Не друзья.

      Сердце бьётся в бешенном ритме, так и норовясь выскочить из груди. Немного отросшие ногти с болью врезаются в нежную кожу рук девушки. В горле встал ком. Сильная рука брата придаёт уверенности.       Массивные двери, украшенные резными узорами манят войти, но страх перед будущим только отталкивает.       Кларисса знала, что этот день наступит, но её тут быть не должно. Это не её жизнь, это жизнь Джонатана       Брат девушки всегда показывал себя образцовым сумеречным охотником, она же в своё время хотела быть человеком, простым примитивным, пусть и с ангельской кровью в жилах.       Отец девушки никогда не одобрял подобного выбора, но мать поддерживала любое её решение.       Теперь у неё остался только брат. Она не может больше строить из себя примитивную, ради родителей она должна стать настоящим охотником.       Ей больно, очень больно. Родители мертвы, дома больше нет. Брат пообещал, что институт Нью-Йорка станет для неё новым домом, но Кларисса слабо в это верит. Тем не менее выбора у неё нет. Магнус — друг семьи, который всегда рад помочь, был против переезда ребят из его дома в институт, но Кларисса и Джонатан решили, что больше не могут доставлять мужчине неудобства.       Девушка поднимает голову, заглядывая брату в глаза, умоляя его постучать первым. И он делает это, в очередной раз поддерживает её.       Стук доноситься до ушей рыжеволосой очень приглушённо, еле слышно. — Родная, — слышится голос Маризы Лайтвуд, что с сожалением прижимает девушку к себе.       Эта вольная женщина всегда была для Клэр второй матерью.       Рыжеволосая тяжело дышит в плечо Лайтвуд. Слёзы в очередной раз готовы пролиться водопадом, сметая все преграды на своём пути, но Моргенштерн в который раз сдерживает их, не желая казаться той, кем она на самом деле является. Она не хочет казаться слабой.       Нет никакой пустоты в душе, как говорят многие, есть лишь боль, что заполняет всю эту пустоту. Боль, обида, злость, тоска и ужас. Вот что находится в душе девушки уже три с лишним месяца.       Ей действительно плохо. Клариссе восемнадцать и она ещё ребёнок.       Вечеринки? Парни? Вечерние походы в кино? Нет. Похороны, выслушивание лживых сожалений от людей, которым нет до неё никакого дела. Вот «любимые развлечения» рыжеволосой в последнее время.       У неё конечно есть друзья, которые всегда её поддержат, но сейчас девушка уж точно не хочет таскаться по киношкам. — Как вы, ребята? — снова заботливый голос Маризы.        Эта женщина до сих пор удивляет всех вокруг, сколько бы лет они ее не знали. Строгое платье, чуть ниже колена, длинные чёрные волосы, собранные в тугой высокий хвост, туфли на небольшом каблуке, на шее серебренная подвеска в виде звезды. Мариза всегда говорит, что это не просто звезда, а символ чего-то очень важного, чего-то бесценного, но чего именно не знает никто, даже её собственные дети. Каждому человеку необходимо то, во что он будет безоговорочно верить, к чему будет обращаться даже в самые ужасные дни, когда всё теряет какой-либо смысл, а земля уходит из-под ног. Каждый нуждается в подобном, для Маризы Лайтвуд эту роль играет маленькая звёздочка, висящая на шее. — Не очень, — спокойно, практически безэмоционально ответил старший Моргенштерн.       На Джонатане всегда лежала огромная ответственность за младшую сестру, но сейчас она увеличилась во много раз. Парень на четыре года старше Клэр. Она всегда была и всегда будет маленькой девочкой, которую надо защищать, даже когда она твердит, что справится сама. И она действительно справляется сама, но, к сожалению, не всегда. Моргенштерн хочет защищать её от всего, начиная от назойливых парней, заканчивая кровожадными демонами.       Сейчас, когда родителей больше нет, его сестренке требуется ещё большая защита, ещё большая поддержка и опора. — Но мы справляемся, — блондин приобнимает за плечи девушку, выводя её из своих мыслей, призывая натянуть неискреннюю улыбку, точно такую же, как у него. Но у девушки это не выходит.       Вечно позитивная и смеющаяся девчонка больше не светится также ярко, как раньше, глаза не потеряли свой яркий зелёный цвет, они всё так же блестят на солнце, но этот блеск уже исходит не изнутри, простое отражение солнца, ничего больше. Люди перестают видеть в ней Клариссу, которую знали.       