Then let me do it.

Криштиану не подписывается на него в «Инстаграме». Нет, Маттейс не удивляется такой незначительной мелочи: будь всё с точностью наоборот, он бы предъявил португальцу свои претензии, невзирая на абсурдность ситуации, чтобы вынудить его совершить ответный жест, но... Он же, чёрт возьми, не назойливая девчонка, которой важно внимание своего кумира. Если только чуть-чуть. Совсем немного. Подумаешь, взаимный фолловинг. Официальный аккаунт «Аякса» отписался от него сразу же, стоило ему подняться на борт самолёта, летящего в сторону Турина. И Маттейс не испытал по этому поводу ничего, кроме светлой грусти и благодарности клубу, который сделал из него того, кто он есть. В случае с португальцем, единственное, что овладевает им при просмотре его профиля, — замешательство. Он наблюдает за ним, кажется, уже несколько лет, но непонятное волнение накрывает его только сейчас. Вероятно, насчёт «не назойливой девчонки» не так уж и правдиво, но всё же. Маттейс сонно моргает и давит очередной зевок, продолжая исследовать профили новых одноклубников с неподдельным интересом. Натыкается на аккаунт Дибалы, придирчиво осматривая публикации с прошлого сезона, в которых участие Роналду — максимальное, и закатывает глаза. Познакомятся лично — подпишется. А пока, думает он, пробежавшись по свежим постам, информирующим подписчиков о хорошем отпуске, стоит пройти мимо и оставить любезности на более поздний срок. Де Лигт задумчиво листает ленту, оставляя лайки там, где надо и где не надо — тоже, а после блокирует телефон, не собираясь заморачиваться больше, чем следует. В конце концов, он присоединился к ним всего лишь пару недель назад, поэтому не стоит торопить события. Вряд ли это поможет ему отыграть завтрашний матч с «Интером». Место в основе ещё нужно заслужить, поэтому необходимо выкладываться по полной программе, не оставляя сомнений ни тренерскому штабу, ни партнёрам по команде, ни соперникам, которые порой не воспринимают его серьёзно в силу возраста. Подобные мысли успокаивают и придают нужный настрой для того, чтобы провалиться в долгожданный сон.

*

— Волнуешься? — Пьянич бесцеремонно занимает соседнее кресло в автобусе, не обременяя себя вопросами личного пространства и уединения для приведения мыслей в порядок перед матчем. Маттейс вытаскивает наушники из ушей и искренне улыбается в ответ. — Немного, — признаётся он, пожимая плечами. — А что, заметно? Миралем дружелюбно выставляет ладони перед собой, словно извиняется за ранее заданный вопрос. Будто бы он не осознаёт, как выглядит со стороны, устроившись в гордом одиночестве у окна с телефоном в руках, пока остальные перекидываются дежурными шуточками и общаются друг с другом без какого-либо намёка на нервозность. Ему бы хотя бы капельку их львиного спокойствия, а то такими темпами и поседеть недолго. — Ну, я бы удивился, если бы этого «немного» не было, — информирует его босниец. — Я всю первую игру протупил; девяносто минут прошли, как в тумане. Приходя сюда, осознаёшь, что такое «ответственность», — добавляет он. — Кряхтишь, как старый дед, Мира, — голос Криштиану из-за спинки сочится неподдельной издёвкой. — Тебе противопоказано общаться с людьми моложе сорока. — О, ты такой милый, — кривится Пьянич. — Хорошо, что эти возрастные границы избавят меня от твоего общества. — А у меня иммунитет, — довольное лицо португальца показывается из-за кресла. Он обращается к боснийцу, только вот смотрит не на него. Де Лигт сглатывает и пытается не выглядеть смущённым под пристальным взглядом. — Маттейс, ты не против перебраться ко мне? Я спасу тебя от этого ворчливого пенсионера. Защитник собирается было возразить, потому что ответить согласием — значит принять мнение Криштиану по поводу Пьянича, но тело не слушается его, подрываясь вперёд. Роналду самодовольно хмыкает и поднимается на ноги, любезно освобождая место у окна. — А Пауло в курсе того, что ты в супер-герои заделался? — со смешком интересуется Миралем, многозначно поигрывая бровями. Маттейс замирает, чувствуя себя зажатым между креслом и никуда не собирающимся сдвигаться боснийцем. — Я не трачу своё время на то, что можешь сообщить ему ты, — парирует португалец. — Ты намекаешь на то, что я — болтушка? — возмущённо предполагает Пьянич. — Нет, говорю об этом прямо. Маттейс, спихни его на пол и иди сюда. — Справлюсь сам, — бурчит полузащитник. Де Лигт неловко улыбается, выбираясь в узкий коридорчик между креслами, и устраивается на новом месте под несколько любопытных взглядов. Криштиану хлопает насупившегося боснийца по плечу и садится рядом. — Если ты нервничаешь, можешь поговорить со мной. Я знаю, как настроиться на игру, — предлагает португалец. И, пока Маттейс пытается сообразить, с чего ему начать разговор, в неожиданно образовавшейся в салоне тишине раздаётся серьёзный голос Миралема: — О, только не позволяй ему снимать штаны. У него один способ «настроиться».

