Недоначальник

      У каждого этажа есть свои особенности. Второй этаж весь в панике, четвёртый — в агрессии и усталости, с пятого часто доносится смех, седьмой полон жутких тайн и загадок, на восьмом всегда пахнет сыростью и дымом, на девятом ты ощущаешь себя никем и можешь просто уткнуться лбом в закрытые двери…       А третий этаж испокон веков славился тишиной и спокойствием. Даже в те времена, когда здесь было много народу, жизнь текла размеренно, без резких скачков, и при этом не была лишена интереса. Будто бы все здесь присутствующие разом впали в нирвану, и эта аура передавалась всем приходящим без исключения.       Но одно исключение всё же появилось. Энтони по жизни был исключительным.       — Доши! ОНО В МЕНЯ ПЛЮНУЛО! — верещал Чепмен, пытаясь протереть лицо от чего-то чёрного.       — Тони, это принтер. Он не может плеваться, — монотонно повторял Инэй, даже не поворачиваясь в сторону коллеги.       — НО ОН ЖЕ ПЛЮНУЛ! — не унимался блондин, всё ещё пытаясь стереть пятно и лишь размазывая его сильнее.       Вот так последнюю неделю и происходило. Когда у Энтони что-то не получалось (а не получалось у него довольно часто), он орал так громко, что во всём здании было слышно. Даже где-то на десятом Рей дёргалась от этого резкого звука. А заканчивался крик только тогда, когда Доши вставал, подходил к Чепмену с, допустим, мокрой тряпкой в руке, и решал проблему, к примеру вытирая с лица блондина чернила. Зачастую он ещё и приговаривал что-то вроде:       — Скорее всего, ты просто опять нажал на ту кнопку, на которую я просил не нажимать. Соберись, Тони, тебя ждут ещё три таких же принтера. Такими темпами не видать тебе четвёртого этажа.       Говоря такие фразы, Инэй очень рисковал. Он мог не то что не смотивировать Чепмена, он мог в принципе лишить его любого желания работать. Это было опасно, но Доши продолжал, надеясь и веря, что правильно понял, что за человек этот Энтони младший.       И ставка сыграла. Тони и сам не заметил, как отчаянное нежелание работать превратилось в отчаянную гонку с работой.       Началось всё с осознания того факта, что чинить вещи, оказывается, очень просто. Это выглядит и звучит невероятно трудно, но на самом деле починка любого предмета состоит из череды простых действий, порядок которых нужно просто знать. Просвещенным в этом случае был Доши: у него в голове были инструкции, эти самые простейшие цепочки действий, которые он диктовал Энтони, и Тони их выполнял. Но гордая натура Чепмена не могла не задаться вопросом: а кто решил, что Доши должен быть просвещенным?       — «Он просто знает порядок действий! Это причина, по которой он начальник? Но это же бред! Это очень просто! Все так могут! Я тоже так могу! »       И понеслась.       Начало этой комедии абсурда ознаменовал абсолютно нелепый случай. Выполняя поручения Инэя, Энтони незаметно вытащил с одной из полок поломанную камеру и самостоятельно занялся её починкой без ведома своего начальника. Доши заметил это только вечером, когда обнаружил на полу нечто, что отдалённо напоминало камеру, и то будто бы вывернутую наизнанку, ещё и обмотанную изолентой. Тони был найден стыдливо спрятавшимся за принтером и якобы что-то в нём перебиравшем. После череды вопросов Чепмен посыпался и, покраснев, шикнул:       — Слушай, я не знал, как это чинить, поэтому просто приклеил скотч сверху, окей?!       Давненько Доши так не смеялся.       «Самостоятельность» Энтони не могла не умилять, Инэй мог бы наблюдать за этим вечно. Ему будто бы привели маленького ребёнка, которого пытаешься научить делать элементарные вещи, а он сердито топает ножкой и кричит: «Я САМ!» Этот детский лепет, конечно же, отнюдь не останавливал Доши и тот всё равно помогал блондинчику со всей работой, что ужасно не устраивало Чепмена. Инэй приостановился только тогда, когда понял, что Энтони, желая сделать что-то сам, начал пытаться приходить на работу раньше него.       Чепмен не понимал, что с ним творится. Вернее, он отдалённо догадывался, но не хотел этого признавать. Энтони предпочитал думать, что это его принадлежность к высшему классу противится его подчинению кому-то низшему. На деле всё было чуточку сложнее. Блондину, сколько бы он не противился и не отрицал эту мысль, нравилось копаться в приборах. Это же безумно интересно! Чепмен и не подозревал, что делать что-то подобное самому может быть так занимательно! Но это было просто ужасно для предположения, поэтому Энтони затыкал ушки (будто бы это могло помочь ему не слышать свои мысли) и останавливался на первом предположении.       Но нельзя сказать, что Тони совсем был неправ. Гордость в нём тоже играла, в основном из-за того, что добрый Доши не знал меры в своей помощи. Он помогал Чепмену во всём, буквально во ВСЁМ.       — Сколько раз повторять, я способен самостоятельно сделать грёбанный сэндвич! — искренне негодовал блондин, жуя кусок горелого хлеба с, видимо, уже испарившимся сыром.       — Слушай, я бы мог тебе поверить, если бы ты прямо сейчас не держал в руках что-то, больше похожее на чёрный камень, чем на еду, — скептично прокомментировал высказывание своего коллеги Инэй, открывая горячую лапшу, которую прихватил с собой из кафетерия. Запах специй для еды быстрого приготовления заполнил комнату и разнёсся дальше по этажу. У Энтони потекли слюнки. Даже дешёвая лапша, залитая кипятком, была вкуснее, чем его горелый сэндвич! Но Чепмен этого, конечно же, ни в коем случае не мог признать, и продолжал упорно жевать своё кулинарное изделие. Сквозь боль и слёзы, образно говоря.       — Нет, ну правда, Тони, — не унимался Доши, не в силах наблюдать за самоистязаниями своего подчинённого. — Я, конечно, понимаю, что вы, богачи, привыкли есть уголь и пить нефть, но ты и так нездорово бледно выглядишь, незачем себя травить ещё сильнее. Я могу сходить в кафетерий и сделать тебе нормальный сэндвич.       — Ты ешь лапшу ОТВЁРТКОЙ! — с искренним отвращением шикнул Энтони, наблюдая, как Инэй наматывает на инструмент макарошки. — Не тебе учить меня, что и как есть!       Эта претензия ничуть не смутила Доши. Он взял коробочку в руки, откинулся на спинку стула, съел лапшу с отвёртки и пожал плечами:       — Мне лень идти вниз за вилкой.       — А за сэндвичем для меня тебе идти не лень?!       — Да, не лень.       Такого ответа Чепмен не ожидал. Инэй в который раз конкретно так осадил блондина, и тот просто не знал, что ответить. Вариант, как и раньше, оставался только один: ретироваться.       — Делай, что хочешь! Я пойду в тишине поем! — с этими словами Энтони взял свою банку-пепельницу и вышел на лестницу. По пути он постарался незаметно выкинуть горелый хлеб в мусорку, но ничто не ускользает от взгляда Доши.       Когда Чепмен вернулся, он обнаружил на месте Инэя записку: «Ушёл за сэндвичем для одной истерички. Вынеси пока мусор, Тони с: »       Как можно видеть, упорства у этих двоих было не занимать. Но если у Тони это были природные бараньи повадки, то у Доши — чёткий, гениальный план.       Как было сказано ранее, Инэй прекратил свою благотворительную деятельность как только Чепмен попытался придти на работу пораньше и поработать самостоятельно. Это начало второго акта комедийного спектакля.       С карьера в пропасть, так сказать. Помощь прекратилась совсем, и сначала Энтони был невероятно рад. Он мог делать что захочет, чинить вещи, как захочет, и никто не говорил ему ничего под руку! Но счастье было не долгим.       У Чепмена путалось всё: провода, волосы, мысли, и ничего не получалось. Уже спустя день Энтони готов был снова начать принимать подсказки от Инэя, но Доши молчал. Они оба молчали. И снова всё сводилось к битве двух баранов: кто заговорит первым? Чепмен был уверен, что Доши. Доши был уверен, что его рога крепче.       И не прогадал. Как всегда.       — …чтоб ты знал, — начал Энтони, гордо расправляя плечи, но стараясь не смотреть при этом на Инэя, — я говорю это лишь потому, что хочу поскорее убраться отсюда. Это не значит, что я принимаю тебя как начальника, это лишь значит, что я хочу быть продуктивен, а это характеризует меня, как хорошего работника, и…       — Не мельтеши, Тони, — прервал невероятно интересную речь Чепмена Доши, убирая только что распутанные им провода в коробку. — Что ты хочешь?       — Помоги, — выдавил из себя Чепмен, с крайне сердитым и смущённым видом протягивая Инэю вывернутый наизнанку ноутбук. Черноволосый внутренне ликовал, хотя свою радость не показывал ни одной клеточкой лица. И, казалось бы, можно было бы успокоиться, но люди, давно знающие Доши, знают, что под внешностью светлого любителя нирваны и спокойствия скрывается та ещё вредная скотина.       — У-у-у, Тони, как же это ты так умудрился всё разломать? Теперь придётся паять. Значит так, сначала притащи паяльник, для него тебе понадобятся флюс и припой. Там есть ПОС-61 и ПОС-63, возьми лучше 61. Флюс только один, не промахнёшься. Потом возьми микросхему отвалившуюся и припояй к плате, после проверишь, работает или нет.       После такого инструктажа Доши поднял взгляд на Энтони и остался доволен результатом. Настолько доволен, что даже не сдержал улыбки. На лице блондина было полное недоумение во всех смыслах этого слова, будто бы он пробыл на лекции по ядерной физике, после чего его вывезли в лес собирать грибы на верблюде с завязанными глазами. Проще говоря, это надо было видеть. Впрочем, улыбка была тут же замечена Чепменом и вызвала волну негодования.       — Ты издеваешься надо мной?!       — Может быть. Совсем чуть, — признался Инэй, улыбаясь шире и хитрее и якобы задумчиво отводя взгляд. — Просто, помнится, кто-то говорил, что мне следует выражаться более профессиональным языком…       Чепмен осёкся и поджал свои тонкие губы, превращая их практически в ровную линию. Как любят говорить дети в таких ситуациях, «падла-падла-подловил».       — Верно. Потому что ни один нормальный мастер или начальник не говорит слово «штуки», — сердито залепетал Энтони, утвердительно мотнув головой. Доши предпочёл ничего не говорить в ответ на это, так как Чепмен противоречил сам себе. Они оба прекрасно поняли: в этом словесном поединке абсолютная победа была за Инэем. В который раз. Блондин боялся, что такими темпами привыкнет к унижениям.       