Чистота

Лань Чжань встал с постели и прошелся по спальне Фэн Мяня, зачем-то разглядывая лежащие на виду вещи. Взять, к примеру, эту книгу. Хозяин читал ее очень бережно, но сразу видно, часто. Ван Цзи не знал, о чем она и чем так полюбилась хозяину Пристани Лотоса. Кстати о лотосах, серебряная курильница тоже входила в число вещей, которые приносили Фэн Мяню удовольствие, в то время как ее медная товарка, принадлежащая Вэй Ину, была инструментом и только. А еще в полу у самого окна нашлась неплотно пригнанная половица, и Ван Цзи это показалось забавным. Он-то думал, что прятать что-то под пол могут только младшие адепты, от главы одного из Четырех Великих Орденов ждешь чего-то более изощренного. Впрочем, самому Ван Цзи – хоть он и мог похвастаться своим происхождением – тайником служила сумка, подсунутая под кровать… к тому же чужую. Слугам он доверял, а нанятые Не Хуай Саном работники относились к хозяину дома с явным трепетом, едва ли среди них нашелся бы кто-то достаточно безрассудный, чтобы решиться на кражу. И все же стоило подыскать мешочкам с монетами и цветными камешками более подходящее место, когда разгромленная спальня приобретет свой окончательный вид. Ван Цзи выглянул в окно, легко взобрался на подоконник и мгновением позже спустился на землю. Затаил дыхание, прислушиваясь, но ничто не предвещало угрозы. Да и откуда ей взяться? Ритуалы и развешанные всюду талисманы превратили это место в неприступную крепость. Ван Цзи собирался с духом, чтобы во второй раз побывать в той комнате, которая обычно закрыта на внушительный замок, – работать У Сянь предпочитал в спальне, а алтарь до недавних пор требовался ему крайне редко. Он сам говорил, что использует его только для одержимых. Лань Чжань однажды вошел в их число в виде исключения и это оставило неизгладимый след в памяти. Не удивительно, что он колебался. Крадучись, совершенно бесшумно юноша подобрался к двери и прислушался. Сначала с той стороны не доносилось ни звука, а потом… Вэй Ин был не один. Ван Цзи вздрогнул, четко и ясно услышав голос главы ордена Не. – Я не знаю, – сказал он встревоженно и повторил: – Не знаю! Почему из всех людей ты спрашиваешь о таких вещах именно меня? – Да не трясись ты, – от досады Вэй Ин повысил голос. – Когда подобные вопросы задает Старейшина И Лин, это, знаешь ли, пугает, – забурчал Хуай Сан. – Ты столько лет положил на постижение темного пути. Так что ты от меня-то хочешь? У тебя есть Вэнь Нин, который был с тобой и видел, если не все, то многое. – И что скажет А-Нин? Что лучше бы мне уйти от греха подальше в какую-нибудь пещеру на Луань Цзан, а он будет носить мне еду и отвар, от которого я засыпаю, и так до тех пор, пока не разберусь, что не так? – Ты сам вбил себе в голову, что что-то не так, – возразил гость. – А что, если проблема в том, что Старейшина И Лин ошибся? – Я покажу тебе «вбил в голову»! – Вэй Ин сорвался. Не нужно было видеть его. Ван Цзи знал этот голос и физически ощутил выброс темной энергии на миг раньше, чем услышал тревожную трель призрачной флейты. Юноша коснулся двери. Один талисман нашелся на самом верху. Второй с левого края запечатывал дверь с обратной стороны. Нельзя было их касаться. Очень осторожно он протолкнул руку сквозь плотную преграду. Прощупав, не наткнется ли на что-то прямо за дверью и притерпевшись к ощущениям, он нырнул сквозь древесину уже с головой почти как призрак. Глазам его предстала ирреальная картина. Темная энергия превратилась в… лед? Это была первая пришедшая на ум ассоциация. Загибающиеся как кошачьи когти шипы росли прямо из стен, потолка и даже из черного монолита алтаря. Некоторые были выше заклинателей и хищно нацелились на застывшего Не Хуай Сана. – Вэй-сюн, убери её, – попросил он, и лед начал таять струйками темной энергии, стекаясь к ногам Старейшины. Тот и правда заткнул флейту за пояс. – Может быть, уберешь это от моего лица? Он осторожно потрогал острие и, ойкнув, сунул палец в