*

Лучше бы позволил, думает он, пока «Интер» празднует забитый гол. Неудачно выставленная вперёд нога в попытке выбить мяч за пределы штрафной площади приводит к тому, что тот летит прямиком в ворота Войцеха, который не успевает сориентироваться и закрыть свободный угол. Маттейс чувствует, как сердце проваливается куда-то в пятки, и не сразу, но понимает, что не может вдохнуть полной грудью. Протяжный гул стадиона мешается с шумом крови в ушах, пока он пытается прийти в себя и продолжить матч. Разозлённый Щенсный выпутывает мяч из сетки и передаёт его Криштиану, пока судья свистком призывает всех собраться в центре поля. Нидерландец чувствует острую потребность извиниться за случившееся, хоть и понимает, что его вины тут практически нет — такое могло произойти с каждым, никто из них не застрахован от ошибки. Роналду перебрасывается парой фраз с поравнявшимся с ним Бернардески, взмахивает руками и, судя по всему, сотрясает воздух парочкой отборных ругательств. Федерико сжимает его плечо, когда они приближаются к нему. Маттейс вспоминает, как пальцы Криштиану цеплялись за его локоть, обжигая кожу, когда он говорил ему, что хотел бы видеть его в Турине. Он не поверил поначалу — засмеялся хрипло, пытаясь отдышаться после игры, кивнул, соглашаясь, и закрепил сказанное широкой улыбкой. А потом услышал отчётливое «Я не шучу», прилетевшее уже в спину, и замер на месте, оборачиваясь. Португалец смотрел серьёзно, — без шансов, — словно сказанное было не предложением или просьбой, а единственным выбором, который у него мог бы быть. — Эй, Маттейс, — неожиданно зовёт его Криштиану. Он послушно обращает внимание на уже улыбающегося Роналду, намеренно отставшего от Бернардески. — Выбирай место, где будем отмечать. Маттейс не успевает задаться вполне обоснованным «О чём ты?», — свисток судьи, оповещающий об окончании технической паузы, просто не позволяет подобной роскоши, — поэтому ему приходится оставить последнее слово за португальцем. Они обыгрывают «Интер» в серии пенальти.