В какой-то мере, это было не далеко от истины.       — Так ты помогать будешь? — это должно было звучать сердито и надменно, но в горле будто ком встал. В итоге Тони сказал это тихо и с реальной просьбой в голосе.       Чепмену хотелось рвать и метать. Доши хотелось смеяться.       — Ладно, горе-техник, сейчас всё принесу и покажу.       Так вот и происходило: пока весь остальной Синтракорп жил спокойной (относительно) жизнью, на третьем этаже бодались два барана. Вернее, это ягнёнок пытался блеять на здоровенного барана и бодать его бок своими маленькими, ещё не отросшими рогами, а баран сидел молча и умилялся с малыша. Но наступит момент, когда все животные должны будут примириться, и свершится это, по приданию, когда наступит тьма…       — Что произошло? — испуганно зашептал Тони, и Инэй мог почувствовать, как худое плечо подчинённого прижалось к его плечу.       — Свет выключили, — отметил Доши и даже в темноте смог разглядеть это классическое Чепменовское лицо, как бы говорящее: «Спасибо, капитан-очевидность, очень помог!» — Просто какой-то сбой, замыкание. Электричество скоро включат, — пояснил Инэй, успокаивающе похлопав Энтони по плечу.       С приходом тьмы будто бы замерло всё. Ничего не жужжало, не скрипело, не шелестело. Повисла непривычная тишина… которую прервал щелчок зажигалки. Частые щелчки и причитания из разряда: «Ну же, ну же, давай!» Доши вдруг осенило.       — Ты что, темноты боишься?       — Я?! Я ничего не боюсь! — заявил Чепмен, и всё-таки загоревшийся огонёчек зажигалки осветил расслабившееся благодаря этому факту лицо Тони. — Просто это… Напоминание о втором этаже. Отвратительное тёмное место, полное низкосортных людей. Ужасно, фу, даже вспоминать не хочу! Но это лишь отвращение, ничего более. И уж тем более никакой не страх!       Чепмен звучал на удивление уверенно, возможно, потому, что сам убедил себя в верности своих слов, но Доши всё равно чувствовал, что что-то не так. Да, возможно, тьма и правда вызывала у Энтони неприятные воспоминания о втором этаже, но это явно было не единственное и не первое, что приходило блондину в голову.       Перед глазами Инэя пронеслись ужасные воспоминания о «Вечеринке». Это был просто кошмар наяву, все будто разом попали в ад, и там тоже царила тьма. Доши помнил это в деталях: он стоит в темноте и ждёт, когда Брайан посветит ему фонариком на провода, чтобы он смог починить лифт. Пастернак мечется где-то в темноте, убегает от ведьмы, а вокруг только окровавленные забинтованные тела людей, корчащиеся и издающие квакающе-булькающие звуки. Инэй не выглядел напуганным, но внутри него рокотала паника. Хотелось забраться под стол и не вылезать, инстинкт самосохранения никто не отменял. Взять себя в руки практически не представлялось возможным, особенно когда на тебя давит этот кряхтящий шум, похожий на гипертрофированные помехи сломанного радио.       И во всём этом шуме наиболее отчётливо слышался единственный человеческий голос.       Сначала он был тихий и больше похожий на бормотание. Инэй не видел в темноте, кто именно издавал эти звуки, но они были наиболее человечными, поэтому работника третьего этажа интуитивно тянуло к ним, они будто бы сулили что-то знакомое. Звуки, тем временем, становились всё ближе и громче.       — Мо-мой костюм… Посмотри на мой костюм!..       Валяющаяся неподалёку святящаяся палочка осветила обладателя голоса. Это был парень со светлыми волосами в окровавленном деловом костюме. Это всё, что Доши мог сказать о нём в тот момент. А ещё он знал, что этого парня зовут Чепменом. Он пришёл на третий этаж где-то час назад, обозначил, кто он и что он теперь здесь работает, и ушёл на часовой перерыв. Инэй не придал этому значения. Подумаешь, сумасшедший какой-то. Таких в компании много. Но теперь техник увидел его в истинном безумии и, видимо, при смерти.       — Отец, это я, Тони! — блондин вдоль стены подполз к Доши вплотную и вцепился в его одежду мёртвой хваткой.       — Чепмен, что ты… — Инэй попытался отцепить от себя парня и только догда заметил, что он по пояс обмотан теми бинтами, в которых были другие тела, и они продолжали связывать его, пробираясь всё выше и выше.       — Я — Тони младший! ТОНИ! — голос блондина звучал нарочито громко и надрывисто. Он явно был не в себе, и если он и понимал, что умирает, то только очень отдалённо, и интуитивно искал спасения в Доши, не понимая, что тот не может дать ему это самое спасение. — Почему ты не узнаешь меня?.. Я-я могу стать лучше! Сильнее, умнее, красивее! Я п-правда могу! — взгляд отчаянных глаз, голубизну которых Инэй не мог разглядеть из-за искажения цвета светящейся палочкой, пробирал насквозь. Бинты подбирались к шее. — Ты веришь мне? Веришь?       — …конечно верю, Тони, — сглотнув ком в горле, кивнул Доши, надеясь то ли отцепить Чепмена от себя, то ли просто облегчить его страдания. Скорее всего, всё и сразу.       