Любовь и Ненависть. Перезагрузка.

      Когда рядом с тарелкой Рика вдруг приземлилась буро-серая сова с привязанным к лапке листком он первые полминуты только буравил её пронизывающим взглядом, словно вопрошая — «откуда ты, чудо в перьях, свалилось в мою овсянку?». Наконец шорох, пробежавший по столу начал выбешивать и Эрих забрал у крылатого почтальона письмо, буркнув брату, чтобы тот покормил птицу. Выбравшись из-за стола, Рик запихал в карман вместе с письмом пару тостов и стремительно покинул Большой Зал, стараясь не швырнуть каким-нибудь гадким заклятием в шепчущих за спиной студентов. В дверях он едва не врезался в Филча и два полных дикой злобы взгляда скрестились на мгновение. Бормоча проклятия, Филч пропустил мальчишку, от которого явно веяло сейчас недобрым.       Миновав несколько поворотов, Рик наконец вынул из кармана один из тостов и зажевал его так тщательно, что можно было подумать, он мысленно с упоением перегрызает кому-то глотку. Проглотив последние кусочки, мальчик достал уже порядком помятое письмо и развернул его. Почерк у Берта был весьма разборчивый, куда лучше почерка самого Рика. Хотя лучше бы писал без ошибок… Так или иначе, письмо было коротким. Бертран просил старшего брата не тянуть с поиском решения, отец совсем сходил с ума, и мама всё меньше была готова ждать ещё дольше.       Остервенело скомкав испачканный маслом листок, Рик швырнул его в чашу с горящими углями. Бумага вспыхнула, затлела, и вскоре крошечные частицы лёгкого пепла смешались с грубой золой. Рикберт тяжело вздохнул, приваливаясь к стене и складывая руки за головой. Идеи приходили одна другой безумнее и острое желание что-нибудь разнести вдребезги становилось все сильнее. — И что там было? Лео возник буквально из ниоткуда. Рик только фыркнул. — Берт просит ускорится. — Дай посмотрю. — Его уже нет. Некоторое время в коридоре царила гробовая тишина. Эрих придирчиво изучал темный потолок, чувствуя, как начинает злится младший брат. Ну и пусть злится! — И что мы будем делать? — сдержанно, почти примирительно. Почему-то именно от этого тона Эриху захотелось схватить Леонарда за шиворот и спросить — озлобленно и яростно — «а что мы вообще по-твоему должны сделать?!». Но он только шумно и резко выдохнул, как бык, который собирается броситься на красную тряпку. — Я подумаю, — угрюмо бросил он. Голос снова прозвучал надтреснуто и Рик прочистил горло, поворачиваясь к брату спиной. — Долго будешь думать? — в голосе Эдана сквозит горькая ирония. — А у тебя есть варианты? — Рик всё же срывается на шипение, но не оборачивается. Позади раздается сдержанный вздох, но больше Лео не пытается говорить с братом. И правильно делает, все равно это добром не кончится.

***

      Дни несутся бешеной пляской, зима улетает на крыльях метелей, бросая в лицо грязный и дразнящий несуществующим теплом март. Все жабы уже разложены по баночкам, котлы начищены до блеска, запас зелий первой необходимости для Больничного Крыла кончится ещё не скоро, и формулы по-прежнему не желают поддаваться детским мозгам. Сальноволосый Профессор сдерживает судорожный вздох, прикрывая глаза под угрюмым пристальным взглядом карих глаз, которые уже начинаются снится в кошмарах. Осталось ещё немного, Северус, совсем немного, потерпи уже только пару недель… Но как злорадно усмехается львиный Декан! О! Конечно, можно выставить весь свой факультет святыми мучениками из-за одного Рикберта. Нет, Северус, ты не будешь таким дураком, чтобы наказывать себя до конца учебного года, чтобы только стереть эту усмешку. — Неужели это настолько трудно, Рикберт? — Не все рождены гениями, Профессор, такой вот прикол. — Как остроумно! — бледные губы кривятся от отвращения. Взмах палочки — и перед гриффиндорцем снова чистый лист пергамента. — Что ж, начнем сначала, если вы такой мазохист. Итак, формула простейшего… «Чтоб Вас акромантулы слопали с этими формулами! Шучу я, конечно…»

