Недоначальник

      Этой ночью Тони несколько раз выходил на балкон покурить. В голове всё вертелись мысли про выбор, который перед ним поставил Доши. Не то чтобы он не мог решить, отнюдь нет, решение было принятно Чепменом ещё когда он не вышел из здания Синтракорп. Ему скорее было трудно просто смириться с этим фактом, чему мешало искреннее нежелание возиться в приборах и признаваться в этом родителям. А ведь родители ещё даже не знают, что их сын, пришедший устраиваться в самую известную мировую компанию, оказался на самом нижнем этаже и даже не смог сам оттуда выбраться! Ох, что же скажет отец…       Уснул Энтони в кресле на балконе, и сон его был крайне беспокойный. Проснувшись на утро, Чепмен сразу понял, насколько жалко выглядит, и поспешил встать. У него немного болела спина, но зато он не замёрз, так как кто-то накрыл его пледом и оставил на столе кофе с запиской.       Тони взял бумажку, посмотрел, есть ли подпись, увидел, что есть, и выкинул записку в мусорку, не читая дальше. Просто блондин за свою жизнь успел уяснить одну истину: если люди делают что-то для тебя, называя своё имя, значит они хотят какой-то выгоды для себя. Поначалу было забавно издеваться над такими наивными отрепьями, потом наскучило, ещё позже стало просто раздражать. В общем, если подпись на записке была не «Мама» или «Отец» (в прочем, отец практически никогда не писал ему записки), Чепмен смело выбрасывал бумажку в мусорку. Сначала это правило было мягче: Тони не читал только записки от девушек, потому что те явно пытались с ним заигрывать в надежде на получение дальнейшей выгоды. Но потом блондин понял, что этим промышляют и парни, и ужесточил это правило.       Кофе Энтони тоже вылил. Это не паранойя, мол «Меня могут отравить», просто блондин так напился этого кофе в офисе, что его уже подташнивало.       Он хотел сначала вылить напиток в мусорку, но потом всё же смилостивился над уборщиками и вылил в раковину.       — «Пусть туфли мне целуют за мою блакосклонность, челядь».       Пока Чепмен рассуждал, насколько же прислуга должна быть ему благодарна за такой жест, он и сам не заметил, как полез в холодильник, причитая под нос:       — Фруктики хочу-у-у, фруктики-фруктики-фруктики…       Стоило блондину осознать, что он делает, как он тут же захлопнул дверь холодильника и огляделся вокруг. Благо на кухне никого не было.       Что это он творит? Зачем роется в холодильнике? Зачем он вообще пришёл на кухню?! Разве не повар должен готовить еду?! Тони так делал только в самом раннем детстве, пока отец не поругал его за это и не объяснил, что это недостойно человека с его фамилией. Всему этому было одно логичное объяснение: у Чепмена едет крыша.       Такое объяснение совсем не устраивало Энтони, и он решил сослаться на то, что уже давно не ел ничего нормального и организм просто требует полезной еды. На одних сендвичах и кофе из кафетерия он не протянет. Хотя, были у его организма и более сложные периоды…  В любом случае, нужно «напомнить» повару, что, даже если Чепмен теперь уходит раньше и приходит позже, он всё равно обязан готовить ему завтрак и ужин.       Поняв, что надо бы поторапливаться, чтобы успеть на работу, блондин быстренько вышел из кухни и пошёл в свою комнату собираться. Свой костюм он нашёл на месте, красивый и отглаженный, кейс стоял рядом. К девчушке, которая отвечала за одежду, у Энтони никогда претензий не было, она хорошо делает свою работу. Но, перед тем как одеться, парень заглянул в ванную и навёл себе марафет: умылся, причесался, проверил брови на наличие мохнатобровости — всё как всегда. Затем он оделся, покрасовался перед зеркалом, взял свой кейс и пошёл на улицу, где его уже ждал автомобиль с личным водителем. Перед этим, правда, Тони вновь заглянул на кухню, убедился, что никого нет, взял из холодильника апельсин, аккуратно положил его в кейс и, воровато оглядываясь, пошёл к машине. Просто ему очень, ОЧЕНЬ хотелось фруктов. А Чепмены себе ни в чём не отказывают.       