Но чего бы нам не хотел Инэй, у него получилось. Руки Чепмена разжались, а лицо его озарилось самой искренней улыбкой из всех, которые Доши видел на лице Энтони за всё это время.       — Спасибо, — только и успел сказать Тони прежде, чем бинты закрыли ему рот.       От одних этих воспоминаний по телу Инэя прошла волна мурашек. Ему было страшно даже представить, что ощущал Энтони в этот момент. Вопреки мнению, которое могло сложиться у некоторых читающих, Доши задал вопрос о страхе не для того, чтобы посмеяться над Чепменом. Он искренне сочувствовал блондину и, хотя, по словам Энтони, блондин не помнил ничего с Вечеринки «кроме смутного чувства внутри», хотел помочь Тони справится с этой ситуацией. Но как?       Когда глаза немного попривыкли к темноте, Инэй огляделся в поисках решения проблемы, которое обнаружилось очень быстро, вызвав легкую улыбку на губах Доши. Ну конечно же, чего тут вообще думать?       — Сейчас всё будет, — заверил техник Энтони, чем ввёл последнего в лёгкий ступор.       — Будет что? — уточнил Чепмен, но Инэй объясняться не планировал. В темноте засветился экран телефона Доши, черноволосый включил на нём какую-то клубную музыку и, положив телефон с уже погасшим экраном на стол, куда-то ушёл. В смысле, не из комнаты, а просто отошёл от блондина. У Тони были проблемы с ночным зрением и он не мог определить, где именно находится Инэй, отчего ему было очень некомфортно. Чепмен открыл было рот, чтобы уточнить местоположение начальника, но услышал звук раскрывающейся картонной коробки, и угол комнаты озарился множеством разных цветов. Там же был и Доши.       — Та-да! — развёл руками парень, доставая из коробки гору светящихся палочек. Энтони вопросительно приподнял бровь.       — И-и?       — Что «и»? Боже, Тони! Только не говори мне, что не знаешь, для чего нужны светящиеся палочки! — хихикнул Инэй, разбрасывая палочки по всей комнате. — А ещё меня недалёким называешь!       — Ну конечно же я знаю, для чего они нужны! — фыркнул Чепмен, которого сравнение с недалёким не устроило от слова совсем. — Но сейчас-то они зачем?       — Ну с ними будет посветлее, — пожал плечами Доши, оставив у себя в руках две пары светящихся палочек (в правой — синюю и жёлтую, в левой — красную и зелёную). — А ещё можно делать так!       И Инэй, ожидаемо, начал танцевать. Это была далеко не та феерия, как на Вечеринке, но что-то гораздо более искреннее, живое и оттого, возможно, более красивое. Ноги ритмично стучали об пол в такт музыке, а плавные движения рук оставляли за собой шлейф цветного света. Зрелище завораживающее. Чепмен, сам того не замечая, наблюдал за этим практически не моргая. Ближе к концу песни, Доши вдруг сделал поворот и присел на одно колено прямо перед блондином, протягивая ему правую руку.       — Не соизволите станцевать со мной, Тони?       Как же полезно порой бывает искажение цвета. Помогает, например, скрыть красноту на лице от назойливых недоначальников.       — И-иди к чёрту! Я не танцую, — фыркнул Чепмен, скрещивая руки на груди и демонстративно вздёргивая нос, да так сильно, что старательно зализанные назад волосы упали на глаза и пришлось убрать их рукой.       — Как хочешь, — лишь пожал плечами Инэй, энтузиазм которого ничуть не поубавил ответ Энтони. Он встал с колена и пошёл танцевать дальше, но всё же оставил на столе перед блондином две светящиеся палочки, как знак того, что предложение ещё в силе.       Закончилась одна песня, началась другая. Доши, по всей видимости, был меломаном, раз ему нравились настолько разного рода песни. Эта была гораздо более плавная и спокойная, чем первая, даже больше на медлячок походила. Притоптывания ногами прекратились, осталась лишь невероятная пластика тела. Голова, руки, туловище, бёдра — всё это двигалось настолько плавно и гармонично, что закрадывалось подозрение: может Доши не человек? Этот вопрос в принципе часто звучал в отношении Инэя, один раз его даже задали вслух, в ответ на что техник лишь загадочно улыбнулся. Как бы то ни было, слова, вертевшиеся на самом кончике языка Чепмена, не удержались и слетели с него:       — Ты очень классно танцуешь. Я тебе ещё на вечеринке сказать хотел.       Доши приостановился, глядя прямо на Энтони с слегка непонимающим лицом. Блондин тут же отвёл взгляд, приложив пальцы к виску, а Инэй улыбнулся и, походя к парню поближе, соблазнительно подвигал плечами.       — Мне казалось, что на вечеринке у тебя были дела поинтереснее, чем смотреть на мои потанцульки. Как же та рыженькая?       — Пфт, да ну её, проститука из плоти и крови… — Чепмен постарался сделать максимально невозмутимый вид, но по нему было видно, что тема неприятная. Доши не стал давить и продолжил танцевать, делая волны своим телом. Энтони взял палочки в руки и с сомнением посмотрел на них, а потом на Инэя. — И всё же, я не понимаю, как ты это делаешь и почему ты с такими умениями не пошёл в шоу-бизнес.       — Шоу-бизнес гнилой изнутри. А провода не гниют, — техник пожал плечами, поворачиваясь к блондину полубоком и опираясь одной рукой о стол. — А если серьёзно, то нет никакого умения или таланта. Я правда уверен, что, чтобы научится танцевать, не надо тренироваться годами. Для этого нужно просто научиться чувствовать музыку. Все это могут. И ты тоже.       — …уверен? — с сомнением уточнил Чепмен, вертя в руках палочки. Доши, цокнув, закатил глаза и, схватив блондина за запястья, вытащил его из-за стола.       — Ну же, Тони! Попробуй хотя бы! Что ты, сломаешься от этого что ли?       Чепмен, очевидно, не сломался, но и двигаться особо хорошо у него, по его собственному мнению, не получалось.       — Аргх, да что за бред?! Я же знаю, что у меня не получается! — сердито и как-то раздосадовано шикнул Энтони, который на долю секунды поверил, что именно сейчас у него что-то может получится, и хотел в порыве ярости бросить палочки на пол. Но, как и в случае с апельсином, фатальный исход был предотвращён ласковыми и крепкими руками Инэя, осторожно, но цепко взявшими Чепмена за кисти.       — Ну, чего ты бесишься, Тони? Всё у тебя отлично выходит. Просто попробуй делать это в ритм музыке, быть с ней на одной волне. Дай я помогу…       Не выпуская кистей блондина из своих рук, Доши встал напротив него, осторожно переплёл их пальцы и стал управлять руками Чепмена, заставляя их двигаться плавно и ровно. У Энтони дыханье сперло. Он никак не мог решить, как же именно ему стоит возмутиться в ответ на такие дерзкие действия… И решил, что никак. Это было неплохо. Инэй не делал ничего уж такого страшного, зато теперь они двигались оба красиво и в такт.       Вскоре, блондин уже ощущал «волну» музыки и был с ней на одном уровне, как и Инэй. Хотя Тони явно больше не нужна была помощь, Доши не отпускал его руки, и это делало танец только лучше. Парни двигались в унисон, оставляя за собой шлейфы красно-синего и жёлто-зелёного цветов. Они крутились, двигали руками, телами, и с плохо скрываемым (или не скрываемым вообще) наслаждением смотрели друг на друга. Им обоим нравилась эта тьма, такая слегка интимная обстановка, музыка и танцы. Они будто бы слились в один светящийся вихрь и телом, и разумом, и уже не мыслили себя вне этого танца. Сердце отдавалось стуком в голове и в груди сразу, им нравилось это чувство. И это могло бы продолжаться вечно, если бы не…        — Эм, простите?       О, этот голос Чепмен узнает из тысячи. Голос, чей обладатель портит всё и всегда. Вот и сейчас Тони пришлось резко отшатнуться от Доши и перейти в атаку, чтобы никто ничего такого не подумал.       — Чего тебе, Пастинак?! — эту фразу Инэй и Энтони сказали практически синхронно, чему оба очень удивились. Возможно, во всем виновато волшебное действие танца, а может и просто совпадение. Только техник сказал «Брайан» вместо «Пастинак» и гораздо более спокойным тоном.       — Я, эм… Я-я извиняюсь, если случайно вас тут прервал, я могу и позже п-подойти, в принципе… — забормотал под нос очкарик, чем вызвал новый прилив ненависти со стороны Чепмена.       — Не мельтеши, Пастинак! Что тебе нужно?!       Доши мысленно отметил, что не так давно эта фраза была применима и самому Тони, но промолчал, как бы присоединяясь к вопросу подчинённого. Брайан смущённо мотнул головой и протараторил:       — М-меня послали спросить, когда электричество включат!       — Хм? А нам-то по чём знать? — не понял Инэй, в ответ на что Пастернак потупил взгляд, теребя край пиджака.       — Ну так это… Вы же техники. Там у вас дверь к центру питания Синтракорп. Чинить электричество — ваша обязанность.       Повисла тишина. Три парня стояли молча и, как придурки, смотрели друг на друга, хлопая глазами. Секунда, другая, третья…       И двое из них буквально взрываются от смеха. Чепмен и Доши.       — Боже, ха-ха! Наша обязанность!       — И правда ведь! Ха-ха-ха!       Абсурдность ситуации не могла не забавлять. Даже Брайан кривовато улыбнулся, чего уж говорить о сотрудниках третьего этажа, которые задыхались от смеха и сгибались пополам так, что чуть ли не падали. Смех приутих только когда Чепмен и Доши столкнулись взглядами. И опять у обоих одновременно в голове проскочила одна и та же мысль: «Эта искренность так прекрасна»       Тони за всё их сотрудничество не сумел увидеть большого разнообразия эмоций на лице Инэя. Черноволосый был очень таинственным, загадкой, которую не то чтобы хотелось разгадывать, но каждый новый кусочек этого пазла приносил больше счастья, чем что бы то ни было.       Для Доши Чепмен, по большей части, не был никакой загадкой. Он очень прост, хотя и пытается казаться сложной и глубокой личностью. Спектр эмоций, который Инэй успел узреть на лице коллеги, был огромен, но техник не видел искренности его чувств. Даже извечная злость Энтони была не такой искренней, как этот смех. Чепмен младший так усердно пытается закрыть маленькую дверцу в свой внутренний мир, что наблюдать, как эта дверца распахивается настежь из-за порыва ветра чувств, было самым потрясающим зрелищем.       