...единственный, кто остался в живых (...is the only one that still lives in the end)

Дьяволо

      …он осматривает развалины своей империи, держит холодное тело дочери, обмякшее в его руках.       — Отличная битва, Триш. Ты доказала, что действительно моя дочь. Как прискорбно. Приношу свои извинения. Возможно, в другой жизни… ну, неважно.       Он слышит сирены вдалеке, но мирские дела не касаются императора.       — Все же у вас не было и шанса, но вы сделали все возможное.       Город лежит в руинах, а его милый Доппио мертв. И босс пока не знает, что это не триумф победы, а лишь начало конца.

Доппио

      …а может и нет.       Доппио ждет у телефона. Доппио ждет приказов. Доппио ждет босса.       Он не создан для управления Пассионе. Его задачей было выполнять поручения, делать все то, чего не мог сделать босс. Было проще быть тем, кто заботится о Дьяволо, пока тот что-то замышляет и планирует, делает то, чего Доппио не может.       Доппио теперь гораздо лучше понимает, кто он такой, хотя и не осознает этого. Он делает вид, что все знает, но это ложь, точно такая же, как ложь о том, откуда он здесь и что стало с друзьями Буччеллати. Было легко взять под контроль Пассионе, потому что все в Неаполе и так любили его. И ведь Доппио теперь лучше понимает, кто он такой. Во всяком случае Пассионе всегда принадлежала ему, не так ли? Он просто не осознавал себя до конца.       Он лжет. Если он будет лгать, но говорить, что знает, что делает, возможно, когда-нибудь он действительно сделает все правильно, и не будет ощущения, будто он просто пытается подражать мертвецу.       Но даже сейчас Доппио ждет.       Телефон больше не звонит. Приказы не приходят. Он теперь босс. И он чувствует, как его «чужое» тело медленно умирает.