Чистота

– А-Сянь, – голос уже срывался на хрип. Ван Цзи не помнил, сколько раз он уже пообещал больше не сомневаться в супруге. Себе… Ему… Однако Вэй Ин продолжал ласкать мучительно-сладко, по-прежнему используя только руки и губы… и тьму, касающуюся в том числе в таких местах, куда, казалось бы, ей хода не было. А ведь Ван Цзи уже не нужно было убеждаться в том, что Старейшина способен контролировать тьму в любой ситуации, и даже внутри него. В первый момент юноша пришел в ужас, когда Вэй Ин вытащил пальцы, а внутри что-то шевельнулось точно живое. Небольшой клубок тьмы свернулся в его теле, не причиняя вреда, но и не разрушаясь. А потом… Потом ему пришлось попробовать тьму на вкус, которого в сущности и не было. Жидкость сперва казалась упругой, но быстро таяла на языке, а на выдохе получался туман. – Я не могу… А-Ин, прошу… – простонал Нефрит, сам не зная, о чем именно просит, но терпеть изощренную пытку удовольствием он и правда больше не мог. – Скажи мне, – хриплым шепотом приказал мужчина, и его горячее дыхание обожгло шею. Ван Цзи задрожал, предвкушая укус, но его не последовало. Сознание плыло в окружившей его тьме. Сказать?! Ван Цзи никогда не осмелился бы сказать вслух, чего он хочет. Чтобы У Сянь овладел им, чтобы впился зубами в шею до боли, а потом позволил наконец кончить. После этого Старейшина мог делать с его телом все, что пожелает, мучить его непереносимым удовольствием, пытать, снова взять плетку, вон она, висит на стене. Впрочем, Вэй Ин и так мог делать с ним все, что только захочет. Молодой заклинатель всхлипнул и напрягся, но вырваться, конечно, не получалось. Тьма держала крепко, хоть и очень бережно. Точно так же, как его обнимал Старейшина. И ласкала так же, касаясь одновременно везде, превращая время в густой кисель, топя в ощущениях. – Скажи мне! – уже приказ, не оставляющий выбора. И Ван Цзи решился. В конце концов, Вэй Ин едва ли его осудит, даже за такие желания. – Это так хорошо, что невозможно терпеть… так хорошо, что даже больно, – признание прозвучало и далось удивительно легко. Не так уж и страшно, как он представлял. – Твоя энергия. Я хочу, я очень хочу… Его сбивчивые мольбы вызвали у Вэй Ина двойственные чувства. С одной стороны, он явно был рад тому, что услышал, – доверие наконец было восстановлено, раз Ван Цзи готов был допустить темного к столь хрупкой драгоценности. С другой, Старейшина всякий раз тревожился, если Лань Чжань проявлял интерес к тьме. Щупальца освободили руку, позволяя пошевелиться, но юноша и не подумал о том, что выдался подходящий момент, чтобы призвать Би Чэнь и попробовать освободиться. Вэй Ин заключил его ладонь в свои, нежно поцеловал костяшки пальцев. Ван Цзи тихо застонал, потому что тьма и не думала дать ему передышку – она двигалась, текла, и от этого непрестанного движения тело сводило сладкой судорогой. – Будет больно, – напомнил Вэй Ин, хотя Лань Чжань прекрасно это знал и едва ли когда-нибудь забудет, как тьма расплавленным металлом прошла через энергетический центр в груди, нестерпимо обжигая изнутри. – Энергия Инь разрушительна. – Ты не навредишь мне, – Ван Цзи прикрыл глаза, готовясь пропустить тьму через себя. – Поэтому я приму все, что ты мне дашь. Он глубоко вдохнул, чтобы не закричать, когда по жилам тяжко и неохотно покатилась чужая энергия. Первый шок быстро прошел, и Нефрит смог сосредоточиться на светлой энергии, смешанной с темной, даже распробовать ее. Никогда раньше он так остро не воспринимал простую передачу духовных сил, ведь это всегда было необходимым действием. Он никогда не делал этого просто так и уж точно не находил в этом никакого удовольствия, а сейчас… Сейчас внутри скручивалось тугое болезненное напряжение. Золотое ядро уже отреагировало на опасность, как если бы на Ван Цзи напала темная тварь или его телом пытался против воли завладеть злой дух, однако юноша и не пытался защититься. Он обещал Вэй Ину, но тьмы было очень много. У Сянь прикоснулся губами к неяркому узору оберега на груди Ван Цзи, словно мог так унять боль, пульсирующую в этом месте. Потом переместился ниже, исследовал языком впадинку пупка, отвлекая. Лань Чжань тяжело дышал, он уже не мог этого выносить, когда Вэй Ин вобрал в рот его член, а щупальце тьмы, все это время