А ещё Тони очень красиво улыбался, когда делал это не натуженно и не нарочито «сексуально».       Первым из этой игры в восхищённые гляделки вышел Доши. Он с усмешкой пожал плечами, обошёл стол и полез за инструментами.       — Извиняй, Брайан, мы немного забылись. Передай всем, что свет включат в течение 10-20 минут. Пока можете взять наши светящиеся палоки, чтобы вам было не так стрёмно в темноте сидеть. Пошли, Тони, раз ты у нас такой крутой и божественный, тебе и говорить «да будет свет»…       Свет включили даже раньше, ведь Доши мастер, а Тони — бог (почти).       Но этот день, эта ситуация так запали в душу Энтони, что он места себе не находил. Руки так и чесались, ему очень хотелось что-то сделать, а что — Чепмен понятия не имел. Он слонялся по дому, курил, уже успел даже перекусить и принять ванную, ничего не помогало! Но вот ванной стоит отдать должное: как раз там и пришла идея.       Мимо ванной комнаты проходила одна из служанок и заметила включённый свет. Энтони младший, вопреки своему обыденному поведению, лежал в ванной очень тихо, не издавая ни звука. Служанка решила, что её начальник просто опять забыл выключить свет, и выключила его сама. По обычаю, на весь дом должно было занестись громкое: «ЭЙ! КТО ИЗ ВАС, ОТРЕПЬЯ, СВЕТ ВЫКЛЮЧИЛ?! ВСЕХ УВОЛЮ, ЧЕРТИ НИЗКОСОРТНЫЕ!» Но не сегодня.       — Э-эй… — только и сумел вымолвить Тони прежде, чем свет снова включился.       — Божечки! Мистер Чепмен, простите! Я-я думала, что вас там нет, что вы свет забыли выключить! Молю, простите! — затароторила несчастная служанка, которую Чепмен, в общем-то, и не слушал. Он замер, переваривая ощущения от наступившей на секунду темноты. Такая же, какая сегодня была. И так же тихо. А если такое случится вновь? И им снова придётся вместе остаться в темноте? Что же тогда?       Вот так и пришла идея.       Энтони как ошпаренный выскочил из ванной и уже через несколько секунд дверь распахнулась. Напуганная служанка мигом зажмурилась и отвернулась. Во-первых, потому что скорее всего Чепмен вышел, чтобы отругать её, а во-вторых, потому что блондин выскочил в одном лишь полотенце. Впрочем, ожидания девушки не оправдались. Энтони, взяв свою одежду подмышку, убежал в свою комнату и до утра оттуда больше не выходил, а из комнаты доносились лишь какие-то странные скрежущие звуки. Прислуга была ошарашена второй раз за месяц. Сначала Чепмен, не набирая ванной, закрывается в там и не выходит в течение часа, в то время как в ванной раздаются непонятного происхождения хлюпающие звуки (тогда Тони просто взял футболку с работы, чтобы постирать её, но не решился попросить об этом слуг, ведь футболка была очень глупая, и стиральную машинку включить не смог, пришлось делать всё руками), а теперь вот это. Что им вообще остаётся думать?       Да Чепмену в тот момент было, в общем-то, плевать, что там думают слуги. Он был очень увлечён процессом и просидел за всем этим делом почти всю ночь, благодаря чему, наверное, и пришёл на работу сонный, зато впервые гораздо раньше Доши. Ну, так он думал. На самом деле Инэй просто ушёл в кафетерий за кофе. А когда вернулся, обнаружил на столе пакет с очень интересным содержимым и, когда изучил это самое содержимое, решил задать пару вопросов Чепмену. По отсутствию банки-пепельницы не трудно было догадаться, куда он делся.       — Тони, — Доши вышел на лестничную площадку с чётким ощущением дежавю. Что-то подобное уже было. Они на лестнице, блондин стоит у перил и курит. Сердито курит.       — Чего тебе? — шикнул Энтони, стряхивая пепел в баночку. Инэй подошёл к перилам и встал слева от коллеги. Прямо как совсем недавно.       — Я видел пакет на столе. Это ты принёс?       — Посмеяться пришёл? — огрызнулся Чепмен, делая ещё одну затяжку.       — Да нет, почему же? Наоборот, похвалить скорее, — Инэй облокотился о перила с лёгкой улыбкой. — Надеть абажур от светильника на ось, прикрепить подставку и утыкать всё это светящимися палочками. Это что-то вроде диско-шара, да? Очень умно.       — Издеваешься?       — Да с чего ты взял? — даже как-то обиженно хмыкнул Инэй, сведя свои брови-гусеницы, которые теперь уже не казались Энтони такими страшными. Даже наоборот, это была скорее какая-то изюминка. Противная, конечно, но изюминка. — Я что же, выгляжу как грубый любитель позлорадствовать?       — Нет, — мотнул головой Чепмен, со вздохом выдыхая дым и глядя вниз. — Совсем нет. Я просто стою тут уже битый час и пытаюсь понять, что же мной двигало. Я бы мог на тебя кричать, но я ужасно хочу спать, потому что потратил на это непонятно что почти всю ночь! Но зачем?!       — Может просто потому, что тебе захотелось? — предположил Доши, подпирая рукой щёку. — Вы же, Чепмены, всегда делаете то, что хотите.       — Но желание чинить и мастерить предметы — удел нищих выродков низших классов! Зачем тебе что-то делать, если ты всегда можешь это купить?! — разойдясь, блондин начал так активно жестикулировать, что случайно обжёг себе руку остатком сигареты и уронил её на пол. Инэй молча проследил за полётом бычка на пол и, присев на корточки, поднял его.       — А что насчёт желания создавать? — Доши аккуратно взял руку Энтони, забрал у него банку и закинул туда остаток сигареты. — Желания создавать что-то, что тебе нравится, заниматься тем, что ты любишь. Разве это всё желания низших классов? Мне казалось, и великие люди тоже с этого начинали.       Чепмен не нашёлся что сказать в ответ на это. Он поджал свои тонкие губы и отвернул голову. Его теперь уже бесило не столько то, что Инэй оказался прав в который раз, сколько сам факт того, что ему нравится делать что-то подобное. Какой кошмар. Отец не поймёт.       — Я здесь не за всем этим, — наконец, продолжил говорить Энтони, слегка дёрнув плечами. — Третий этаж для меня лишь промежуточный этап. Моей целью никогда не было и не будет починка каких-то дурацких приборов. До конца месяца осталась неделя, и по прошествии этого времени мне нужно оказаться на четвёртом, чего бы мне это не стоило. Помни, ты обещал мне.       Блондин ожидал услышать какую-нибудь реакцию со стороны Доши, но её не последовало. Вопрошая, что же не так, Чепмен посмотрел на Инэя и наткнулся на сосредоточенный взгляд тёмно-карих глаз.       — …Я не замечал, что у тебя есть шрам, — техник вдруг схватил коллегу за подбородок и снова развернул его лицо к себе левым боком, чем сильно напугал Энтони.       — Ч-чего?!       — Шрам. Прямо здесь, на щеке. Длинный такой, от самого глаза по скуле вниз идёт, — Доши провёл пальцем по тонкой белесой полоске, которая и правда была почти не видна на бледной коже блондина. — Откуда он?       Чепмен почувствовал, как табун мурашек проскакал у него по спине, и он резко ударил Инэя по руке, отстраняясь.       — Совсем больной что ли?! Тебе какое дело?! — гаркнул Энтони, сам проводя ладонью по своей щеке. — Хватит уже строить из себя мессию! Ты прекрасно знаешь, что между нами есть только формальные отношения «начальник-подчинённый», и тебе подобная информация ни к чему! — блондин уже развернулся было, чтобы уйти. — Пошли уже работать, а не то…       — Я знаю, — вдруг заговорил Доши, и голос его звучал на удивление глухо, что заставило Чепмена обернуться. Инэй всё ещё стоял у перил, устремив свой слегка печальный взгляд куда-то вниз. — Знаю, что обещал, знаю, что ты скоро уйдёшь. Но мне так же тяжело признать это, как и тебе тот факт, что тебе нравится чинить вещи.       — Мне не…       — НРАВИТСЯ, не спорь со мной, Тони, — отрезал Доши, резко оборачиваясь, и, смерив подчинённого взглядом, вернулся в прежнее положение. — Думаешь, почему раньше я ходил чинить приборы на другие этажи? Мне гораздо легче было бы починить их на третьем, все нужные мне инструменты здесь. Всё есть на третьем, кроме одного: людей. Здесь так одиноко, Тони…       Чепмену в душу закралось неведомое ему чувство стыда. Ему было стыдно за то, что он так резко говорил с Доши, и хотя незнакомое чувство ему не нравилось, он подошёл к парню поближе, дабы дослушать его душеизлияние.       — Раньше здесь было хорошо, когда было много людей, а потом все пропали. Кто-то ушёл, кто-то умер. И здесь стало так тускло и скучно. А с тобой снова стало весело, Тони, с тобой хорошо. Я не имею права держать тебя здесь против твоей воли, но, пожалуйста, хотя бы не напоминай мне так часто о том, как скоро ты уйдёшь. Каждый раз когда я думаю о том, что скоро я буду Инэем Доши, начальником пустого этажа, у меня мурашки бегут по телу. Я не хочу оставаться здесь один.       Черноволосый замолчал. Всё это было лишнее, определённо лишнее, не вписывалось ни в какие планы и никак не могло быть оправдано. С одной стороны, Энтони понимал это и знал, что образ начальника Доши от всех этих слов с треском развалился. А с другой, у Доши никогда и не было образа начальника. Он был таким себе недоначальничком, зато хорошим и, как выяснилось, одиноким другом. Слово «друг» затрепетало где-то в груди Чепмена, но он не позволил этому слову вырваться наружу. Только что же говорил, что их отношения формальны и ничего под собой не имеют. Но иначе желание помочь несчастному технику никак логически не объяснялось. Все желания Энтони в последнее время никак логически не объяснялись. Должно быть, это пагубное влияние третьего этажа.       Но, как бы то ни было, Чепмены всегда делают то, что захотят.       — Слушай, — начал Энтони, глубоко вдохнув и собравшись с мыслями, — если наш этаж… М-м-м, давай назовём это по-нормальному, «отдел». Так вот, если наш, твой отдел так непопулярен, то почему бы его не прорекламировать?       — Прорекламировать… отдел? — не совсем понял Доши, поднимая взгляд на, внезапно, очень уверенное и решительное лицо блондина.       — Ну конечно же! Ты что, не знаешь, как это работает?       Инэй отрицательно мотнул головой, в ответ на что Чепмен слегка надменно усмехнулся, мол «А чего я ожидал?» и принялся расхаживать по лестничной клетке.       — В каждом предприятии есть рейтинг отделов. Этажей, в нашем случае. Где-то его составляют специально и все за ним следят, либо он ведётся тайно и все всё равно за ним следят. Когда человек приходит устраиваться в компанию, он держит у себя в голове, в какой именно отдел он хочет попасть. Взять меня, к примеру. С самого приходя сюда я рвался на девятый этаж, потому что за пределами Синтракорп девятый этаж знаменит как отдел руководящих должностей, где платят миллионы и статус выше крыши. Конечно, наш отдел не может таким похвастаться, но у нас в руках ЦЕЛЫЙ СВОБОДНЫЙ ЭТАЖ! Неужели мы не сможем сделать из него что-то, что привлечёт работников? Особенно учитывая, что современная глупая молодёжь гонится за «интересным опытом и комфортом». Ты же начальник, Доши! Заполненность этого этажа в твоих руках!       — Но я ни в чём таком не разбираюсь! — приостановил Энтони Инэй лёгким жестом руки. — Я не сотрудник сферы обслуживания или что-то подобное. Я техник, и я понятия не имею, как подобные вещи работают.       — На твою удачу, у тебя есть мастер рекламного бизнеса и маркетинга! — Чепмен самодовольно ухмыльнулся и хотел эпично поправить пиджак, но ему помешало отсутствие пиджака. Энтони, впрочем, не растерялся и поправил уже прижившуюся ему футболку «Sintraporp», но эта же самая футболка вернула его в реальность и заставила его немного стушеваться. — Хотя я, если честно, пока что понятия не имею, как мне привлечь к твоему отделу внимание, но я уверен, что что-нибудь придумаю. Я разбираюсь во всех этих маркетинговых штуках. Не даром же я Энтони Чепмен!       -…да какой из тебя Энтони Чепмен, — выдохнул Доши, и на лицо его вернулась лёгкая улыбка. — Ты мальчик Тони. Который только что сказал слово «штуки».       — Что? Не говорил я «штуки»! — тут же раскраснелся блондин, понимая, что говорил. Инэй хихикнул и, взяв парня за запястье, потащил за собой обратно на третий этаж.       — Пошли уже, недотехник, нам пора модифицировать твою светящуюся штуку! — Доши приостановился на полпути, чтобы вытряхнуть банку Энтони в мусорку, и с улыбкой оглянулся на Чепмена, который явно пока не понял, как ему реагировать на эту ситуацию, но был доволен происходящим. — И спасибо, Тони. Спасибо большое.       Неделя выдалась насыщенная. В основном из-за того, что третий этаж теперь не занимался починкой вещей, он был занят улучшением самого себя. В первую очередь Энтони, загоревшийся идеей преобразования отдела ИТ и компьютерных технологий, решил убраться. В понедельник он притащил на этаж всю свою прислугу и заставил их разбирать завалы хлама. Это, впрочем, принесло больше вреда, чем пользы. Чепмен заметил, как тяжело Доши было позволять каким-то незнакомым людям касаться его вещей (по крайней мере, так блондин интерпретировал отразившиеся на лице Инэя эмоции), поэтому, скрипя зубами, решил со вторника на среду убираться самостоятельно. Вечером в среду тело и самолюбие Энтони жгла боль, зато Доши явно было лучше.       В четверг привезли новую мебель. Да, Чепмен, когда ему это правда было нужно, подключал ВСЕ свои связи (что, в общем-то, было не так сложно, сложнее было уговорить Рей Синтру дать им разрешение на самостоятельную модернизацию отдела). Но и тут всё пришлось собирать самостоятельно, потому что Инэй жёстко запротестовал против траты денег на такую «ерунду», как сборка мебели, а сотрудников с других этажей звать на помощь отказался уже сам Тони. Он вообще запретил кому-либо приходить к ним на этаж до завершения «технических работ». По зданию уже начали ходить слухи, что же происходит в этом таинственном отделе, в то время как коробки с тщательно отсортированными деталями уже стояли на новых стеллажах, столы и стулья были заменены своими более совершенными офисными версиями, а довольный, но вусмерть уставший Энтони лежал дома на кровати, не в силах даже встать и пойти в ванную или в столовую. А ведь на пятницу предстояло ещё выдраить весь этаж до блеска и заменить лампы. Да ни один из Чепменов за всю жизнь столько не работал, сколько Тони младший за этот месяц! Ну кроме, разве что, самого первого Чепмена, тот вообще был разнорабочим, а впоследствии архитектором. Скорее всего, это именно его гены взыграли в Энтони. Иначе не объяснить, почему блондину нравилась вся эта «движуха» («Ей богу, с Доши пообщаешься — и не такого лексикона наберёшься!» — Чепмен). Говоря, кстати, про гены…       Конец месяца приближался неминуемо, и это тоже пугало Энтони, но об этом удавалось на время забыть, потому как все мысли блондина были лишь о том, как сделать третий этаж творением офисного искусства. Он же может, он же Чепмен.       И, может быть, именно за внезапные старания светловолосого сотрудника третьего этажа ему был дан шанс свыше. Спустившись перед работой в пятницу в кафетерий, дабы набрать побольше кофе (а Энтони оно было нужно, в последнее время, в гигантских количествах), Чепмен заметил на доске, где раньше какие-то хулиганы рисовали всякие кривые смайлики, записку. Это было объявление. Объявление, которое заставило полусонного парня просиять.       — ДОШИ! — закричал Тони, открывая дверь с ноги и вихрем врываясь на этаж. — Доши, я придумал!