***

— Норберта нужно срочно переправлять в заповедник! Я уже писал Чарли, через несколько дней его друзья будут лететь из Лондона в Румынию — нам нужно будет поднять Норберта на Астрономическую Башню, они его заберут.       Рикберты слушали Рона с унылыми лицами. Лео весьма неплохо ладил с дракончиком. Если это можно сказать про умение ловко увертываться от огненной струи и острых ядовитых зубов ящера. Но кто вообще говорил, что дракона так просто приручить? — Не раскисайте, ребята, — немного виновато обратился к братьями Рональд. — Можете пойти на драконологов после Хогвартса… Эрих поморщился и поднялся, махнув рукой. — Это уже совсем не то, Рон, — тяжело вздохнул Лео. — Мы уже будем большие и должны будем учить всякие дурацкие правила безопасности. Бе-э, гадость! Так уже не интересно.       Гермиона поймала осторожный взгляд Гарри и только закатила глаза, не собираясь спорить с этими детьми — сами перерастут как-нибудь. Гарри тихо вздохнул, снова глядя в камин. В детстве он мечтал о волшебных приключениях. И вот теперь вокруг него всё было пронизано магией. Он этому был невероятно рад и порой смирялся с законами магического мира. А Рикберты хотели большего. Они были безбашенней любого грифффиндорца и при этом угрюмей их был наверное только Профессор Снейп. — Возьмём мою Мантию, — наконец подал он голос. — Но все под неё не уместятся. — Я пойду, — не терпящим возражений тоном произнес Лео. — И мы справимся, Гермиона.       Леонард редко спорил с Гермионой, намного реже всех остальных в их компании. Но сейчас он превратился в страшно упёртого мальчишку, который не собирался уступать девочке. Эрих молча смотрел в одну точку в пространстве, очевидно не имея никакого желания вступать в этот разговор. Гермиона обвела мальчишек оценивающим взглядом и наконец кивнула. — Теперь всё будет на твоей совести, Лео. — Ну и ладно!

***

      Эрих понимал, что, наверное, сильно рискует опаздывая на отработку к Снейпу. Но если так или иначе письмо Чарли попало к нему (хотя на последних двух отработках Профессор не подавал и виду, что это так), будет лучше, если Зельевар задержится в своем кабинете надолго и неважно по какой причине. Взрывать котлы слишком рано не очень хотелось — есть большая вероятность, что они успеют всё убрать до отбоя. А значит стоит несколько опоздать.       Кровавый Барон медленно выплыл из стены и замер в двух шагах от навалившегося на перила лестничной площадки гриффиндорца. — Вечер добрый, мой юный друг! — несколько скрипучим, но весьма низким голосом приветствовал он Рика. Тот с трудом оторвался от перил, чуть поморщившись от боли в грудной клетке, на которую секунду назад давили перекладины. — Здравствуйте, сэр Тирас. — Вы уже с десять минут как должны быть на отработке, разве нет? — с ухмылкой поинтересовался Эгвальд. Эрих состроил кислую мину. — Никуда эта отработка не денется. Вас Профессор Снейп послал? — Нет. Но Вы обычно не опаздывали. Что-то случилось, мой юный друг? Эрих нацепил выражение поугрюмей, устало прикрыв глаза и снова наваливаясь на перила. Случилось… — Скажите, сэр Тирас, не находили ли Вы на днях письмо на имя Рональда Уизли? — скучающе поинтересовался он наконец. — Если так можно выразиться, — хмыкнул Тирас. — Могу предположить, что его нашел мистер Малфой. Около вашей с мистером Уизли парты в кабинете Профессора Снейпа. — Что ж ты раньше не сказал? — возмутился Эрих. Ему вдруг стало жутко обидно. Призрак называл его другом, но при этом почему-то не считал нужным сообщать о таких важных вещах. — В этом письме было что-то важное? — спокойно осведомился Тирас, с некоторой грустью глядя на мальчика. — Какая разница? — почти прошипел Рикберт. — Я узнал об этом только сегодня, мой юный друг, — произнес Барон. — Случайно. — И почему не сказал сразу? — Эрих не понимал зачем, но просто так оставить это всё не получалось. На мгновение перед глазами возник истлевающий в чаше с горящими углями мятый листок и он глухо зарычал, сжимая кулаки. — Прости, мой юный друг, — словно издалека донёсся голос Кровавого Барона. — Я давно отвык говорить с живыми. За столетия привыкаешь быть лишь безмолвным наблюдателем. В письме было что-то важное, Эрих? Рик зажмурился на мгновение. Какой он всё же иногда дурак! Что ж, если это Малфой — особо бояться нечего. — Ничего, — надломленно ответил он наконец. — Ничего, прости. Он вздрогнул от холодного прикосновения призрачной руки к плечу. — Что случилось, мой юный друг? — с твердой настойчивостью в голосе спросил Эгвальд Тирас. — Ты стал сам не свой в последние дни. Что у тебя случилось?       Эрих набрал в легкие побольше воздуха. Вспышка гнева на Кровавого Барона прошла, будто её и не было. Им не справится в одиночку. Просить кого-то о помощи он всё ещё не решался. Но Тирас — он ведь мёртвый. Он надёжный и мудрый. И он может поверить в невозможное. — Скажите, сэр Тирас, — мальчик подбирал слова долго и тщательно, стараясь как можно точнее выразить свои мысли. — Скажите, сэр Тирас, если… если человеку очень нужно о чём-то рассказать, о чём-то очень-очень важном, но ему никто не поверит. Что ему делать? Призрак некоторое время молча смотрел на мальчика, словно читая все его мысли, а потом по лицу его пробежала горькая тень. — Значит, нужно найти того, кто поверит, — негромко сказал он. И развернулся, уплывая сквозь стену, оставляя Рикберта одного на лестничной площадке. Эрих какое-то время молча смотрел ему вслед, а потом темный взгляд карих глаз вспыхнул мрачным огнем и нечто новое проявилось в угрюмых чертах бледного лица. Шумно выдохнув, гриффиндорец наконец отправился на отработку. Задерживаться больше не было смысла.

