Церковь

      За дверью его ждал хмурый и недовольный смотритель. Видимо он ожидал для демона жестокой казни, а не повышения в звании. Он мрачно кивнул ему и поманил за собой. Билл вновь прошел по бесконечному лабиринту коридоров, а потом они свернули в небольшой закуток, в конце которого было окно с небольшим подоконником. Смотритель остановился прямо возле этого окна, сначала указал на дверь слева, которая являлась ванной, а затем подошел к правой двери и распахнул ее, впуская внутрь демона и, зло бросив, что это комната теперь принадлежит Сайферу, он спешно покинул помещение, громко захлопывая за собой дверь. Демон облегченно выдохнул, как только смотритель ушел, и с любопытством оглядел предоставленное ему место жительства.       Помещение было небольшим, скорее очень даже маленьким, зато светлым и просторным, по сравнению с тюремной камерой. В левом углу было небольшое койко-место, напротив него стоял старый, потемневший от времени деревянный табурет. В противоположном углу комнаты находился самый обыкновенный письменный столик, почти такой же, который стоял в его детской комнате, в том самом сгоревшем доме, в котором он жил до того, как попал сюда. Возле стола стоял маленький, обшарпанный шкаф, у которого не хватало ножки, а потому он был покачнувшимся и опирался на стену, к которой был приставлен. Билл приблизился к полуразвалившемуся предмету мебели и широко распахнул одну из дверей. Пыльное внутреннее пространство порадовало глаз необычайно большим количеством моли и остальных насекомых. Сайфер улыбнулся: пусть живут пока, уборкой нового жилища он займется потом.       В общем и целом, радоваться было абсолютно нечему – комнату ему выделили прескверную, запыленную и, по-видимому, ни разу не обжитую. Но Билл все равно был безумно доволен, и даже в какой-то мере счастлив от одного лишь осознания того факта, что его личная комната полностью принадлежит только ему, и ее не надо будет делить с другими бойцами. К тому же, после темной, затхлой, пропитанной запахом гнили и крови темницы, крохотная, похожая на каморку комнатка казалась просто настоящим раем. Напротив двери, на расстоянии всего пары метров, находилось небольшое, грязное и мутное окно. Билл тяжело вздохнул, подошел к практически черному стеклу и открыл окно настежь, чтобы впустить в затхлую комнату свежий воздух. Он выглянул на улицу, в глупой надежде увидеть какой-нибудь живописный пейзаж, но, как и ожидалось, вместо красивой, пышущей жизнью дикой и девственной природы, Сайфер мог увидеть только бесчисленные каменные дорожки, пересекающие, и будто дробящие на множество мелких частей огромные гектары, раскинувшегося, казалось, на вечные километры, сада, с чересчур ухоженными безжизненными деревьями и совершенно ровными клумбами блеклых цветов.       Демон помрачнел, заметив, как по одной из дорожек ведут целый конвой новоприбывших маленьких демонов, чьи дома были сожжены, а семьи – зверски убиты. Билл не хотел вновь вспоминать все, что он здесь пережил. Еще меньше ему хотелось думать о том, что этим малышам придется пройти через то же самое. И вряд ли все из них дойдут до конца. Сайфер не знал сколько времени он провел у открытого окна, наслаждаясь легким бризом и мнимым ощущением ослабления цепей, которые лишают его свободы. Приятно было осознавать свой изменившийся статус и отчетливо понимать, что надежда на спасение все ещё теплиться где-то глубоко в душе, ожидая того заветного момента, когда Билл наконец-таки отважиться побороться за свою утраченную свободу. Когда-нибудь он действительно отважится, соберет команду таких же уставших от боли душ, как он сам, и разнесет к черту всю эту Церковь, вместе с ее законами и моралью.       