Любовь и Ненависть. Перезагрузка.

Это время выбора пути… © Эпидемия

      Зима гуляет над Шотландией, над старым зачарованным замком, а в замке смеются и хмурятся дети, радуясь и огорчаясь по любому поводу, который кажется им важным. А в учительской собираются Профессора и снова обсуждают их успехи, неудачи и спорное поведение как учеников, так и друг друга порой. С кем не бывает? Скорый вечер сгущает мрак над замком, профессора постепенно расходятся, болтая между собой уже о малозначимых для учебного процесса вещах. Два суровых Декана соревнуются в сарказме, а старый Директор едва заметно прикрывает глаза за очками-полумесяцами, пряча улыбкой усталость, и в глубине души твёрдо зная, что на этих двоих он всегда может положиться, и в час опасности они встанут плечом к плечу, отбрасывая всякую неприязнь. Пусть пока подурачатся. Они для него уже почти родная семья. Один уже конечно вырос, и «никакой уже не мальчик», но всё ещё один из тех потерянных детей, чья поломанная судьба будет вечной болью старого волшебника. — Мини, ты не хочешь чаю? Профессор Трансфигурации обрывается на полуслове и пристально смотрит на тихо улыбающегося Директора. — Я не откажусь, Альбус, — чуть смягченным тоном отвечает она, и Профессор Зельеварения многозначительно фыркает. — Нет, я не буду, спасибо, Альбус, — елейно улыбается он, опережая вопрос Директора. — Очень жаль, мой мальчик… Я надеялся, ты составишь нам компанию. — Боюсь, Рикберт уснёт под дверью моего кабинета, если я составлю вам компанию, — морщится Зельевар. — Всего доброго! Дверь за Деканом Слизерена закрывается и Директор тихо вздыхает. — Зачем ты с ним так сурово, Мини? — негромко спрашивает он. — Мне напомнить тебе, как он с моими студентами себя ведёт? — вскидывает бровь Минерва. — Он — Двойной Шпион… Мини, — Альбус хмурясь отправляет за щёку лимонную дольку. — Я знаю, Альбус, — тон Минервы теплеет. — И не собираюсь подрывать его имидж. Хотя порой он бывает совершенно невыносим. А тебе только усыновить его не хватает. Вряд ли есть ещё кто-то в Магической Британии, кто так оберегал бы Северуса Снейпа. — Боюсь, Северус не обрадуется, если это услышит, — грустно рассмеялся Альбус. — Я многое упустил, хоть меня и считают самым великим волшебником… Тонкая ладонь волшебницы осторожно накрыла руку Директора и два взгляда встретились, чуть поблёскивая из-за стёкол очков. Губы тронула мягкая улыбка. — Мы не можем решить все проблемы мира, Альбус, — тихо проговорила МакГонагал. — Можем только стараться по мере сил. Директор чуть сжал пальцы волшебницы и, вздохнув, поглядел в окно. — Наши дети от Хагрида возвращаются. — Так поздно! — Мини! — На дворе уже темень, Альбус! Директор с усталой улыбкой молча смотрит в глаза старой волшебницы, и выражение её лица смягчается. — Мальчишки они, скажете тоже… Но мисс Грейнджер… — в голубых глазах отражается самая теплая улыбка и суровый Декан Гриффиндора умолкает. До отбоя ещё полно времени, в конце концов, хоть темнеет и задолго до него.

