Чистота

«Это так сильно тревожит тебя, что ты напился накануне свадьбы?» – мог бы сказать Старейшина, но не стал прерывать мелодию. Не хотелось этого признавать, но то, что заклинатель об этом задумался, говорило о многом и невольно вызывало уважение. И когда только Ци Жэнь перестал быть цепным псом собственного брата? – Нам пора, – доиграв, Старейшина протер флейту и заткнул ее за пояс. – Наших невест могут похитить. – Ты уже состоишь в браке, – господин Лань шутки не оценил и сердито взглянул на собеседника. – Это не значит, что я не хочу отпраздновать настоящую свадьбу, – Вэй Ин легкомысленно пожал плечами, отчего вышивка на его одеждах зашевелилась почти как живая. – Среди друзей и близких, с которыми намного приятнее разделить радость, чем беду. Он сделал приглашающий жест, не подозревая, что в этот момент этажом выше от окна отошли два Нефрита, тоже внимавшие его игре. Ван Цзи обрадовался, услышав голос призрачной флейты, а его никак нельзя было спутать ни с каким другим, и был очень благодарен супругу за его заботу. Пусть они не могли пока увидеться, но Вэй Ин постарался сделать так, чтобы любимый не чувствовал себя одиноко. Си Чэнь, в свою очередь, как и Ци Жэнь, сначала противился и слушать не хотел, но музыка, проникающая в распахнутое окно вместе с ласковым ветерком, мягко, исподволь воздействовала и на него, настраивая на нужный лад. Под ее действием ушли на второй план и обида на дядю и непристойное предложение У Сяня: да разве ж можно просто так поцеловать кого-то? И не важно кого? Покой был отнюдь не лишним, это ему пришлось признать – Нефритам предстояло сохранять внешнее спокойствие, когда они окажутся в центре внимания целой толпы гостей. Младшему было никак не избежать взглядов, но и на старшего, несомненно, будут смотреть, восхищаясь его красотой и утонченностью, оценивая, сравнивая. Его долг, как наследника, достойно представить свой орден. – Брат, я хотел бы, чтобы ты был рядом, – сказал Второй Нефрит, видя, что к Си Чэню еще не вполне вернулось душевное равновесие и это ему требуется сейчас, чтобы кто-то побыл с ним. – Нам ведь пора в храм, – спохватился Лань Хуань, еще раз проверяя, чтобы они оба выглядели безупречно. – Ты уже был в нем? Он совсем не похож на Зал Предков в Гу Су. Лань Чжань покачал головой, но ему было понятно, о чем говорит брат. Они оба обычно молились в уединении и приходили поухаживать за табличками рано утром, когда в обители Предков царят покой и тишина. Через храм в Шу проходило огромное количество народу: простые люди, живущие в городе, и заклинатели, прибывшие из самых разных кланов с самыми разными чувствами и просьбами, обращенными к Небесам. Нужно быть готовым к тому, что настроение и энергетика этого места будут разительно отличаться от того, к чему они привыкли. Не успели Нефриты покинуть дом Мо, как окунулись в пеструю толпу заклинателей. Ван Цзи шел, едва касаясь плечом плеча брата, через настоящий живой коридор. У храма людей собралось еще больше. Горожане тоже нарядились в праздничные одежды и высыпали на улицы. Ван Цзи следил за дыханием и против воли обращал внимание на направленные со всех сторон взгляды: радостные, любопытные, завистливые… Многолюдная толпа возбужденно шумела. Лань Чжань поискал среди прочих красок пурпур одеяний Юнь Мэн Цзян, ожидая увидеть мужа рядом с семьей, и сразу столкнулся взглядом с Паучихой. Выражение ее лица по-прежнему было холодно, но глаза как будто потеплели. В этот раз подле хозяйки Пристани Лотоса был ее супруг, и это разрушило ощущение, что все это уже происходило с Ван Цзи. Нет, сейчас было совершенно иначе, и он не чувствовал себя обреченным. Но по-настоящему счастливым юноша ощутил себя, когда Вэй Ин вышел ему навстречу. Мужчина буквально купался в чужом внимании и расточал улыбки, но теплее всего он улыбался жениху, и тот невольно затаил дыхание. Кто-то старательно выбрал все седые волосы у виска Старейшины и заплел в аккуратную косу, как это принято в Юнь Мэне. Теперь Ван Цзи знал, как будет поступать всякий раз, расчесывая супруга. Вэй Ин нарочно взмахнул рукой, чтобы из-под широкого рукава показалась белоснежная лента, обвивающая его запястье, и все смогли хорошо ее рассмотреть. Сердце Лань Чжаня снова стучало в груди часто-часто, а отвести взгляд было выше его сил. Он смотрел и старался запечатлеть этот момент и свои чувства в памяти, как можно лучше запомнить образ любимого. И дело было не в наряде ослепительной красоты, который тоже заслуживал внимания, а в том, что судьба связала его с удивительным заклинателем, самым лучшим, и теперь эта связь станет еще крепче. Ван Цзи рассмотрел