пережимавшее его основание, рассеялось туманом. Юноша закричал. Острое, бьющее по нервам удовольствие пересилило боль, причиняемую разрушительной энергией, которая была всюду: вокруг и внутри, но потихоньку отпускала. Он с облегчением почувствовал надежную каменную прохладу под спиной и сжал ладонь Вэй Ина уже обеими руками. Тот снова поцеловал его, очень нежно, совсем легко касаясь дрожащих губ губами и языком. У поцелуя был странный вкус. Чуткие пальцы Старейшины со всей осторожностью коснулись ресниц и щек, убирая соленые капельки. Юноша прильнул к нему, вздрагивая от внезапного озноба. – Очень плохо? – спросил мужчина, вполне представляя состояние молодого заклинателя. Ван Цзи слабо качнул головой, продолжая крепко сжимать его руку, чтобы показать – терпимо, пока У Сянь рядом. Тот погладил его по волосам мягко, успокаивающе. Нефрит ответил виноватым взглядом – снова он заставил супруга волноваться. – Отпустишь меня на минутку, – попросил Старейшина, снова коснувшись губами его пальцев. – Сейчас согрею для тебя воды. Из темного тумана, понемногу рассеивающегося, уже проступили очертания вещей. Среди них был сундук и ведро с водой, расписанное какими-то каракулями, лишь отдаленно напоминающими стройные иероглифы талисманов. Вэй Ин умывался прямо здесь, чтобы не ходить к колодцу после своих ночных тренировок. Теперь вода послужила для обтирания. Теплое полотенце приятно касалось кожи, очищая не только от пота, но и от тьмы. – Больше не буду давать тебе свои духовные силы, – сказал мужчина, осторожно промокая лицо Ван Цзи, чтобы смыть новые соленые капельки. Юноша шепнул что-то, но слишком тихо, чтобы разобрать. Старейшина прочел по губам и чмокнул супруга в нос. Его забота, как и в прошлый раз, помогала быстрее оправиться и отторгнуть темную энергию, способную навредить, точно попавшая в организм отрава. А потом Вэй Ин закутал его свое ханьфу, ткань которого хранила тепло его тела, и Ван Цзи начала одолевать дремота. – Это совсем неподходящее место для сна, А-Чжань, – предупредил мужчина, когда тот совсем растаял в его объятьях. – Или хочешь, чтобы я отнес тебя в постель на руках? – Еще пару минут, – попросил Нефрит, пока не представляя, как собраться с силами, чтобы проскользнуть в комнату и переодеться в чистое. – Я не буду спать. Надо проверить, как себя чувствует брат… – Уверен, о нем есть кому позаботиться, – загадочно улыбнулся Старейшина и тут же сосредоточенно проверил пульс Ван Цзи. – Может, мне повиниться А-Нину? У него наверняка есть какое-нибудь лекарство на такой случай. – Чая с ромашкой будет вполне достаточно, – Ван Цзи неохотно поддался настойчивым рукам Старейшины и встал на нетвердых ногах. – Но сначала поцелуй. У Сянь усмехнулся, ему определенно нравилось настроение Ван Цзи. Он почти перестал переживать, что Нефрит в этот раз мог пострадать. Мужчина привлек его к себе, втягивая в головокружительный поцелуй, после которого Лань Чжань всю дорогу до комнаты главы ордена Цзян прикасался к губам и слабо улыбался, впрочем, не позволяя себе слишком отвлекаться. В любой момент он мог столкнуться с кем-то из слуг или хуже того – заклинателей. Показаться перед последними в столь непотребном виде было бы сущим кошмаром для всегда опрятного Нефрита. Это Вэй Ин мог разгуливать по дому в одном ханьфу, наброшенном на голое тело. Ван Цзи не мог даже вообразить, что о нем подумают, увидев в кое-как запахнутой одежде, да еще явно с чужого плеча! – Лань Ван Цзи? – раздался голос Фэн Мяня, стоило приоткрыть дверь. – Простите, – выдохнул Нефрит, смутившись того, что чутье так не вовремя подвело его, даже больше чем своего неподобающего вида. – Я не знал, что… Он попытался снова прикрыть дверь, но мужчина взволнованно выглянул в коридор и, ухватив Лань Чжаня за рукав, настойчиво потянув в свои покои. Еще раз осмотрел сгорающего от стыда Нефрита, однако проверять пульс не стал. Теперь присутствие заклинателя в комнате было совершенно очевидно. Его аура была сильной и совсем не выдавала усталости после длительного полета на мече. – Это брат с тобой сделал? – очень серьезно спросил мужчина, и голос его был крайне напряженным. Ван Цзи ни разу не слышал, чтобы он так звучал, хотя провел в Пристани целую осень… самую лучшую в своей жизни.