Энтони приехал вовремя, у него даже десять минут в запасе осталось, но Доши всё равно оказался на своём привычном месте раньше Чепмена, будто бы и не уходил даже. У блондина и правда складывалось ощущение, что этот парень здесь живёт.       — Доброе утро, Тони! — окликнул вошедшего на этаж Инэй, махнув ему рукой, в которой была какая-то синяя тряпочка. — Решил сегодня пораньше придти? Похвально, похвально.       — Утра, — кивнул в ответ Чепмен, не добавив «доброе» только потому, что спина ещё побаливала. Он пододошёл ближе к «начальнику» и хотел было положить кейс на стол, но тот уже был занят двумя клавиатурами, которых не было вчера, и пришлось положить чемоданчик на пол. — Чтоб ты знал, ходят бедняки. А я приехал.       — Ах, вот как? Тогда понимаю. Автобусы всегда такие: они привезут тебя либо совсем впритык, либо на час раньше. Тебе ещё повезло, что всего на десять минут раньше, а то был у меня один случай…       Энтони был так поражён этой «вопиющей глупостью», что решил промолчать. Что ж, теперь хотя бы ясно, что Доши всё же ездит на работу на автобусе, а не живёт здесь. Это радует, иначе его образ начальника, которого и так не было, вообще полетел бы в тартарары.       — Ну да ладно, не о том речь, — оборвал сам себя Инэй, отложил тряпку в сторону, предварительно вытерев об неё руки, и встал со стула. — Итак, что же ты решил?       — Я… — сколько Чепмен не репетировал этот момент в уме, вслух сказать всё равно толком не получалось. Он отвернул голову и посмотрел в сторону дверей лифта, откуда только что пришёл. И где-то там ведь есть четвёртый этаж, а это на целый этаж выше.  Или на всего этаж выше?.. Как бы то ни было, там другой мир, другая работа. Там выше, там престижнее. Там место, куда ему нужно попасть.       — «Давай же, Тони. Всего один месяц, просто месяц позора — и ты уже там, уже двигаешься вверх. Какой же из тебя Чепмен, если ты даже отсюда не сможешь выбраться?»       — …я согласен! — решительно выдал блондин, и от сердца его отлегло. Он сделал это, он решился! Он — храбрец, он — герой, он…       — Ладно, тогда давай приступать, — абсолютно спокойно пожал плечами Доши, начиная что-то искать на своём столе. Этот тон голоса, надо признаться, задел Чепмена. Как это так? Он же тут такое совершил! Подвиг буквально, на какие жертвы он идёт! И этот во всех смыслах героический поступок оценили простым «ладно», ещё и безо всяких эмоций?! О его внутренние переживания просто вытерли ноги!       В общем, это наложило свой отпечаток на настроение Энтони, и блондин уже был сердит и слегка обижен. А это ведь только самое начало, что же будет дальше?       — Твоя задача на этом этаже заключется в том, — продолжал Инэй, не поднимая взгляда на обиженного Чепмена, — чтобы научиться чинить простейшую технику, дабы в случае чего не бегать ко мне при каждой поломке. Ну или хотя бы знать, как оказывать электронике «первую помощь», поэтому мы начнём с простейшего, с того, с чем люди сталкиваются на работе каждый день, особенно в Улье и офисах, — Доши наконец, соизволил поднять голову и демонстративно провёл по столу рукой, показывая, с чем им сегодня придётся работать. — Загрязнённые клавиатуры!       Как, впрочем, и ожидалось. Энтони подошёл поближе, чтобы посмотреть на предмет сегодняшней работы, и ужаснулся. Весь стол был в каких-то непонятных коричневых пятнах! И одежда Доши тоже!       — Ты не представляешь, насколько часто через меня раньше проходили эти ребята. У меня уже голова кругом шла, ведь чистка клавиатуры всё же очень кропотливое занятие, хоть и необходимое… В этом нет ничего сложного, не переживай, это скорее просто рутина. Много повторяющихся действий, — Инэй вновь протёр руки о тряпочку, и Чепмен заметил, что тряпка тоже в этих пятнах! Между тем, черноволосый указал пальцем на одну из двух клавиатур, которая лежала на столе. — Вот эту красавицу принесли из Улья. На ней скопилось столько грязи, что пальцы работника чуть ли к клавишам не прилипали! Хотя, как по мне, это, профессионльная болезнь всех работников Улья. Ты вообще видел, как они печатают?.. Но она, может быть, так и не дошла бы до нас, если бы не вчерашний инцидент, во время