***

      В этот вечер партию с Роном разыгрывала Гермиона. Эрих пообещал задержать Снейпа любой ценой, чтобы он не засек Гарри и Лео с Норбертом выйдя на дежурство. Рон не лежал в лазарете, Норберта его не покусала, но это не помешало ему случайно выронить письмо Чарли где-то в пределах территории замка. Это особенно нервировало ребят в последние дни, особенно Рикбертов, которые теперь могли только гадать, кто именно мог подобрать это письмо. Стоит ли говорить, что шахматную партию Рон проиграл не имея возможности сосредоточится под напором нареканий разнервничавшейся Грейнджер. Всецело признавая свою вину за возможный провал операции, рыжий мужественно молчал, терпеливо снося все упрёки и возмущения.       Гарри и Лео осторожно тащили ящик с уже прилично подросшей Норбертой на Астрономическую Башню. Лео был одним из самых крепких мальчишек на первом курсе, и нести ящик вместе с ним Гарри было куда легче, чем если бы вместо Лео была Гермиона. Они замирали и жались к стене при каждом шорохе, но на пути к Башне никто им не встретился.       Лео тяжело простился с Норбертой. Несмотря на то, что дракончик весьма непросто давался им с Хагридом, гриффиндорец успел привязаться к нему. Друзья Чарли весело пригласили мальчишек как-нибудь посетить их драконий заповедник и улетели вместе с драконом. Гиффиндорцы какое-то время с тоскливой грустью смотрели им вслед. — И всё же жаль, что в Англии запрещены драконы, — вздохнул наконец Гарри. — Угу, — шмыгнул носом Лео. Гарри словно очнулся от этого, внимательно посмотрев на друга. — Лео, ты скажи честно — что происходит? — с настойчивостью в голосе спросил он. Леонард нахмурился. — Мы уже говорили об этом, Гарри. — Да, и ты нам наглым образом наврал! — Лео вонзил в друга сверкающий взгляд, но Гарри предупредил его возмущение. — На днях вам пришло письмо. Впервые за весь учебный год. Вы явно были этому не слишком рады. И Рик звереет всё больше. Лео, мы же друзья, я просто хочу помочь. Если смогу…