Любовь и Ненависть. Перезагрузка.

Игра в слова, игра с огнём За годом год и день за днём, И ночью тоже. Чтобы в конце концов сказать — Зачем, и что ты можешь знать? Ну что ты можешь? © Би-2

      — С чего же я хотел начать, Билл? Пожалуй, с того, что драконы всё же лучше гоблинов. И гоблины страшно неправы, заставляя драконов стеречь сейфы волшебников в банках. В том же Гринготсе, к примеру… — Откуда ты знаешь про дракона в Гринготсе? — Спросил как-то проводника, есть ли у них драконы. Он ведь не сказал «да», только чтобы ребенка пугнуть? — Дракон там в самом деле есть… — Это и плохо… За окном накрапывал унылый серый дождь, камин тепло трещал, и Живоглот щурился на языки пламени. Юный волшебник глядел куда-то в дождь, потягивая ягодный чай, думая о самых разных, совершенно не связанных между собой вещах почти одновременно. Звали волшебника Эрих Рикберт.

***

Пятнадцать лет тому назад. Год 1999 Молдавия. Городок N. Осенний холодный ветер гуляет по серому городу. Света нет ни в одном окне. Его дадут только на один час — вечером, когда закончится официальный рабочий день. Для одного человека он сегодня и не начался — на железнодорожной станции прошло сокращение, одно из самых хлебных мест в городе для него теперь потеряно. И он сам будто потерян в нахлынувшем на страну хаосе. Ночь. Уличные фонари не работают. Телефонная будка около дома тоже. Свора голодных собак с яростным лаем окружает девушку, и не решается наброситься, пока она с решительным видом идет сквозь это окружение, тихонько рыча и держа наготове сумочку. Ей нужно пройти к работающей телефонной будке, чтобы вызвать скорую — у мужа приступ. Бесснежный декабрь наконец решился завалить город огромными снежными хлопьями, когда молодая семья спешно прибыла в роддом. К тому времени, как наблюдающий за родами с подоконника отец выпал из окна, грохнувшись в обморок, под окнами уже намело спасительные сугробы. Несколько десятков лет назад в этот день родился великий вождь, и одна из родильниц с улыбкой глядя на своего малыша, будто спрашивая кого-то, бормочет — Иосиф… А вторая смотрит на своего — неумолчно орущего, и вздыхает — Эрих… Зима все бушует. Холод в доме почти не отличается от того, что на улице. Нет ни горячей воды, ни отопления. Расставив вокруг детской ванночки свечи и накрывшись, как палаткой, одеялом, мать купает своего мальчика. Он постоянно плачет. Почти ни на минуту не замолкает. Муж от этого злится, но ещё старается держаться. И надо ещё как-то жить дальше. Родители не будут помогать вечно, самим тяжело. Власть сменяется. Городок медленно, но верно поднимается из руин. Квартира меняется на машину. На машине привозятся из столицы цветы, которые быстро уходят на местном рынке. Уже можно снимать квартиру, пока личного жилья нет. И в последний день октября в семье появляется второй сын. Эрих смотрит на него с восторгом, осторожно гладит по головке, улыбается. Он теперь — старший брат! — Леонард, — выдает вдруг в свои год и восемь едва лепечущий до этого малыш, и родители только пожимают плечами. Пусть будет Лео… Среди зелёных холмов, у обочины дороги, стоит искорёженный фордик. Все живы, но машина уже не подлежит ремонту. Муж уходит в запой. Ради этой машины продал он квартиру, а теперь остался у разбитого корыта. А семью нужно кормить, и скоро в ней появится третий маленький человечек. Ни одна мать не захочет, чтобы её дети голодали. И будет работать с утра до ночи, чтобы их прокормить. А отец пусть пока посидит с малышами… На кухне батарея пивных бутылок. Эрих баюкает младенца, Лео разглядывает картинки в детской книжке с Бертом. В доме тихо. Отец спит. Наконец спит. Лучше его не будить, так безопаснее. И не волновать лишний раз маму — ей нельзя волноваться, она и так устает на работе. Пусть лучше спит спокойно.