*

Криштиану обнаруживается на пороге его номера через час после возвращения в отель. Маттейс не утруждает себя мыслями о возможном ночном посетителе, поэтому бездумно распахивает дверь, пытаясь не вывалиться в коридор. Он чертовски устал и хотел бы выспаться, поэтому ему всё равно, что могут подумать о его внешнем виде. Разумеется, подпирающий спиной о противоположную стену португалец многозначно хмыкает. — Вижу, ты готов праздновать победу. Нидерландец, ещё мгновение назад усиленно потирающий отчаянно слипающиеся глаза и раздумывающий, каким образом ему выслать нежданного гостя, дёргается и инстинктивно делает шаг назад. Он слишком похож на испуганного зайца, готового удрать в любую секунду, и Криштиану не может сдержать смешка. — Ты выглядишь так, словно я застал тебя за чем-то, за чем был не должен, — делится своими наблюдениями португалец. — Я спал, — Маттейс смущённо потирает и без того наверняка алеющую шею. Спал — после того, как титаническим усилием воли убедил себя в том, что гол в собственные ворота — нелепое стечение обстоятельств и последствия адаптации в новом клубе. — И бессовестно забыл, о чём я просил тебя на поле? — притворно возмущается Роналду. Ну, разумеется. Де Лигт виновато поджимает губы и едва удерживает себя от желания захлопнуть дверь перед явно издевающимся над ним португальцем. Какое, к чёрту, празднование? Демирал, вышедший на замену, сделал намного больше, чем он. И вряд ли теперь руководство «Ювентуса» заговорит о его продаже в какой-нибудь «Милан», как это было изначально, если уж сам Криштиану Роналду отметил уровень его игры. Португалец выжидающе склоняет голову набок, наблюдая за хмурящимся нидерландцем, который походит теперь уже на нахохлившегося воробья. — Так ты выбрал место? — интересуется он. — Кровать, — не раздумывая, отвечает защитник, не сразу осознавая, как звучит эта фраза в ведущемся между ними диалоге — фактически одностороннем, потому что он абсолютно не настроен быть его участником. — Я не против, — Криштиану находится с ответом так быстро, что нидерландец не успевает опомниться и уточнить, что конкретно имел ввиду. Его смущение, судя по широкой улыбке, доставляет португальцу удовольствие. — Но не забывай про три свидания. Сходим в кино или ресторан. Сделаем парочку фотографий на память, чтобы помнить, с чего всё началось, — предлагает он. Челюсть Маттейса грозит познакомиться с полом, а глаза, распахнувшиеся до невозможного широко, остаться в таком состоянии до конца жизни, пока он смотрит на донельзя серьёзно рассуждающего о грядущих планах Роналду. Португалец улыбается, — не ухмыляется в своей привычной манере, когда дело касается идиотских подколок, — и это дезориентирует, наталкивая на мысль о том, что он не шутит. Нидерландец чувствует, как неистово горят щёки, и не знает, как ему сдвинуться, чтобы списать всё на приглушённое освещение коридора. Разумеется, ничего не получается. — Ты на меня даже не подписан, — бряцает он, пытаясь сделать хоть что-то под пытливым взглядом. Он определённо не собирался этого говорить или говорить вообще, но слова сами слетают с языка, пока он прокручивает в голове часть про «парочку фотографий», и запоздало надеется, что это прозвучало не упрёком. — О, так в этом всё дело, — усмехается португалец, показательно доставая телефон из кармана брюк. Длинные пальцы скользят по экрану, и нидерландец, к несчастью, знает, с какой целью. — Три сви... — Спокойной ночи! — договорить уже ранее озвученное условие Маттейс не позволяет, потому что слышит звук уведомления у себя за спиной, и громко хлопает дверью, за которой раздаётся громкий смех. «cristiano подписался на ваши обновления». Де Лигт хлопает себя по покрывшемуся испариной лбу, желая выбить последние пятнадцать минут из своей головы. Особого успеха это не приносит, а издевательски пискнувший телефон безжалостно точит лезвие гильотины. Он хочет выбросить его в окно и выйти следом — чтобы наверняка. «Я не шучу». И нельзя не сказать, что меня это не беспокоит, думает Маттейс, вспоминая, чем обернулось это заявление в прошлый раз.