Сайфер усмехнулся на минуту прикрыв глаза и подставляя лицо слабым, по-весеннему холодным лучам солнца. Мечты – это прекрасно, но реальность неумолима: сбежать из этого места, ему может помочь только настоящее чудо…       Билл не знал сколько времени он простоял возле открытого окна, наслаждаясь свободными, тихими минутками, которых у него до этого почти не было, но вынырнуть из своего странного, расслабленного состояния ему удалось только тогда, когда в дверь осторожно, будто бы боязливо постучали. Он вздрогнул, обернулся и застыл внимательным взглядом на, уже начинавшей приоткрываться, двери, готовый в любую минуту вскочить, принять боевую стойку и сделать первый удар в сторону предполагаемого врага. Билл никого не ждал, и даже представить не мог кто в следующую минуту войдет в его небольшую комнатку. Хвост нервно метался из стороны в сторону, шумно елозя по полу,выдавая волнение своего хозяина. Сайфер напрягся, и уже готов был сделать бросок вперед, как из-за двери послышался тихий, робкий и до боли знакомый голос, который часто снился ему по ночам:       – Простите что без предупреждения, но мне сказали, что я могу зайти к вам уже сейчас, – в проходе показалась темная макушка, а после в помещения вошел невысокий, стройный человек, – Меня зовут Диппер Пайнс, и с этого дня я ваш наставник.       Билл словно окаменел, удивленно и одновременно радостно разглядывая неожиданного гостя. С той памятной встречи в их детстве многое поменялось, но, казалось, маленький ангел не изменился совсем. Все те же прекрасные, шелковистые шоколадного цвета кудри, доходящие парню едва ли не до плеч; те же ясные, чистые и невинные глаза, нежно-голубого цвета и все те же мягкие, плавные черты лица, в которых виделось что-то родное и давно знакомое. Шатен сделал шаг навстречу демону, неуверенно на него поглядывая и сильно нервничая, что было заметно невооруженным глазом. Сайфер ободряюще улыбнулся ему, отчего Пайнс только еще больше смутился и опустил глаза в пол. Поведение парня очень удивляло, и Билл решил, что тот, наверное, просто очень взволнован неожиданной встречей, а потому ужасно стесняется. Блондин решился заговорить первым:       – Я так рад видеть тебя, – начал он, не поздоровавшись, – Если честно, не думал, что мы еще когда-нибудь встретимся.       – Я тоже рад видеть Вас в добром здравии. Каждый раз, когда меня звали на исцеление, Вы выглядели просто ужасно. Немного непривычно видеть Вас бодрого и на ногах…       – Погоди…Ты что не помнишь меня? – демон с изумлением и отчаянием заглянул в глаза ангелу.       – Мы разве знакомы? – перебил Пайнс, окидывая бойца непонимающим взглядом. Сайфер замер на полуслове, пытаясь понять шутит ли хранитель. Но сейчас шутки были совершенно неуместны, а потому непонимание Билла лишь росло и ширилось, особенно когда он увидел в глазах напротив не радость узнавания, а только легкий интерес, приправленный настороженностью и отголосками страха. Демону стало страшно, от одной лишь ужасной догадки, посетившей его голову в этот момент. Он слышал про жуткие эксперименты Церкви – среди бойцов ходит множество слухов. Одним из них, был слух о том, что святители способны с помощью особого обряда стереть человеку небольшую часть воспоминаний. Демоны, в силу своей природы, не были подвержены влиянию практически любых подобных обрядов, а потому они были в относительной ментальной безопасности.       При стирании могли возникнуть побочные эффекты, такие как периодическая потеря памяти, ее ухудшение или вообще полное отсутствие способности помнить что-либо. Слухи были бесплодны, ничем не подтверждены, но все же они были. И если верить им, Дипперу вполне могли стереть память об их встрече, чтобы избежать ненужных последствий. Билл безумно расстроился, поняв, что это единственное разумное объяснение, и другое он вряд ли найдет. Но затем он взглянул в светлые глаза, в которых сквозило непонимание, и пообещал себе, что тоже попытается забыть о прошлом, и начнет налаживать отношения с Пайнсом в настоящем. Ведь ангел все-еще безумно ему нравился.       – Нет, прости. Просто… ладно, забудь. Зачем ты пришел сюда? – спросил демон, а потом, осознав, что это прозвучало несколько грубо, добавил, – Ты что-то хотел?       – Да, – на удивление быстро и четко, твердым голосом оповестил Пайнс. – Мне сказали, что я уже сегодня могу начать заниматься с вами. Я пришел, чтобы позвать вас на наш первый урок. Надеюсь, вы не сильно заняты?       