Подбрось монетку, Джонатан Уик

Эстер, увидев это странное сообщение, замерла. Конечно, она хотела ему помочь! Она по гроб жизни ему обязана! Но что это за человек, и откуда он все знает?

«Кто вы?»

Но в ответ пришло не то сообщение, которое она хотела. Человек пожелал не раскрывать себя, а лишь указал, что в тумбочке спальни есть два пистолета вместе с несколькими сменными магазинами и складной нож. Также он сказал, что нужно спешить, иначе все обернется крахом. Последними строчками был адрес какой-то галереи Де’Антонио. Стоило Эстер представить себе, как Джона мучают, избивают и в конце-концов убивают, то все приоритеты о спасении жизней отошли на второй план. Перед глазами девушки возник голый торс Уика — татуировок не видно за крупными насыщенными синяками, отеками, побоями и шрамами от пуль и ножей. Когда же Миллс впервые увидела это, то тихо ужаснулась — как этот человек жив и терпит такую невыносимую боль изо дня в день? Недолго раздумывая, Эстер взяла нож и засунула его в ботинок, а пистолеты за ремень. Дрожь пробивала колени, но девушка сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться. Ему нужна помощь. **** В одном из самых больших залов играла живая музыка — девушки сидели на стулах и виртуозно управляли скрипками. Официанты разносили шампанское, а высшее элитное общество выглядело как всегда немного странно и высокомерно. Но эти люди были одеты в элегантные пестрые, золотые или черные платья и зауженные смокинги, поэтому Эстер вынуждена была поступить также, а для этого нужно было потратиться в секонд-хенде. И сейчас, ничем не отличаясь от статных дам, Миллс была одета в приталенное серебряное платье, струящееся до самого пола и закрывающее и плечи, и сами руки до кистей. Под этим же милым нарядом скрывались шорты с кобурой для пистолетов и ножом и белая борцовка, которая продавалась в том магазине с 70% скидкой. Прогуливаясь вдоль пар и взяв для приличия бокал с шампанским, она высматривала Джона или мужчину, который боится до усрачки Уика, и ходит с охраной. Но и искать никого не нужно было — в зал вошел мужчина с вытянутым лицом в сопровождении двух девушек в красных платьях и поднял бокал. Музыка тут же стихла. — Приветствую всех! Давайте выпьем за будущее правления кланов и, конечно же, почтим память моей дорогой сестры, — произнес он грубым, очерствевшим голосом, в котором не было ни капли сожаления или скорби. Вообще ничего, ни на лице, ни в голосе. Билет сюда было достать весьма сложно, но, видимо, тот, кто задумал внедрить Эстер в это дело, обладал весьма хорошими связями. И сейчас она стояла, поднимала бокал вместе со всеми и ждала худшего. Сантино стал подходить и пожимать руки особо важным людям, когда Миллс увидела Уика — грозного сосредоточенного мужчину; он словно акула лавировал меж людей, ища глазами свою жертву. Но вместо этого его карие глаза наткнулись на нее, и Джон на миг замер. Он верил, он знал, что на свете не бывает совпадений. Его лицо было в порезах и крови, но никто, кажется, не замечал этого. Но медлить было нельзя, Уик — человек цели, поэтому он предупреждающе посмотрел на Миллс и двинулся дальше, подбираясь все ближе к Де’Антонио. И вот, он увидел свою цель и приготовил пистолет. Сантино с кем-то разговаривал и на секунду бросил взгляд в зал, а потом замер, словно хорек разглядел в кустах притаившегося льва. Извинившись перед дамой, Де’Антонио поспешил покинуть зал и сообщить охране о незваном госте. В этот же миг Джон вытащил пистолет и почти в пару секунд уложил практически всю охрану мужчины. Патроны закончились, а охранники — нет. Вот тогда и пришла на помощь Эстер, кинув Уику один из пистолетов, а сама парой выстрелов прикончила нападающего. Они вдвоем прошли дальше, и прежде, чем продолжить стрельбу, Джон послал ей взгляд, в котором осуждалось ее столь импульсивное решение помочь. Но он все-таки промолчал, позволяя девушке идти за ним. Они завернули за угол и попали в другой зал — в нем было меньше места, но висели картины, а в середине стояла статуя. Эстер