело. — Инэй отложил отвёртку в сторону, сложил руки на груди и закрыл глаза совсем. — Я же теперь вроде как начальник, и это облагает меня некоторыми обязанностями, такими как следить за обеспечением комфорта в работе сотрудников. Ты — единственный сотрудник, работаешь тут уже месяц и постоянно со мной огрызаешься, а я понять не могу, почему. Я вообще ничего о тебе не знаю, только то, что тебя зовут Тони, и то не от тебя, а из уст Брайана…       Тут Доши замолчал, поняв, что его не слушают. Раздражённый Чепмен, во время этой пустой, по его мнению, болтовни, решил занять себя сигаретой и теперь выдыхал дым тонкой струйкой в сторону, пропуская слова Инэя мимо ушей. Последнего это, конечно, немного обидело. Он ни в коем случае не показывал это ни одной клеточкой своего тела, но сделал довольно придирчивое замечание, которое в обычной обстановке навряд ли сделал бы:       — Я, конечно, очень рад, что ты сообразил, что не стоит усыпать мне стол пеплом и начал сбивать его в баночку, но и этот твой смог удовольствия мне не доставляет, так что я запрещаю тебе здесь курить, и это мой первый приказ, как твоего на…       — НИКАКОЙ ТЫ НЕ НАЧАЛЬНИК, ЯСНО?! — вдруг закричал Чепмен, так резко встав со стула, что несчастный хлипкий предмет мебели упал на пол. Такого выпада Доши, если честно, не ожидал, а Тони и не собирался объясняться. Широкими шагами он вышел из-за стола, прихватив с собой банку, и ушёл на лестницу, громко хлопнув дверью и оставив Инэя в недоумении.       Казалось бы, снаружи здания Синтракорп видно столько окон. Так почему ни одного нет на тех трёх этажах, где Тони довелось побывать? Где же они тогда есть? Наверное, это очередная загадка компании, которую Чепмен не горит желанием разгадывать, так что приходится курить в безлюдных местах с хорошей вентиляцией. И, как ни странно, по всем этим параметрам лучше всего подходит лестничная клетка.       В детстве Тони думал, что лестницу придумали дураки. Зачем тебе лестница, если есть лифт? Теперь он понял, что люди, придумавшие лестницу — гении. Не хочешь толкаться с выродками низших классов в лифте? Лестница. Нужно побыть одному и углубиться в себя, вдали от работы? Лестница. Хочешь спокойно покурить без назойливых недоначальников? Лестница.       А ещё лестница — это огромный тоннель, пронизывающий всё здание, и, если прислушаться, можно услышать его «дыхание», жизнь корпорации. Чепмен никогда не был особым философом и думать о таких глупых вещах было не в его правилах, но сейчас, стоя у стены и прикрыв глаза в попытках успокоиться, он и правда услышал много всего интересного.       Снизу доносилось тихое и очень разнобойное «топ-топ-топ». Это работники со второго этажа всё ещё в панике мечутся от стены к стене, не зная, что им делать, потому что туда реформы Рей Синтры ещё не дошли. Как же хорошо, что Энтони вовремя оттуда выбрался… Хотя, даже это он сделал не своими силами. Позорище.       — «Зато выбрался. И это главное, » — успокаивал себя Чепмен, никак не желая признавать, что, если бы не Брайан, он так и гнил бы там, внизу.       Сверху же с завидной частотой раздовалось «клац-клац-клац» и «ж-ж-ж пип». Это работники с четвёртого этажа строчат что-то на клавиатуре и печатают копии документов на принтере. В Улье, как обычно, кипит жизнь. Не то что на третьем. На третьем тихо.       Чепмен подошёл к перилам и посмотрел вверх, туда, где были верхние этажи. А ведь где-то там есть девятый этаж, есть мистер Спейдер, есть место, которое Энтони заслуживает… Он никогда не задумывался о том, что работа где-то там, наверху, в разы сложнее, чем здесь. Какая разница? Выше — лучше. Наверняка. Не мог же он всю свою жизнь ошибаться. Верно?       — …Тони? — потревожил парня голос со стороны двери. Блондин даже оборачиваться не стал.       — Я Чепмен. Надо знать, как стоит обращаться к подчинённым, «босс».       — Тони, — Доши подошёл к Энтони и опёрся спиной о перила, молча оглядывая его. Чепмена хватило на пять минут.       — Что ещё? Я уже не курю внутри! — шикнул блондин, помахав перед носом Инэя сигаретой и вновь затянувшись. — В чём теперь претензия, «мистер Доши»?       — Да я вот думаю, — после недолгого молчания ответил черноволосый, немного прищурившись и наклонив голову, — это ты меня так не любишь или ты просто по жизни такой мудак?       У Энтони аж дыхание сперло от такой наглости. Как хорошо, что он к этому моменту выдохнул весь дым из лёгких, а не то точно поперхнулся бы.       — Д-да как ты смеешь, червяк?! Да ты вообще знаешь, кто я?! Фамилия «Чепмен» тебе говорит о чём-нибудь?! Да я…       — Чш-ш-ш, — прервал его крики Доши, приложив палец к губам Тони. Тот действительно замолчал и замер, не ожидав подобного. А взгляд у Инэя стал строгий-строгий, и такой пронзительный, что Чепмен, внезапно для себя, обомлел. — Слышал я твои речи о том, что ты «изменился» и хочешь добиться всего своими силами. А раз так, то теперь ты никакой ни Чепмен. Ты — мальчик Тони, младший и по возрасту, и по званию, работаешь ты в Синтракорп в отделе ИТ и компьютерных технологий под начальством Инэя Доши. Понятно?       