***

Эрих всегда верил в сказки. Не только в те, которые хранились в книжках и почти всегда заканчивались хорошо. Он всюду видел магию. И порой эта магия казалась ему колдовством злых волшебников, которые решили испортить жизнь ему с братьями, заколдовав их отца, превратив его в настоящего оборотня. Как иначе можно было объяснить то, что почти для всех взрослых отец был если не несколько чокнутым алкашом, то довольно-таки добрым человеком. Хотя Рик с братьями видел его совершенно с другой стороны. И тем омерзительней казался ему отец, когда пытался казаться хорошим перед другими. А другие верили. Другие волшебным образом не чувствовали гнили под масляной улыбкой и услужливостью. Не понимали, отчего такие дружные, воспитанные и умные братья Рикберты так угрюмо смотрят на чужаков и ни с кем не разговаривают. Эрих смотрел, как бегут по стеклу огромных окон аэропорта капли дождя. Ему никогда никто не поверит, если он попробует рассказать о том, что Эдвард Рикберт — хуже любого тирана. Ведь если бы это было так — инспекция давно уже забрала бы детей в детдом. Сколько раз отец пугал их этим детдомом, откуда их потом будут продавать на органы. Но инспекция никогда не заходила к ним в дом. Быть может, в другом мире это посчитали бы немыслимым. Но здесь люди были предоставлены сами себе уже который год. Никто не хотел лишних проблем, особенно чужих. Даже санитарная проверка наведалась к ним лишь однажды — когда бизнес стал рушится. Отец тогда просто не открыл двери и велел детям сидеть тихо. А теперь они уже улетали из страны. Магазин был продан, старый дедушкин дом тоже. На первое время вырученных денег должно было хватить. Эрих только не понимал, почему отец решил, что им будет лучше в Англии. И это тоже казалось ему просто происками каких-то магов. Дети вообще многое могут объяснить магией. Даже когда уже прочли много книг, где говорится о простейших законах физики и прочем. С магией все становится более логичным, как бы абсурдно это не звучало. С магией все приобретает особенный смысл и окрас. С магией проще не ломаться, кода жизнь нещадно ломает тебя изо дня в день. И вовсе необязательно при этом быть волшебником. Достаточно просто верить в магию. Мама оглядывает детей, проверяя — все ли на месте; начинается посадка на рейс. Эрих держит на руках Винни, Лео не отпускает маленькие ладошки Берта и Барни. Самый младший Рикберт сидит на руках у мамы. За него Эрих боится больше всего. Остальным отец уже успел изломать жизнь — кому больше, кому меньше. Но Брана — Брана отдавать на растерзание отцу Эрих не хотел. И теперь самые мрачные мысли одолевали мальчика. Они заглушили даже скрипучий голос в динамиках, говорящий что-то о буре. И последнее, что помнил Эрих — это ослепительный свет. Мил­ли­ар­ды на­элек­три­зован­ных час­тиц прон­зи­ли каждую клетку его тела, сле­ва в грудь буд­то вон­зи­ли ле­дяной кли­нок, а в моз­гу ра­зор­ва­лась гра­ната. Свет оказался ку­да убий­ствен­нее, чем мож­но бы­ло бы по­думать. А по­том его сме­нила глу­хая ть­ма. Но и эта ть­ма бы­ла не веч­ной. Со вре­менем она сме­нилась на по­лум­рак, ко­торый раз­ли­вал­ся по ста­рин­но­му зам­ку. По вы­соким свод­ча­тым га­лере­ям нес­лось эхо чь­его-то жут­ко­го сме­ха и зна­комый ши­пящий го­лос вдруг наз­вал его имя: — Рик­берт! Глу­пый, нич­тожный маль­чиш­ка! Ты опоз­дал, Рик­берт! Эрих мет­нулся на го­лос, но эхо пу­талось в бес­ко­неч­ных ко­ридо­рах. Он бе­жал, спо­тыкал­ся, вре­зал­ся в сте­ны, ед­ва раз­ли­чимые в по­луть­ме, а ле­дяной свис­тя­щий го­лос все сме­ял­ся, зас­тавляя сер­дце бе­шено ко­лотит­ся. На­конец, ед­ва не раз­бив го­лову о низ­кий двер­ной про­ем, он ока­зал­ся в Виз­жа­щей Хи­жине. Ско­ван­ный хо­лод­ны­ми коль­ца­ми На­гини сто­ял там Снейп, а Вол­де­морт всё сме­ял­ся, гля­дя в гла­за маль­чиш­ке. Од­на­ко, не ус­пел он от­дать свой при­каз змее, как Эрих прыг­нул на Тем­но­го Лор­да, прев­ра­ща­ясь в прыж­ке в ог­ромно­го чер­но­го зве­ря, и блед­ные клы­ки с ляз­гом сом­кну­лись на бе­лой шее. Что-то со­лоно­вато-горь­кое, но сов­сем не тёп­лое за­пол­ни­ло рот, а в гла­за зве­рю смот­ре­л пол­ный ужа­са взгляд То­ма. Но зверь толь­ко креп­че сжал зу­бы, дро­бя гор­тань и раз­ры­вая жи­лы. А по­том сле­ва в гру­ди что-то бо­лез­ненно коль­ну­ло, он заж­му­рил­ся и от­крыл гла­за. Яр­кая бе­лиз­на боль­нич­ной па­латы ре­зану­ла по гла­зам, зас­та­вив сно­ва заж­му­рить­ся. Глу­бокий вздох отоз­вался в гру­ди ос­трой болью и Эрих стис­нул зу­бы, глу­хо за­рычав. — Ну вот, мы оч­ну­лись! — раз­дался нез­на­комый муж­ской го­лос сов­сем ря­дом. — А вы уме­ете удив­лять, мо­лодой че­ловек! Из та­кой ко­мы ник­то не вы­ходит обыч­но. От­ды­хай тут по­ка, я со­об­щу тво­им род­ным, что по­хоро­ны от­ме­ня­ют­ся.