***

      Снейп придирчивым взглядом смерил непривычно тихого Рикберта. Нет, мальчишка вообще-то всегда говорил крайне мало, но сейчас Зельевару показалось, что он даже думать перестал. Холодный воздух в кабинете с его появлением стал невыносимо тяжелым и густым. — Вы повздорили со своими приятелями, мистер Рикберт? — сухо поинтересовался Северус. Мальчишка только отрицательно повёл подбородком, привычно закатывая рукава и доставая из ведра мёртвую жабу. — Близнецы Уизли в этот раз смели вас вашей-же лавиной? — в голосе Снейпа невольно скользнуло ехидство и Эрих поднял на него свирепый взгляд, в котором всё же пробежали смеющиеся искры. Буквально на прошлой неделе, после грандиозной битвы между первым и вторым курсом Гриффиндора, Рикберт в качестве наказания варил Перечное на отработках для простудившихся студентов. Несмотря на возмущения МакГонагал и Мадам Помфри никто из участников битвы о ней не пожалел.       Эрих безумно хотел рассказать Профессору Зельеварения о драконе. О том, как было бы здорово оставить его жить в окрестностях замка. Живой огнедышащий дракон — это жутко здорово! Ну и что, что он немножко опасен? Но Профессор не поймет. Гермиона не понимает, а Снейп и подавно не захочет даже слушать глупые выдумки сумасшедшего гриффиндорца. Они правы, конечно, они правы. Смертоносному ящеру не место рядом с детьми. К сожалению. Вот так и умирают все сказки.       До боли в висках стиснув зубы, Эрих уже отточенным движением вспорол жабе брюхо, выуживая оттуда внутренности и сортируя их по разным банкам. Это странным образом успокаивало. Подцепив кончиком ножа скользкий, как дождевые черви кишечник, гриффиндорец поднял его на уровень глаз и чуть прищурился, думая о чем-то совершенно не связанным с потрошением жаб.       Снейп не собирался возиться с Рикбертом. Не добившись от замкнувшегося мальчишки ответа, он кисло поморщился и взялся за проверку студенческих работ под характерный хлюпающий звук бросаемых в банки жабьих внутренностей. Подняв голову на внезапно воцарившуюся в кабинете тишину Снейп едва не чертыхнулся, увидев как Рикберт с каким-то нездоровым интересом изучает внутренности очередной жабы. Швырнув исчёрканную красными чернилами работу в стопку к уже проверенным Зельевар стремительно поднялся, рассёк кабинет, и, остановившись напротив мальчишки вырвал нож у него из рук, отбрасывая в сторону, как мусор. Эрих нахмурился, фокусируя вопросительный взгляд на изжелта-бледном лице Профессора. — Какого Мордреда, Рикберт? — прошипел наконец Снейп. — Если нужно работать быстрее — могли бы это без такой грозной сцены сказать, — пробурчал Эрих. — Рикберт, ты издеваешься? — вкрадчиво спросил Зельевар. Мальчишка, однако, очевидно совершенно не понимал, с чего такая гроза разразилась.       Снейп прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Ему становилось жутко. С одной стороны Эрих Рикберт был вполне обычным мальчишкой, несколько добродушным, тихим и с пониманием относящимся даже к тем, кто его не понимал. Но этот мальчишка намеренно едва не угробил Профессора ЗоТИ, представив всё это несчастным случаем, угрожал Малфою смертью, хоть и сказал потом, что это был лишь блеф, а теперь от того взгляда, каким он смотрел на нанизанный на кончик ножа кишечник холодок пробегал по спине Зельевара. Мерлин знает когда мальчишке может прийти в голову выпотрошить кого-то покрупнее с таким же интересом… — Мистер Рикберт, — вкрадчиво начал Снейп. — Вы хоть отдаёте себе отчёт в том что Вы иногда делаете? Эрих нахмурился, непонимающе глядя на Профессора. Что он делает? Что, чёрт побери, он такого делает?! Сидит себе жаб потрошит спокойно, чего ещё нужно? Даже не просит оставить дракона… — Вам опять захотелось с Гриффиндора сотню баллов снять? — угрюмо буркнул мальчишка, отчего Снейп едва не зашипел. А паршивец прищурился. — Или я не тот нож взял?       Усилием воли затолкав поток ругательств обратно в глотку, Северус стремительно развернулся и отлетел к полкам с ингредиентами, стараясь взять себя в руки. Ему казалось, он начинает сходить с ума. Хладнокровие и простота Рикберта почему-то откровенно пугали. С одной стороны — гриффинорец рассуждал вполне здраво, не любил конфликты и часто спрашивал в лоб, не желая играть в чужие игры. Но почему Северусу казалось, что перед ним сидит безумец, которому до первого убийства — всего полшага? Нет, он не был похож на тех, кто любит помучить невинных жертв. Да и может ли он в принципе хоть что-то любить?       Снейп мотнул головой. О чем вообще он думает? Возобновившийся хлюпающий звук заставил его вздрогнуть и обернуться к гриффиндорцу. Тот снова взялся за нож и с все тем же холодным увлечением продолжил потрошение жаб. Лишь единицы из всех студентов могли выполнять эту работу хотя бы не морщась. Рикберт перехватил взгляд Зельевара и слабо улыбнулся, а потом зажмурился, сдерживая тяжелый вздох. Ну конечно, Северус, он вот сумасшедшим сейчас тебя считает.

