Подбрось монетку, Джонатан Уик

Больше наемников на пути Эстер не попадалось, и девушка через другой выход стала возвращаться в холл. Помимо шести патрон, которыми было заряжено оружие, у нее оставалось всего два. Но, к своему невезению, она натолкнулась на наемников: их было человек восемь, не меньше. Пока ее не заметили, Миллс вытащила клинок и подобралась сзади, а после вонзила его в открытый участок между маской и одеждой. Вытащив его, девушка скрылась в тени, за колонной. Ее сердце бились словно с тысячу ударов в секунду и могло вот-вот вырваться из груди. Но нужно было брать себя в руки, ведь никто не будет ждать, пока девушка расслабится и сделает дыхательных упражнений для спокойствия. Она за колонной, это не безопасно. Еще пятерых она расстреляла оттуда. Трясущимися руками девушка попыталась засунуть последние два патрона и в последний момент пристрелила еще двоих. Ее обойма была пуста, и нужно было срочно возвращаться в безопасное место, чтобы пополнить запас. Телефон Уинстона зазвонил, когда Харон вернулся. Эстер тоже была на подходе, но она вдруг остановилась, прислушиваясь. Ее не покидало липкое чувство, что этот мужчина предаст Уика во имя своих целей. — Переговоры — дело хорошее, — сказал он в трубку и спустя какое-то время ее положил. Повисла тишина, кто-то что-то взял со стеклянного стола с характерным скрежетом. — Мы еще в игре? — произнес Харон. — Еще бы. И Миллс поняла, что в любом случае, переговоры зайдут на тему «отдайте нам Джона Уика, а мы вернем вам отель». И уж какая-то девка точно может помешать их планам. Услышав, что они выходят, Эстер отошла и скрылась. Они оба поднялись на крышу, и Миллс понимала, что следить за ними — дело пропащее. Ее, никудышного шпиона, сразу рассекретят. Поэтому девушка поднялась на самый верхний этаж и открыла окно, прислушиваясь. — Джентльмены, вы должны понимать, что это была первая волна, — сказала женщина, по-видимому, та самая судья. — Мы можем продолжать это, сколько угодно, но финал будет один. — Вы уверены, что затяжная война — это лучший вариант? — с усмешкой в голосе произнес Уинстон. — О, нет, она затяжной не будет. — Вы можете захватить Континенталь, не сомневаюсь, а вот удержать его — это совершенно другое дело. Мои связи простираются далеко за пределы здания. Казалось, говорили только эти двое, а Харон молчал в стороне. — Мы — правление кланов, — грозно сказала судья. — А мы — город Нью-Йорк, — уверенно заявил Уинстон, и Эстер хмыкнула от такой поразительной самонадеянности. — Так это переговоры? Дверь открылась, и на крышу зашел кто-то езе, обрывая разговор. Уинстон, на счастье, выдал, кто это был. — Хм, видимо, да, — произнес он. Миллс поняла, кто ключ к уверенности Уинстона. Джон. Воцарилась тишина, Джон медленно, хромая, шел вперед. — Переговоры? — хрипло спросил он, подходя к краю, почти тому самому, под которым сидела Эстер на оконной раме. — Переговоры, — согласился Уинстон. — Что же вы предлагаете? — Судья повысила голос, но осталась также непоколебима. Уинстон, очевидно, замешкался. — Оставьте мне мой пост, — начал он. — Я служил и был маяком порядка и солидности в нашем бизнесе сорок лет. Я смиренно признаю свою ошибку и заново приношу клятву правлению. Эстер насторожилась, уже прикидывая варианты, как ей лезть на крышу. Девушка также почувствовала, что Джон тоже был в неком замешательстве. — Уинстон, — настороженно и грозно произнес он, уже додумав, что тот предложит взамен. Но частица надежды таилась еще в Уике, они ведь с Уинстоном давние друзья. — Вы просто продемонстрировали свои силы, чтобы мы оставили вам Континенталь, — догадалась судья и встала. — Правление принимает вашу клятву. Но как же он? Что мы сделаем с Джоном Уиком? Девушка даже перестала дышать, чтобы вслушаться в этот разговор. Но поделать она, к сожалению, ничего не могла. — Он должен умереть, — произнес Уинстон, и Эстер, округлив глаза, подскочила. Раздалась серия выстрелов. — Прости, Джонатан. Иначе не получается. Со стороны Джона послышался хрип. Нет, не умирающий, а хрип, когда пытаешься найти воздуха, чтобы подняться и бежать. — Уинстон! Крикнул Джон, снова подходя