Энтони помолчал, хлопая глазами, а после отстранился от черноволосого парня, надулся и отвернулся, глядя вниз, в сторону нижних этажей. Ему и возразить-то нечего. Да, он говорил, что изменится, но это был… Такой, знаете, минутный мотивационнный порыв. У всех такое бывает, когда ты обещаешь тебе, что с этого дня начинаешь не лениться, худеть, бросаешь пить-курить и всё тому подобное, а на следующее утро сидишь на диване с бутылкой пива в одной руке, сигаретой в другой, и уминаешь очередной бургер или пиццу, а в голове: «Ну может как-нибудь завтра, когда-нибудь потом». Нужно отдать должное Тони: для человека, в котором с самого рождения воспитывали ненависть к низшим классам и вдалбливали в голову мысль о превосходстве его фамилии, он держался довольно долго. Да и винить его ни в чём нельзя, людям свойственно идти по привычному пути. Более того, это, скорее, даже привычка, прикрываться фамилией, унижать других, потому что…       Нет. Пускай его хоть сотню раз назовут мудаком, Энтони никогда не признает, что ему страшно.       — …чтоб ты знал, — наконец, заговорил Чепмен, искоса взглянув на Доши и ткнув пальцем вверх, — моё место не здесь. Моё место там.       — Там? — Инэй поднял взгляд вверх и вновь опустил его на Энтони. — Ну, да, все когда-нибудь там будем, но не надо же так радикально…       — Что? Нет! Я не это имел в виду! Ты о чём вообще думаешь?! — возмутился блондин и запрокинул голову, глядя вверх. То же самое сделал и Доши. — С фамилией или без, моё место на верхних этажах.  Восьмой, девятый, может даже десятый — вот уровень на котором я должен находится. А не здесь, на этом складе проводов, микросхем и пыли!       — Ишь, куда махнул… — умел бы Инэй нормально свистеть, присвистнул бы. Ещё немного поразглядывав лестничные пролёты, он посмотрел на Энтони. Мохнатые гусеницы его сложились домиком, глаза он отвёл. — Тебе так сильно тут не нравится?       — Конечно, — с усмешкой пожал плечами Чепмен, опустив голову. — А кому нравится?       — Мне.       — Поэтому ты один здесь и работаешь.       — Справедливо.       Повисла тишина. Энтони докуривал сигарету, а Доши то и дело смотрел по сторонам: то наверх, то вниз, то в сторону их двери на этаж. И выражение лица у него было какое-то смутное: то ли грустное, то ли просто задумчивое, то ли уставшее…       В первую очередь это надоело Чепмену.       — Ладно, смок-брейк окончен, пора возвращаться к «работе», — потушив сигарету и закинув бычок в банку, блондин уже хотел было вернуться на своё, так назваемое, рабочее место, как его остановила рука на плече.       — Тони, — подал голос Доши, наконец выйдя из своего транса, и слегка улыбнулся. — Я могу помочь тебе.       — Помочь? С чем? Я не нуждаюсь в твоей помощи! — надменно фыркнул Чепмен, скидывая руку Инэя со своего плеча, но тем не менее прислушиваясь к нему, не отворачиваясь. Это радует.       — Тебе не нравится здесь, ты хочешь прорваться выше, в Улей, — вкрадчиво начал вещать черноволосый, невольно приковыаая внимание. — Я понимаю это желание и могу помочь тебе его исполнить. Я сотню раз видел, как люди приходили сюда и уходили, и понимаю, как это работает. С моей помощью уже через месяц ты уйдёшь отсюда и у тебя будет своё место в Улье.       — …но? В таких случаях всегда есть какое-нибудь «но», — скрестив руки на груди, заметил блондин, и Доши кивнул в ответ.       — А ты соображучий парень, Тони, это хорошо. Ты должен будешь слушаться меня, исполнять мои приказы, как начальника, и наконец-то начать работать, а не просто просиживать штаны и подавать мне отвёртки, — Чепмен уже открыл рот, чтобы возмущённо что-то сказать, но Инэй не дал ему и слова вставить, остановив всё тем же пальцем у губ. — Подумай, Тони. Иначе ты никак отсюда не вылезешь, тебе по-любому придётся работать. Я предлагаю тебе самый быстрый и надёжный вариант. Решай, чего ты больше хочешь: сохранить свою пресловутую «гордость» и не пачкать руки, или же убраться отсюда и подняться вверх по карьерной лестнице. Решать тебе. — с этими словами Инэй направился к двери и прежде, чем скрыться за ней, добавил:       — В любом случае начнём завтра. Будь готов озвучить мне своё решение и приступить к работе.       Доши ушёл, оставив Энтони наедине с банкой, лестницой и своими мыслями.       Это очень сложный выбор, и Чепмен не был уверен, хватит ли ему дня, чтобы взвесить все «за» и «против».       Энтони не привык утруждаться в принципе, подобная работа для него — сущий ад. Работать руками в той сфере, в которой он не разбирается, под руководством какого-то грязного паренька с немытыми волосами и заросшими бровями! Это же кошмар! Да и что скажут люди, когда узнают, что младший Чепмен занимается грязным ремеслом ремонтника электроники? А что скажет отец? Так много сомнений, так много страхов…       А на другой чаше весов только один страх, животный, свойственный всем людям. Самый большой, просто громадный, в котором и самому себе признаться страшно. И голос его звучал громче всех остальных придирок, сомнений и боязней.       Возможно, этот выбор и не будет таким уж долгим и тяжёлым.