Билл мысленно усмехнулся. Какие у него могут быть занятия? Он жил здесь на правах раба: когда он был не на ринге, ему находили другое подходящее занятие. Он перетаскивал крупногабаритные объекты из одного места в другое, вспахивал поля близ Церкви, рубил дрова в невозможных количествах и делал еще много тяжелой, тупой и монотонной работы. Личного времени было чертовски мало, и все оно уходило на то, чтобы зализать раны после боя и выспаться перед тяжелым трудовым днем.       – Конечно нет, я абсолютно свободен и готов к занятию, – обворожительно улыбнулся Билл и подошел к хранителю, – И пожалуйста, обращайся ко мне на ты, я старше тебя всего на пару лет. К тому же мой статус гораздо ниже твоего. Мы договорились?       – Безусловно. Следуй за мной, – сдержанно кивнул Диппер и, выйдя из комнаты, уверенно направился по витым, запутанным коридорам.       Хранитель какое-то время вел Билла сквозь лабиринт Церкви, а потом в глаза демону ударил яркий солнечный свет, а ноздри защекотал неповторимый аромат скошенной травы и полевых цветов. Они вышли на, так называемый, тренировочный луг, где обучали молодых бойцов. Билл часто бывал здесь, будучи подростком, но когда его обучение прекратилось он больше не видел этого прекрасного места, с которым было связанно множество разнообразных воспоминаний. Здесь он впервые познал вкус битвы, и здесь же впервые признал свое поражение. Но поражения на тренировочном поле – едва ли не единственные, которые у него были, потому что, как только он вышел на ринг, ему не нашлось равных.       – Итак… – тяжело вздохнул Пайнс, становясь посередине луга, – Мы начнем с простого. Я объясню тебе основы поведения с молодыми бойцами. Правильные слова, помогут тебе правильно настроить молодняк, но если ты подберёшь не те выражения – у нас могут возникнуть проблемы в качестве восставших.       – Но почему ты привел меня сюда? Разве мы не могли поговорить в комнате?       – Могли, конечно, но… Я подумал тебе не помешало бы развеяться… – ответил ангел, едва заметно смущаясь, но его голос оставался таким же ровным и спокойным, – Но, если ты хочешь, мы можем вернуться назад.       – Нет, я хочу остаться, – улыбнулся Билл, возводя глаза к небу. – Ты прав. Я слишком долго был взаперти, и сейчас я хочу насладиться своей призрачной свободой.       Билл широким жестом раскрыл объятия вольному ветру, который тут же принялся ластиться, спутывая короткие, светлые волосы демона. Ощущение легкости переполняло душу и насыщало тело новой жизненной силой. Сайфер лишь на секунду прикрыл глаза, а когда поднял взгляд, пред ним уже стоял ангел и вопросительно заглядывал ему в лицо.       – Прости, с тобой все хорошо? Ты выглядишь странно… – хранитель окинул его задумчивым взглядом.       – Все чудесно, – тут же ответил демон, – Я просто счастлив. Дико счастлив.       – Счастлив? – переспросил Диппер так, будто никогда и не знал такого слова. – Отчего же?       – Ну… оттого, что я почти что не раб, оттого, что сейчас я могу полной грудью вдохнуть чистый воздух, а не пыль тюремной камеры. И оттого, что наконец-то увидел тебя.       Билл приветливо улыбнулся и протянул ладонь, чтобы мимолетно провести по нежной коже шеи ангела. Пайнс немедленно среагировал на прикосновение: он дёрнулся, как от ожога, а затем резко схватил демона за руку и заломил ее за спину, а вскоре и вовсе повалил Сайфера на пол, лицом вниз, и уселся сверху, крепко обхватив чужую голову руками и готовый в любой момент свернуть врагу шею. Несколько секунд они продолжали находиться в такой позе, а затем хранитель тихо выдохнул, неуверенно поерзал, но в итоге медленно отпустил светловолосую голову и так же медленно поднялся с чужого сильного тела.       – Прости меня… – тихо попросил Диппер, прикусив губу, – Это получилось случайно, я не хотел. Но больше так не делай, в следующий раз я могу нечаянно свернуть тебе шею.       Ангел выглядел смущенным и пристыженным. Видимо он чувствовал себя виноватым за то, что еще в раннем детстве ему привили умение себя защитить, которое он неосознанно применял, как только чествовал хотя бы тень опасности. А Биллу вовсе не было обидно, за то, что его в два счета завалил парень, который был намного более хрупким и субтильным чем он сам. Демону просто хотелось глупо улыбаться от того, как потрясающе мило выглядел его маленький ангелочек, который смущенно переминался с ноги на ногу, чувствуя неловкость.