к тому краю. Раздались выстрелы, и перед Эстер пронесся Уик, спрыгнувший с крыши. Его падение смягчило полотно, а потом ожесточил удар о лестничную клетку соседнего дома. Выругавшись, Эстер побежала вниз, цепляясь за призрачную надежду, что он еще жив. Выскочив на ту самую улочку, Миллс заметила лежащего мужчину в черном — Джона, а вокруг него какие-то люди, поднимающие его. — Что вы делаете?! — Эстер перешла на бег, доставая свое оружие, которое ранее оставляла в сумке. — Мы от Боулера, — произнес кто-то из них. Эстер вспомнила, что это именно он когда-то поверил Джону и помог ему пристрелить Сантино, когда помочь отказывались все. — Я иду с вами. Подъехала черная машина, и бессознанного Уика загрузили в нее. Эстер постаралась не отставать и запрыгнула следом. К ним село еще два человека и один впереди. Часа пол предстояло ехать в полном молчании. Миллс сидела тихо и смотрела на расслабленное, практически безжизненное лицо Джона. Она сама не заметила, как потянулась к черным волосам мужчины и поправила его нежные пряди. Сидящий рядом наемник демонстративно отвернулся, делая вид, что этого не видел. Взгляд Эстер переместился на искровавленные руки Уика. Взяв его ладонь в свою, Миллс легонько дотронулась до того места, где обрубили палец. Оно было прижжено. Девушка представила, что ему пришлось пройти без нее за эти три дня, и она почувствовала вину. Вдруг с ней все было бы иначе? Машина притормозила около здания, больше похожего на свалку. Люди так же, как и в прошлый раз, вышли и взяли Джона под руки и под ноги, понесли ко входу. Там уже стоял темнокожий полноватый мужчина, взглядом испепеляя Уика. Когда люди с ним на руках скрылись, он обратил внимание на Эстер. — Добро пожаловать, — он широко и неестественно улыбнулся, а потом зашел в помещение, и девушка поспешила за ним. Джона положили в продуктовую тележку, и один из людей покатил ее. Коридоры были больше похожи на канализацию; было противно мерзко и страшно. Но тот человек был абсолютно спокоен: он насвистывал себе песенку под нос, вальяжно толкая тележку ко главному входу. Эстер же сжимала кинжал, ожидая предательства с любой стороны. Она не смогла помочь Джону в эпицентре проблемы, поэтому она поможет тогда, когда он беззащитен. Но ничего не произошло, и они благополучно оказались в зале. Человек столкнул Джона Уика на ковер и также молча удалился. На своеобразном троне сидел тот самый Боулер, попивающий газированный напиток из бутылки через трубочку, словно настоящий аристократ. Живущий в срачельнике. — Эстер Миллс! — захохотал он. — Приветствую вас в моем обители живой. Девушка лишь кивнула. К ней подошел человек, по-видимому, врач. Он вытянул ладонь, приглашая даму сесть в одно из кресел, а сам расположился рядом. Схватив девушку за руку, он начал снимать перчатку. К жжению добавились неприятные ощущения, будто кожа прилипла к перчатке. Сняв ее, мужчина обильно смазал каким-то холодным кремом кисть девушки и перебинтовал, а потом ретировался. К этому времени Уик стал приходить в себя: он застонал от боли и попытался перевернуться, чтобы не торчать лицом в пол. — Ну, как ты, Джон? Выглядишь так, как я себя чувствую, — грозно и хрипло сказал Боулер, отпивая своей газировки, а потом засмеялся. — Джонни-Джонни-Джонни. Подними руку, если меня слышишь. И Джон поднял ее, а потом смог и поднять голову, чтобы окинуть взглядом помещение. Здесь же он увидел и своего пса, и далматина Эстер, и саму девушку. А потом снова опустил голову, будто она весила не меньше тонны. Боулер съязвил насчет оттяпанного пальца и снова засмеялся. Но этот смех не был издевательским, в нем присутствовала некая печаль и ирония. Джон в ответ показал средний палец, чем вызвал еще больший смех у Боулера. — Джон, черт возьми, Уик. Твой приятель при своем отеле, а ты на свалке. Скажи мне, Джон. Что ты чувствуешь? Потому что лично я в безумной ярости. А ты в ярости, Джон? Он повернулся и открыл глаза, со всей злобой смотря на Боулера. И только сейчас Эстер смогла заметить, что глаз Уика покраснел. — Да. Это значило лишь одно — Баба Яга в гневе. И тем, кто способствовал этому, уже не жить.