подсознательно понимала, что они идут прямо по следу Сантино, так как с каждой минутой появлялось все больше вооруженных людей. Снова началась стрельба, и в этот момент Миллс не осталась без дела — она весьма успешно прикрыла спину Джона, вовремя заметив охранника вне поля зрения мужчины. Уик благодарно кивнул и перезарядил пистолет. Но оба они были людьми, которые не могут видеть и знать все. Откуда-то на Уика напал очередной охранник, и тот, потянув соперника за собой, покатился с лестницы. В это же время из соседнего зала снова выбежала охрана и начала целиться в дерущихся мужчин. Но и тут Миллс прикрыла тыл — она, спрятавшись за стену, стреляла в то и дело появляющихся людей с пистолетами. Джон добил того несчастного и забрал его пистолет, показывая, что можно идти дальше. Вскоре они попали в какое-то стеклянное помещение. Это был самый подходящий момент, чтобы перевести дух. Уик повернулся к Эстер, решив все-таки начать разговор. — Кто тебя сюда послал? — спокойно спросил он. Если бы Джон подозревал ее в нечестивости, то давно бы наставил пушку на нее. — Я не знаю, пришло сообщение, что тебе нужна помощь, вот, я здесь, — пожала плечами она и посмотрела в одно из зеркал. На ее виске была кровь, не ее — чья-то чужая. Смахнув ее пальцем, Миллс обнаружила, что ее руки немного зачерствели от пользования пистолетом. — Мне не нужна помощь, — грозно сказал он и снова пошел дальше, выискивая свою жертву. — Это ты так думаешь, — вскинула брови девушка, идя за ним. Уик тут же остановился и повернулся к Миллс, обнимая ее за плечи. — Постарайся тогда остаться в живых, — сказал он и поцеловал Эстер в макушку, как маленького ребенка, а затем тут же отвернулся, открывая массивную металлическую дверь. Было тихо. Много зеркал, очень много. Настолько, что человек может с легкостью запутаться и заблудиться, пораниться и порезаться. Но тишина сохранялась недолго, со страхом в голосе заговорил Сантино Де’Антонио. — Боже мой, Джон, боже мой! — сказал откуда-то издалека мужчина. Но Уик молчал, идя на звук. — Ты просто не можешь понять это. Ты выплатил свой долг, Джон! Бежал бы без оглядки. Ты ведь знаешь, что с тобой сделают? Думаешь, ты бессмертный?! Нет, Джон, нет. Сантино, потея от страха, выглянул из-за зеркала, чтобы понять, насколько далеко Уик, и как скоро прибудет мощнейшее оружие. В это время у галереи остановился белый внедорожник, из которого вышла худая девушка с короткой стрижкой и ужасно серьезным выражением лица. Захлопнув водительскую дверь, она перезарядила пистолет и направилась внутрь. Пока Де’Антонио болтал, тянул время, Уик и Миллс обшаривали помещение, все ближе подбираясь к голосу за ширмой. Подтверждением того, что Сантино уже где-то совсем близко, были два вышедшие охранника. Они тоже шли, оглядываясь, но не замечали никого. Это было на руку Джону и Эстер. Мужчина махнул двумя пальцами, показывая, что на счет два они одновременно выходят с разных сторон и, применив элемент неожиданности, с легкостью расправятся с вооруженными. Миллс кивнула и приготовилась, встав в более удобную боевую позу. Джон еще раз махнул рукой, и они вышли. Прошло меньше двух секунд, когда два тела упали на бетонный пол, даже не успев выстрелить или хоть как-то среагировать. Впервые Эстер смогла оставить чувства и действовать головой, ведь работа ветеринара предполагала больше сочувствия, терпеливости и добра. Здесь же все было наоборот — импульсивность, адреналин, а чувствовать сострадание к убитым было нельзя — совесть просто загрызла бы ее насмерть. Впервые ее не заботило чувство сострадания, которое наступит поздно ночью. Дверь открылась, и вошла девушка с пятью вооруженными охранниками в черных смокингах. — Ни личной жизни… Ни жены… Ни дома. Месть — это все, что у тебя есть, — продолжал свою шарманку Сантино. Но в этот раз он был не прав — у Джона был друг. Да, этот вечер стал вечером открытий. Эстер поняла каково быть наемником, а Джон понял, каково иметь настоящих друзей. И он впервые назвал Миллс в своих мыслях другом. Тем, на кого можно