которого этот самый работник в порыве злости чуть не расшиб голову о клавиатуру. Теперь он лечится в больнице, а его клавиатура — у нас. Я уже проверил, все кнопки, на удивление, работают, но почистить всё равно надо. А вот этой малютке повезло куда меньше, — Доши указал на вторую клавиатуру. Она лежала уже не на голом столе, а на полотенце, которое ТОЖЕ БЫЛО В ЭТИХ КОРИЧНЕВЫХ ПЯТНАХ! Боже, да что это такое?! — Знаешь, мне кажется, что клавиатуры и электронику в принципе стали ломать меньше из-за нового указа, благодаря которому сотрудники теперь могут брать еду и напитки только в кафетерии. Конечно, они всё ещё таскают еду в кабинеты, но в гораздо меньших количествах, следовательно меньше её опрокидывают и проливают, спасибо Рей Синтре за это. Но что-то мне подсказывает, что один офис на пятом этаже спрятал у себя кофеварку и втихорца варит кофе без ограничений. Наверное это потому, что я отвечал за сдачу всех кофеварок и не досчитался одной, но по доброте душевной не стал доносить начальству, и в награду вчера уже в конце рабочего дня мне с пятого этажа притащили эту клавиатуру, залитую кофе.       — «К О Ф Е» — вдруг страшным рокотом раздалось в ушах Чепмена, и он взглянул на свои руки. Нет, нет, нет! Ну почему первый рабочий день — и сразу это?!       — Ладно, это был краткий экскурс в историю наших «пациентов». А теперь иди сюда и я покажу тебе, что нужно делать, — улыбнулся Доши, но не получил в ответ никакой реакции. Приглядевшись, он заметил непонятный ему ужас на лице блондина и чуть наклонил голову. — Тони? Всё хорошо?       — Я не буду это трогать! — помотал головой Чепмен, и Инэй посмотрел на него с мягким укором, словно мама на упирающегося ребенка.       — Тони, мы же договорились.       — Я НЕ БУДУ это трогать! — повторил блондин, и испуг на его лице сменился злостью. — А если я испачкаюсь?! Пятно кофе — и вещь в утиль! Я уже и не говорю о том, что этот костюм мне сшили на заказ! Ты даже представить себе не можешь, насколько он дорогой!       — Ну так просто сними пиджак, — медленно произнёс Доши, всё ещё будучи спокойным. Его терпению можно позавидовать. Хотя во взгляде его читались понимание того, что его ждёт впереди, и, вследствие этого, усталость. Чепмен, впрочем, поначалу не стал противится такому совету и снял пиджак, но тут же нашлась новая проблема:       — И что, мне его на пол класть? Тут же лет десять не убирались!       — Да ладно тебе, всего год. Ну максимум полтора… Хорошо, положи на полку.       — Она вся в пыли! Да и пиджак помнётся! Как я домой пойду?!       Так и хочется сказать: «Раньше об этом надо было думать, напыщенный идиот!» Но и тени злости не было на лице Доши. Либо он робот, либо святой.       Инэй ненадолго задумался, а после скрылся в смежной комнате, куда всё ещё не разрешал никому заходить (Энтони подозревал, что там просто грязная кладовка). Что-то зашумело, зашуршало, и уже через пару минут черноволосый вернулся к Чепмену, а в руках у него была скрученная наспех из проволки вешалка. Вешалку она напоминала только отдалённо, но вполне могла выполнять её функции.       — Сойдёт?       Блондин с сомнением оглядел сей кривой предмет для хранения одежды, пощупал его, проверяя прочность, и, решив, что лучшего варианта не будет, осторожно повесил на него свой пиджак. Доши довольно кивнул, повесил плечики на один из стеллажей и вернулся к клавиатурам.       — Так вот, сначала займёмся внешней очисткой, она попроще. Для начала нужно просто вытряхнуть тот мусор, который вытряхивается, вот так, — Инэй взял первую клавиатуру, ту, что из Улья, перевернул её и потряс, легонько постукивая по задней её стороне. — Иногда это помогает дольше сохранить клавиатуру чистой, но в нашем случае нужна глобальная чистка. Для следующего этапа нам понадобится сжатый воздух. Принеси, пожалуйста, баллончик с ним лежит вон там.       Но снова в ответ Доши не было никакой реакции. Чепмен стоял на месте, немного замявшись и с опаской оглядываясь по сторонам, будто бы вокруг него был не обычный офис, а кишащие опасностями джунгли. Инэй глубоко вздохнул:       — Что на этот раз?       — …у меня рубашка тоже брендированная, — теребя пуговицы на предмете одежды выдал Энтони, чем ввёл своего коллегу в лёгкий ступор.       — Так мы же только что разобрались с этой проблемой. Сними её, повесь на вешалку и начнём работать.       Блондин посмотрел на «начальника» как на идиота. Тот, не распознавая этот взгляд, немного поморгал и наклонил голову. Чепмен намекнул ему, жестом указав на своё тело, но Инэй всё равно не въехал и ждал, когда же Тони образумится, решит эту глупую проблему и приступит к работе. Это было похоже на игру «Тупой и ещё тупее»: Доши искренне не понимал, почему Энтони не может снять рубашку, а Энтони не понимал, почему Доши не понимает, почему Энтони не может снять рубашку.       — Я не собираюсь светить своим телом перед всякими там недоначальниками! — объяснил проблему Чепмен, сдавшись. Что, впрочем, не особо помогло.       — И-и? Ты типо стесняешься? Брось, мы же оба парни! Что там у тебя может быть такого? — недоумевал Инэй, зля Энтони ещё больше.       — Лицезрение моего тела стоит баснословных денег! Ещё ни одна рекламная компания не смогла выкупить эту красоту для своих целей!       — Звучишь как мадам лёгкого поведения, — честно высказался черноволосый, опираясь локтями о спинку стула. Теперь ему даже интересно стало. — Слушай, а как такие мажоры, вроде тебя, определяют стоимость своего тела? Вы типо зовёте продавца с чёрного рынка, и он такой: «Мяса, конечно, не много, но кости крепкие, глаза хорошие, органы здоровые, я бы их продал за столько-то, плюс надбавочка за презентабильный вид товара в 30%»?       Ещё немного — и у Энтони задёргался бы глаз. Слишком много тупости высокопоставленного лица на один квадратный метр.       — Прекрати показывать свою некомпетентность! Я и так не хочу с тобой работать! — вспылил блондин, стискивая зубы и сжимая в руки в кулаки. Доши в ответ на это пожал плечами.       — У тебя нет выбора. Ладно, давай подыщем тебе сменную одежду…       Инэй подошёл к стеллажам и начал рыться в коробках, и да, как оказалось, у него там лежали не только провода, микросхемы и прочий электронный хлам. Спустя минуту черноволосый извлёк на свет серую пыльную футболку с надписью «Sintraporp loves you» и показал её Чепмену.       — Вот, отличный вариант для работы.       — «Синтрапорп»? Это что, какой-то специфичный деревенский юмор? — не понял Энтони, беря футболку в руки и стараясь не прижимать её к себе, дабы пыль не дай бог не попала на рубашку.       — Нет, совсем нет, — помотал головой Доши, закрывая все разворошённые им коробки и убирая их на место. — На самом деле, раньше в компании новичкам раздавали бесплатные футболки «Sintracorp loves you». Их складывали на большом столе, где каждый подходил и брал себе футболку по размеру. Я всё никак не мог найти нужную мне, залез чуть ли не на самое дно этой горы одежды и нашёл там это. Единственная бракованная версия с опечаткой. И тогда я понял, что это знак. Она же просто создана для меня! Я носил её каждый день.       — А потом ты просто бросил её здесь, в куче грязи, — почему-то с укором хмыкнул Энтони, и Инэй опустил голову.       — Да, каюсь, я надолго забыл про эту красавицу. Но теперь она снова с нами и готова жить новой жизнью! Давай, надевай, я отвернусь.       Парень, как и обещал, повернулся к Тони спиной, а блондин, не найдя вменяемой отговорки помимо грязи, принялся переодеваться. Рубашку он дал в руки Доши, взяв с него обещание ни за что не прижимать её к своей одежде, и между ними повисло молчание. Тишину нарушил Инэй лёгким смешком:       — Брендированная, говоришь? А как по мне, она скорее именная.       — В каком это смысле? — нахмурился Чепмен, которого насмешки в его сторону совсем не устраивали.       — В прямом, — кивнул парень, тыкая пальцем в воротник рубашки, на которой жёлтой нитью, похожей на золото, было вышито: «Chapman». — Тут твоя фамилия! Мама небось вышила? Это мило.       — Ты издеваешься? — фыркнул Энтони, натягивая на себя футболку. — Это не моя фамилия! Вернее, да, это она, но в этом случае это символика бренда «Chapman's square»!       — Чепменс-что?       — О, боже, давай просто прекратим этот разговор! — взвыл блондин, отбирая рубашку у Инэя, так как уже оделся. Футболка сидела на нём неплохо, но была коротковата в силу того, что Доши был чуть ниже Тони. — Я не хочу опять разжёвывать тебе очевидные вещи!       Черноволосый, в общем-то, был и не против. Он вернулся к столу с клавиатурами, блондин подоспел за ним, повесив рубашку на те же плечики, что и пиджак.       — Футболка как для тебя создана! — снова хихикнул Инэй, и Энтони отмахнулся от него.       — Пф, очень смешно…       — Нет, я правду говорю! Но лучше в следующий раз приди в одежде, в которой ты можешь работать. Хорошо, теперь давай ВНИМАТЕЛЬНО. Я сейчас принесу баллончик с сжатым воздухом и покажу тебе, как с его помощью вычищать грязь между клавишами, а потом попробуешь ты, — объяснив Чепмену дальнейший план действий, Доши ушёл за баллончиком, а когда он вернулся… Стоит ли говорить, что Тони опять придумал пробему?       Вернее, в этот раз проблема была более-менее вменяемая, просто неожиданная.       Блондин изо всех сил старался почистить апельсин. Пыжился, кряхтел, сжимал его в руках, но никак не мог подцепить эту противную корку. Наблюдать за этим для Инэя было сплошным удовольствием. Это же так мило.       — Тебе помочь? — наконец, вмешался Доши, ставя баллончик на стол, и хотел было забрать фрукт из рук Тони, но тот отдёрнул руки от «начальника».       — Нет, я сам!       И пыхтения продолжились.       Доши терпеливо наблюдал в стороне. Ему было интересно, в какой же момент Чепмен поймёт, что это бесполезно. Но упорства Энтони было не занимать. Зато терпения катострофически не хватало.       Уже через пять минут борьбы с апельсином блондин готов был размозжить несчастный фрукт о стол и даже занёс руку, чтобы сделать это, но его схватил за кисть Инэй, останавливая.       — Давай я, — Доши с лёгкостью забрал фрукт из руки Тони и начал чистить, ловко поддевая кожуру ногтем большого пальца, который, как оказалось, был длиннее всех остальных. Это выглядело так, будто бы парень специально растил этот ноготь, чтобы чистить апельсины, и вызвало у Чепмена такой культурный шок, что он даже не смог ничего возразить. Он разве что наклонился поближе, чтобы увидеть, как Инэй чистит апельсин и запомнить технику, дабы потом не попасть в такую же ситуацию, и сделал это очень зря. Как говорится, любопытной Варваре апельсиновым соком в глаз попали.       — Ай! — взвизнул Энтони, отшатываясь назад и хватаясь за свой левый глаз. — Больно! Что это?! Оно меня убьёт?! Я ослепну?! Если я ослепну, ты проблем не оберёшься потом!       — Успокойся, это просто сок. Ты чего, никогда апельсины не чистил? — хмыкнул Доши, откладывая уже почищенный фрукт в сторону.       — Оно щипет! — не унимался Чепмен, несколько раз пытаясь потереть глаз, но боль не проходила.       — Тише, это не смертельно. Дай я посмотрю, — с этими словами черноволосый убрал руки блондина от лица и изучающе посмотрел ему прямо в глаза. Энтони ощущал себя ужасно неловко и униженно, но просто не мог пошевелится. Ему казалось, что мохнатые гусеницы на лице Доши напряглись и сейчас прыгнут на него и искусают. По крайней мере, Чепмен так себя успокаивал. Иначе как ещё объяснить это непонятное чувство, похожее на страх?       — …до свадьбы заживёт, — сделал вывод Инэй, отходя на пару шагов назад. — Поболит и пройдёт. Но если хочешь, чтобы прошло поскорее, иди в кафетерий, умойся.       — А-ага, хорошо… — как-то слегка дёрганно кивнул блондин, и быстро пошёл к лифту, чтобы прислушаться к совету Инэя и за одно выкурить сигаретку, потому что тянущее чувство стыда внутри продолжало грызть. Только в лифте он сообразил, что пошёл в брюках и отвратительной футболке с опечаткой, и теперь мог только молиться, чтобы в кафетерии никого не оказалось.       Вздохнув, Тони прислонился затылком к стенке лифта и задумался о том, насколько же трудной обещает быть эта работа.       Отправляя дольку апельсина в рот, Доши задумался о том, насколько же у Тони красивые глаза.