рот. Коготь не убрался, но вырос до потолка, больше не угрожая выколоть заклинателю глаз. Тот нервно оглядел комнату и бочком направился к двери, надеясь сорвать печать и выскользнуть прочь. – Куда? – в глазах Старейшины мелькнул и тут же погас алый сполох. Шипы таяли, но не рассеивались, а вытекшая из них темная энергия образовала плотное невидимое глазу облако, угодив в которое уже невозможно было выбраться. На глазах движения Не Хуай Сана замедлились, он точно увяз в воздухе и, чем больше силился продвинуться к двери, тем плотнее застревал. – Я не соглашался на твои эксперименты, – выдавил глава ордена Не, как будто ему нечем было дышать. – А ты силком притащил меня и… только не это! Он в испуге воззрился на то, чем стали забытые на время шипы. Тьма размякла, как подошедшее тесто, и шевелила новообразованными отростками. Несколько щупалец уже тянулись к двери, сквозь которую заглядывал Ван Цзи, рискуя пострадать от разрушительной энергии; еще одно последовало за взглядом У Сяня и обвилось вокруг сапога перепуганного заклинателя. Легкий кивок головы и оно потянуло, принуждая балансировать на одной ноге. Ван Цзи отпрянул, пока тьма не добралась и до него. Мужчины не видели юношу и не чувствовали его присутствия, но тьму обмануть было не так просто. Она уже изготовилась для броска. Если дать ей себя опутать, ничто уже не помешает разрушительной энергии опустошить ненадежную духовную оболочку. Он не знал, на что будут похожи в таком случае его последние минуты, но вполне отдавал себе отчет, что скорее всего ядро не выдержит этого. А без ядра нет смысла существовать дальше. Лань Чжань вырвался из преграды, в которой почти застрял, как раз вовремя. Талисман на двери окутал черный дым, молодой заклинатель попятился. Он и так пребывал в смятении, но продолжал слышать то, что происходит внутри. – Так ты становишься похож на цаплю, – вдруг зазвучал из-за двери смех Старейшины. – Ладно уж, иди. Тебе не мешает умыться. Ван Цзи рисковал. Причем неоправданно, глупо, и только теперь его нагоняло понимание. Что привело его сюда? Беспокойство или все-таки любопытство? Он не собирался подслушивать, думал просто убедиться, что занятия темного принципиально не отличаются от привычных тренировок и не вредят У Сяню. А потом уйти. В итоге Ван Цзи увидел многое, чего раньше не знал о муже. Эти черные зазубренные шипы не оставляли сомнений в том, что они способны проткнуть человеческое тело насквозь. Как и в том, что Старейшина И Лин использовал их именно с такой целью. – Что это меняет? – сказал себе молодой заклинатель и с легкостью попал на крышу. Нет, из-за этой убийственной техники Ван Цзи не стал иначе относиться к любимому, учитывая то, что сам владел смертельными струнами, которые не просто так получили такое название… Балансируя, Лань Чжань прошелся по черепице, пытаясь различить в темноте лесистую громаду горы, которая меньше всего подходила для того, чтобы жить на ней отшельником. И все же Вэй Ин говорил об этом серьезно. Весь разговор заклинателей от начала и до конца вызывал тревогу, потому что У Сянь был явно обеспокоен, а Хуай Сан откровенно напуган тем, что ему показал Старейшина. Ван Цзи тоже думал о том, как неестественно вела себя тьма. По воле Вэй Ина бесформенная, обычно стелящаяся, подобно туману, субстанция обрела вполне ощутимую твердость, а в конце и вовсе походила на жидкость, подвергшуюся воздействию духовных сил. Окончательно запутавшись, юноша наконец оторвал взгляд от Луань Цзан и вгляделся в чистые небеса, усыпанные звездами. У него было еще немного времени, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. А потом пора будет возвращаться в свое тело. Если оставаться вне его слишком долго, могут нарушиться связи, как с физической оболочкой, так и с золотым ядром, или пострадать каналы духовной силы. К тому же незаметно для себя он быстро растрачивал энергию просто, чтобы находиться в другом месте, пока его тело неподвижно лежит в постели.