положиться. И этим он был уж точно сильнее Де’Антонио, который вдруг захотел убить собственную сестру. — Ты хотел, чтобы я вернулся. И я здесь! — наконец заговорил Джон, уже найдя местоположение Сантино. И в этот же миг выстрелил в него. Но мужчина увидел наемника и вовремя увернулся, доставая в ответ свой пистолет. Эстер тоже пару раз выстрелила, но не попала из-за того, что было слишком много отражений Сантино. Уик резко рванул дальше, а девушка за ним. Мимо летели пули, бились стекла, но на удивление и радость девушки, ни одна их не задела. Остановившись, он начал снова стрелять, и в этот раз была очередь бежать Де’Антонио. Пули закончились в самый неподходящий момент, и на звуки стрельбы вышла коротко стриженная наемница. Она сразу же отыскала Сантино и, хитро подмигнув, увела его подальше от Уика, заставляя последнего блуждать в зеркальных коридорах. Тем временем Джон и Эстер блуждали по коридорам, но в итоге разделились. Они даже не поняли, как и когда — стены создавали большое количество иллюзий, чтобы запудрить человеку мозги. Уик увидел еще одного охранника, но его пули давно закончились. Ударив того в нос, Джон обезоружил наемника, но тот нанес ответный удар, и завязалась драка. Эстер тем временем аккуратно ступала по полу, затаив дыхание, и прислушивалась к каждому шороху. Ее пугала неизвестность — что будет, если это она найдет Сантино? Не сможет же она его обезоружить, вырубить или еще что-то. Тут больше шансов, что она сама падет смертью храбрых. В итоге девушка вышла в непонятный ей холл — но здесь, к счастью, было больше пространства, и не все стены сливались воедино. Можно было различить стены, экран, даже ступеньки, ведущие куда-то. На пути девушки возникли двое охранников, спешащих на звуки выстрелов. И Миллс знала, что эта стрельба означала — он нашел Сантино. Пока Джон боролся с наемницей не меньше его уровня — Эстер незаметно даже для себя прошмыгнула в следующий коридор, и там уже были двери. Они сами открывались, когда человек подходил, а какой-то занудный голос на динамиках рядом рассказывал об искусстве. Дверь за Эстер закрылась, и девушка огляделась — поспешно за угол скрывался тот, кого так не хотел бы упустить Джон. — Эй, стой! — она выстрелила в него, но попала в стену. Инстинктивно Сантино пригнулся и повернул голову в сторону девушки. Эстер осторожно подошла к нему, и ее ошибкой было опустить пистолет. В этот момент безоружный Де’Антонио выбил пистолет из рук девушки и ударил по колену, от чего Миллс едва удержала равновесие. Но этой мимолетной слабости было достаточно, чтобы, обороняясь, Сантино ударил Эстер по лицу. Звездочки заплясали в ее голове от этого удара, а потом еще от того, что девушка упала, ударившись затылком. Миллс глухо застонала и протянула руку к пульсирующему месту, но ее кисть тут же перехватили, и в следующий миг девушка оказалась прижата лицом к полу, а Сантино делал захват, до боли в суставах выворачивая ее руку к спине. Эстер со всей силы ударила ногой по мужчине, не зная, куда попадет. Видимо, в колено. Он на секунду ослабил хватку, от чего девушка смогла вырваться и встать на ноги. Драться она не особо умела, в отличие от Де’Антонио, хотя и он свои руки пачкать не привык. На лице мужчины был кровоподтек у губы, который образовался благодаря девушке, но вот сама же Эстер оказалась побита больше. Опасаясь гнева Уика и догадываясь, что эта девушка для него не пустое место, Сантино решил использовать Миллс как живой щит от этого профессионального наемника. В это же время Джон совсем неподалеку выхватил нож из рук наемницы и, откинув ее от себя, развернулся и хотел всадить в ее сердце. Но Кроткостриженная так легко не сдавалась, и Уик попал в ее ладонь. Но он был сильнее — и моральнее, и физически; и совсем скоро острие ножа, просекающее руку, проникло и в грудь наемницы, доставая до сердца. Из носа девушки потекла кровь, и она осела, все также со злобой смотря на соперника. Он тем временем обыскал ее карманы и, откинув нож, забрал пистолет наемницы. И, не оборачиваясь, вышел.