Женщина пропускает ребят внутрь, сожалеюще смотря им вслед. Она и сама скучает по Валентину и Джослин. Лайтвудов обмануть невозможно. Они отличные сумеречные охотники, видят ложь издалека, но тут важно вовсе не это, а то, что они действительно любят Моргенштернов. И натянутая улыбка Джона не может скрыть всю боль, отражающуюся в голубых глазах. Он знает это, но продолжает натягивать улыбку, показывая, что он держится, что он не закрылся в себе, что он чувствует хоть что-то. — Дорогой, подойди сюда, — заботливо, но с отголоском приказа произносит женщина, видя как её сын выходит из кухни, услышав голоса, — Джейс, отведи Клариссу и Джонатана в их старые комнаты, — парень кивает, затем в знак приветствия пожимает руку Моргенштерну и обнимает Клэри, слегка поглаживая по спине, — Алек и Изабель ещё не вернулись? — Нет, я получил смс-ку от Алека, он пишет, что возникли непредвиденные обстоятельства, и они задержатся, — отчитывается юноша.       Да, Мариза для него как мать, хоть и не родная, но в делах, касающихся сумеречного мира она — его начальник. Её детям повезло, что женщина видит разницу между матерью и начальником, умеет быть не только боссом, но и любящей мамой. — Конечно, — кивает парень, призывая ребят пойти за ним и ведёт их на второй этаж, забирая у Клариссы сумки.       По пути все трое молчат. Джейс как никто другой понимает, какого это, когда каждый спрашивает в порядке ли он? Родители Вейланда погибли когда парню было десять. Он до сих пор помнит как на похоронах каждый так и мечтал спросить всё ли хорошо, держится ли он? Словно они не знали, что всё не хорошо, что он не держится, ему было десять, он был сильным и раньше, но смерть мамы и папы сделала его ещё сильнее, так случается далеко не с каждым, многие просто умирают изнутри, закрываются в себе, перестают видеть яркие краски в жизни, бросаются безоружно на демона.       Пусть сумеречных охотников и готовят к потере родных с детства, но действительно хладнокровно отнестись к этому удаётся немногим, и, к счастью, Вейланд не оказался одним из этих бессердечных существ, которых даже людьми язык не поворачивается назвать.       Прошло уже десять лет с того момента. Блондин пережил это во многом благодаря Иззи и Алеку, которые с пониманием отнеслись к его состоянию и просто были рядом. Хоть Александру тогда было всего одиннадцать, а Изабель и вовсе восемь, они были на удивление понимающими, сейчас он хотел быть для Клэри и Джона тем другом, который просто будет рядом, не доставая ненужными вопросами.       Поэтому когда они дошли до комнаты Клэри, Вейланд молча обнял девушку, прошептав: «Я с тобой», настолько тихо, чтобы услышала только она. Кларисса лишь благодарно посмотрела ему в глаза и, кивнув, закрыла дверь в свою комнату.       Ей действительно было важно понимание того, что она не одна. Хоть она и так отлично это знала, сейчас было необходимо, чтобы ей об этом напоминали. — Спасибо, Джейс, — искренне поблагодарил Джон своего друга. — Мне больно видеть вас в таком состоянии, брат, — выдохнул юноша, — но ты хотя бы подаёшь признаки жизни, а Клэри… — Клэри сильная, она всегда такой была, но сейчас она слаба, — отчаянно проговорил блондин, — я не помню когда в последний раз видел её улыбку. — Она справится я знаю, но мы ей в этом не помощники. — А кто помощник? — непонимающе спросил Моргенштерн. — Ей нужны друзья которые будут рядом, поддержат, но сейчас ей намного больше необходим человек, который не будет смотреть на неё с сожалением, ей нужен тот, кто не будет желать видеть её прежнюю улыбку, мечтая вернуть старую Клэри, ей нужен тот, кто создаст новую, потому что сейчас на месте твоей сестры не осталось практически ничего из того, что было раньше.       И это было правдой. Джон был одним из тех, кто понимал, что прежнюю Клэри он больше никогда не увидит, не увидит её лучезарную улыбку. Моргенштерн так же был тем, кто верил, что Кларисса скоро засияет пуще прежнего, улыбка загорит с новой силой, а на смену старой Клэри, придёт совершенно новая: сильная, вольная, смелая и счастливая Клэри. Но вот когда это случится, парень не знал.       Эта вера в новую версию сестры была тем, к чему он обращался уже три с лишним месяца, когда ему не хотелось дальше бороться. Это было тем, что помогало и помогает до сих пор ему самому пережить моменты, когда хочется умереть. Эта надежда была якорем, который не позволял ему добровольно уйти в водоворот посреди океана из его собственной боли, обиды и отчаяния. Эта надежда была его спасательным кругом, его сестра стала его спасением. Осталось дождаться того, кто станет спасением для неё.