Where's your God?

«Это, должно быть, здорово, иметь свободу с рождения. Мне пришлось упасть, чтобы получить её.» — вы никогда не услышите это от настоящего послушного ангела, который почитает Отца своего. Только не от того, кто был создан, чтобы следовать и подчиняться Богу и вышестоящим лицам в виде архангелов. Не от того, кто был создан, чтобы обучать и защищать людей, но все же сейчас, вы можете наблюдать за страшным судом. Но ведь всегда есть то самое — «но», то «но», после которого всегда открывается истина, какой бы она ужасающей не была. — Ты подвел нас, Итуриэль, — архангел Гавриил произнес это очень громко и четко, чтобы все присутствующие слышали то, как обращаются к падшим, без сожаления и должного уважения. — Ты… — Разве это плохо — познать любовь? — ангел поднял глаза вверх, смотря на тех, кого раньше называл братьями и сестрами. — Молчать, — Михаил раскрыл свои белоснежные крылья, пуская в сторону Итуриэля сильный вихрь, показывая перед всеми свое могущество и лишний раз доказывая Итуриэлю, что он теперь — пустое место. — Ты уже достаточно познал. — Но ведь, это нечестно, я лишь пытаюсь понять, — Итуриэль боролся, боролся до конца, даже в те моменты, когда, стоя на коленях перед архангелами, не чувствовал больше своих крыльев. Ангел боролся за свои взгляды с архангелами даже с мертвой, медленно растекающейся, пустотой где-то там, в самых дальних уголках себя. Кажется, люди называли это — душой. — Ты нарушил правила, — Гавриил больше не смотрел на него, он отвернулся, закрывая глаза и поворачивая голову в сторону Уриила. Каким бы архангел не хотел казаться, но на последнем слоге его голос дрогнул. Итуриэль — посланник Гавриила, в свое время именно они вдвоем летали на Земле и исполняли волю Господня. Он не хотел осудить самым страшным наказанием своего младшего брата, но таковы правила, а Гавриил всегда им подчиняется. — Ты знаешь, что после этого следует. Итуриэль шумно вдохнул, все еще не до конца осознавая сказанное Гавриилом. Его светлые длинные волосы упали на плечи, стоило только крыльям, прекрасным белым крыльям, которыми он всегда так гордился, с шелестом раскрыться, распахиваясь в обе стороны от их обладателя. Скромная накидка, которая была у всех ангелов одинаковая, колыхнулась на его теле. Крылья поднялись высоко вверх, будто защищая хозяина от неминуемого конца. Они встрепенулись и распушились, готовые вспорхнуть в любой момент. Будто, существуя сейчас как отдельный организм, они ждали от хозяина любого знака, но Итуриэль опустил голову вниз, упираясь взглядом в мраморный белый пол на котором сидел. Волнистые волосы упали на его лицо, пряча под ними горящие от страха глаза. А от страха ли горели карие глаза ангела? Волнистые волосы прятали глаза, о, прекрасные глаза, некогда послушного, ангела, полностью наполненные яростью, в них переливалась злоба, обида и гнев, эмоции, которые обычный ангел не должен испытывать. — Вы знаете, что я не ошибаюсь. Я прав во всем! Я так же прав, как когда-то был Самаэль, — его слова эхом разлетелись по светлому помещению, где творился суд. В последний раз им пользовались, когда вершили правосудие над Люцифером. Для падшего ангела все закончилось тем, что сейчас он находится в Аду. — Не будьте глупцами. Крылья непроизвольно дернулись. Будто пытаясь улететь, напомнить их обладателю, что не все еще потеряно и есть шанс высоко взлететь вверх и испариться, выбрать какое-нибудь место из всех возможных миров, где бы еще долгое время ангела не нашли. Но Итуриэль продолжал неподвижно сидеть. Он понял, чем все закончится для него, в глубине души зная, что в Раю ему больше нет места. По спине от страха поползли мурашки, от страха перед неизвестным. Итуриэль, наконец, почувствовал дикий, первобытный страх, который чувствовали люди с самого начала своего существования и чувствуют по сей день. Он вздернул вверх острый подбородок, не страшась смотреть в глаза каждому присутствующему, но все они отворачивались, кто-то от нескрываемого отвращения к нему, кто-то боялся увидеть то, что с ним станет, а кто-то боялся, что увидя в его глазах ни капли раскаяния, они заинтересуются, почему же он, бывший любимец Гавриила, не сожалеет ни о чем, что сотворил. Никто не хотел столкнуться с чем-то подобным. Никто не хотел пасть подобно Самаэлю и Итуриэлю. Никто не хотел становиться ангелом, который ищет ответы на вопросы, которые не нуждаются в этом.