***

В одной из неприметных деревушек Шотландии в продающемся за бесценок старом доме поселилась приезжая семья. Ходили слухи, что они попали в авиакатастрофу при перелёте и чудом выжили. Не слишком общительные от природы англичане старались не докучать новым соседям, которым наверняка нужно было время, чтобы обжиться на новом месте. Сегодня из городской больницы наконец выписали их старшего сына, который после крушения самолета около трех недель пролежал в коме и буквально чудом очнулся, хотя отец уже почти подписал согласие на эвтаназию — содержать мальчика дальше было слишком дорого и хлопотно. Эрих настороженно переступил порог нового дома. Ремонт бы здесь не помешал, но Рикберты не привыкли привередничать с этим. Главное, что крыша над головой есть. Отец, отдав распоряжения об ужине и уборке, отправился в пивнушку — отмечать возвращение сына. Когда калитка за ним со скрипом закрылась и он исчез за поворотом улицы, Эрих наконец решился отойти от окна в прихожей. — Мама уже на работе, — предупреждая вопрос брата сообщил Лео, возникая в дверях одной из комнат. — Бран только уснул, остальные читать учатся. Эрих устало улыбнулся и Лео поморщился. Нет, с этим перелетом ничего не изменилось. Вечное напряжение и ожидание чего-то нехорошего по-прежнему висело в воздухе, действуя на нервы. Скинув сумку на лавку с обувью, Эрих снова обернулся к брату. — Так, и где тут кухня? — Там, — мотнул головой тот, а потом сам зашагал в указанном направлении думая о чем-то. — Рикки? — Угу, — старший уже был у мойки и оценивающе оглядывал имеющиеся у них продукты. — Ты ничего странного не замечал в последнее время? — Насколько странного? Два темных взгляда встретились, а потом Лео протянул руку и стакан вылетел из рук Рика, пересек кухню и оказался у Лео. Некоторое время Эрих молчал, а на его обычно неподвижном лице сейчас проступали едва заметные интерес, восхищение и туча вмиг налетевших мыслей, предположений и догадок. — Поздравляю, братишка! — Спасибо, — кисло ухмыльнулся Леонард. — Мы все так умеем. Все четверо. За Браном пока не замечал, но он совсем мелкий еще. Выражение на лице Эриха стало кислым. — Ещё раз поздравляю! — Так ты ничего не замечал? — с нажимом спросил Лео, очевидно не желая просто так отстать от старшего брата. — Кошмары стали вдруг интереснее, — осклабился Рик. — Нет, я пока ничего такого не замечал. Иди к мелким, я ужин приготовлю. Не сказать, чтобы Эрих сразу возненавидел ставших волшебниками младших братьев, нет. Ему даже было почти что все равно, на удивление. Где-то в глубине души что-то дернулось, шепча о том, что это несправедливо. Он провел три недели в коме, его едва не усыпили, а теперь еще оказывается, что все братья за это время обрели силу, которой нет у него. Мальчик бросил ледяной взгляд на оставленный Лео на столе стакан, и тот рванулся к нему так резко, что только быстрая реакция помогла Рику его поймать. Бледные губы дернула злая усмешка. Ты просто последний идиот, Эрих Рикберт! И вот теперь точно этой силы не заслуживаешь. Втянув воздух сквозь зубы, Рик наконец принялся за готовку.