вышивку. Почему-то он представлял себе тигра – хранителя запада и покровителя страны мертвых, являвшегося ему в снах, – однако на одеждах У Сяня распустил пылающий золотой хвост феникс. Старейшина И Лин глядел на супруга с нескрываемым восхищением, но стоило ему разглядеть дракона, как в темно-серых глазах заплясали смешинки, сделавшие его еще привлекательнее. – Дракон и феникс… И от кого только племянник научился делать такие намеки? – спросил Старейшина и рассмеялся, прекрасно зная ответ. Он подал руку Ван Цзи, приглашая войти в храм. – Идем, Лань Чжань, я давно хотел привести тебя к ним. Преклонение колен перед Небесами и Землей было частью трех поклонов, обязательных для брачной церемонии, и это было удивительно естественно. Четверо заклинателей хранили молчание. Переступив порог храма, каждый по-своему – и в то же время все вместе – выказывал почтение. Каждый мысленно обращался к предкам или высшим силам. Каждый просил о чем-то своем. Табличек в храме было не счесть, все они принадлежали семьям, перебравшимся в Шу. Такое наследие, собранное в одном месте, поражало. Киу Ю Цин первой отыскала нужную доску с иероглифами, потому что точно знала, где искать. Ван Цзи уже последовал за Вэй Ином дальше мимо рядов табличек в глубину храма, внутри казавшегося намного больше, чем снаружи. Однако, ненадолго прикрыв глаза, он мог наблюдать, как дядя, аккуратно придерживая рукав, поджигает палочки благовоний от одной из множества свечей, наполняющих храм теплым переливчатым сиянием. И как непривычно его невеста повторяет те же действия левой рукой, чтобы уберечь доверенную ей ленту. Юношу охватил внезапный трепет. В Гу Су он не чувствовал ничего такого. Может быть, потому что проводил со своими предками немало времени, а здесь обитали души совсем других, не знакомых с ним людей, которые теперь внимательно присматривались к вошедшим? Вэй Ин остановился с нечитаемым выражением на лице, от чего Ван Цзи стало еще больше не по себе. Он решился прочитать иероглифы лишь после первого поклона, потому что дальнейшее промедление выглядело невежливо по отношению к усопшим. Они кланялись именам Вэй Чан Цзэ и Цансэ Саньжэнь. Принеся подношение, юноша застыл, положив ладони на колени и слегка сжимая яркую ткань. Он не двигался до тех пор, пока У Сянь не накрыл его руку своей. Заклинатель уже справился с собой, а ведь это Ван Цзи должен был утешать Вэй Ина! Вот только как утишить боль утраты и прогнать горечь сожаления? И как можно думать об этом в такой день? Ведь Старейшина И Лин привел его сюда совсем не для этого. «Я сделаю все, что в моих силах», – пообещал юноша от всего сердца. Как в каком-то сне, Лань Ван Цзи последовал за супругом на свежий воздух, где их уже ждали. Он смотрел на от души смеющуюся невесту, на старающегося казаться невозмутимым дядю, на собравшихся ради них гостей и все никак не мог вернуть себе чувство реальности происходящего. Когда же это почти удалось, он заметил до боли знакомый силуэт и белые одежды, мелькнувшие из-под метущего по земле плаща. Но прежде чем он успел присмотреться и убедиться, что не мог ошибиться, У Сянь мягко повернул его к себе и поцеловал. – Адептам ордена Лань запрещается завидовать, – раздался совсем рядом шутливый упрек Киу Ю Цин, прежде чем вторая пара последовала их примеру. Ван Цзи сам обнял мужа, помогая прогнать воспоминания, с новой силой нахлынувшие на Вэй Ина в храме, и полностью отдался ощущениям, забывая о том, что на них смотрят. В И Лине не было правил, запрещающих так вести себя на людях, да и ощущение от всех этих взглядов было хоть и щекочущим, но вовсе не неприятным. Но как бы зрители ни шумели, поощряя столь публичную демонстрацию чувств, поцелуй закончился. Однако Вэй Ин не спешил отстранять от себя любимого. Ему хотелось еще немного полюбоваться, как лучатся счастьем глаза самого чистого, искреннего человека, которого ему посчастливилось взять в супруги дважды. Светлые, ясные, цвета меда и янтаря, как пронизанная солнцем песчаная отмель недалеко от дома его детства. – Так приятно видеть, как вы оба счастливы, – бывшая племянница главы ордена Ци Шань Вэнь обняла их, тоже проникнувшись волшебством момента. – Этот праздник – самое малое, что я могла сделать, чтобы выразить свою благодарность. За все. Оба знали, что она вкладывает в эти слова и не спорили, а она озорно улыбнулась и одними глазами указала куда-то за массивную резную колонну, сделанную из целого древесного ствола исполинской величины. Ван Цзи ожидал снова заметить в тени фигуру, закутанную в накидку с головы до пят, но там – явно вдохновленные их примером – прятались двое наследников Великих Орденов.