***

      Дракон…       Гарри раньше и не задумывался о том, что однажды может повстречать живого дракона. А теперь в голове была полнейшая неразбериха.       Когда-то он и мечтать не мог о друзьях.       Теперь у него были друзья. Чудесные и надёжные друзья, которые его любили и не считали жалким отродьем. Но даже с ними Гарри всё ещё не мог поговорить обо всём, что его тревожило. Эрих казался наиболее понимающим, Лео мог подбодрить, Рон — искренне удивиться и предложить какое-то неординарное решение, Гермиона… Гермиона могла бы одновременно и прочесть лекцию, и повозмущаться, и пожалеть и даже принять какие-то свои меры. Последнего Гарри несколько побаивался, учитывая ещё не особо остывшую любовь девочки к школьным правилам. Если для Гермионы пойти и рассказать о чем-то Профессорам казалось чем-то обычным, то мальчишки это называли нехорошим словом «настучать». И неважно о чем — сами разберутся, не карапузы уже.       Лео и Рон опять играют в шахматы. Практически молча. Даже фигуры Леонард заколдовал так, чтобы они не мешали думать своей болтовней. Рон правда сказал, что это нечестно — чем труднее сосредоточиться — тем лучше видно, кто действительно умеет хорошо играть. Лео, поворчав, всё жё согласился с товарищем, но сегодня был один из тех дней, когда от лишней болтовни болела голова.       Гермиона беззвучно шевелила губами над очередным учебником и огромным свитком наполовину исписанным.       Эрих снова на отработке.       Гарри тихо смотрел в камин, где тепло потрескивали поленья.       Ему хотелось полетать на Норберте, спасти Философский камень, настучать Снейпу за то, что Рик теперь которую неделю на отработках пропадает, узнать, почему всё жё болит его шрам и… не возвращаться к Дурслям.       Вот последнего хотелось больше всего почему-то. — Все в порядке, Гарри? — вернул его к реальности чуть хрипловатый от долгого молчания голос Лео. Гарри улыбнулся другу, с трудом сдерживая зевок. — Угу, — а потом нахмурился. — Лео, а что с Риком? — В смысле? — Он уже совсем Бешеный становится. — Да так, ерунда… — Может, это из-за отработок? — Гарри, забудь, — вдруг сурово велел Леонрад. — Нет, отработки тут вряд ли замешаны. Без них проблем хватает. — Каких проблем? — тут же встряла Гермиона, отчего Лео невольно поджал губы. Некоторое время он выдерживал паузу. — Всяких, — на разговор Рикберт явно не был настроен. — Теперь еще и Норберт…       Это сработало. Гермиона и Рон тут же приняли умный вид и тяжело вздохнули. Они упорно настаивали на перевозке Норберта в Румынию, и Рикберты с Поттером старались с ними не спорить. Как бы не мечтали они о сказочных приключениях, суровость реальной жизни была прописана в законодательстве Министерства Магии. Даже звучит смешно.       Гарри невольно поймал себя на мысли, что Рикберты тоже особо не делятся своими трудностями с друзьями. Хотя внимательному другу было очень заметно, что трудностей у них вагон и тележка. И с каждым днём их становится всё больше.