Where's your God?

Ева сидела в автобусе у окна, наблюдая за тем, как, некогда чистое голубое небо, затянули серые тучи. Типичная осень в Шотландии. Когда за окном начали мелькать знакомые здания, она поняла, что, наконец, дома, в Келсо, и отчего-то ей было совсем не радостно, может, потому, что погода влияла и морально давила, а может потому, что, как только она появится в городе, все опять начнут шептаться и тыкать в нее пальцем, и говорить, мол: «Как Николасу не повезло с дочерью» и «Как же жалко мужчину, приходиться краснеть за собственного ребенка». Ей оставалось глубоко вдохнуть и быстро дойти до дома, ни с кем не встречаясь взглядом. Стоило только выйти из автобуса, она словила первый и далеко не последний взгляд в свою сторону. Пожилая дама на остановке удивленно выпучила накрашенные синими тенями глаза, открывая рот в немом вопросе. В женщине Ева узнала Миссис Поттс, которая часто забегала в церковь на холме, куда и направлялась Ева быстрым шагом. Церковь была почти за городом, поэтому она прилично выдохлась, пока шла от одного конца города до другого, но стоило ей увидеть знакомый холм, а в далеке небольшой домик и каменную церковь, в ней неожиданно проснулись силы и она почти вбежала на холм, минуя небольшое кладбище у церкви, заходя в старое, но реставрированное, здание с черного входа. Дверь была не закрыта на замок, поэтому ей не составило труда попасть во внутрь. Она зашла в небольшую прихожую, в которой, на ее памяти, никогда не работал свет, поэтому, когда та сбегала из дома в подростковом возрасте, возвращаясь, она всегда надеялась, что ничего не опрокинет и не разбудит отца. Сейчас же свет работал, а лампочка, хоть и тускло, но светила. Ева вытерла кеды о коврик, чтобы не наследить дома. Находясь в пристройке у церкви, она тихо прошла по длинному коридору, почти подходя к лестнице, которая вела на второй этаж, где она и жила вместе с отцом. Она пока не спешила увидеть отца, да и к тому же, она почти уверена, что его успели предупредить местные жители и постоянные прихожане о ее приезде. — Ева? — от голоса отца у девушки поползли мурашки по спине. Его голос прозвучал из дверей, которые вели в сам хол в церкви, где и происходили службы, там же находился и алтарь и длинные скамейки вдоль всего здания. Ева неуверенно пошла в их сторону, останавливаясь в паре сантиметров от ручки двери, не решаясь повернуть ее. Она хотела увидеть отца, обнять его, но боялась столкнуться с его взглядом, где бы она могла увидеть весь спектр отрицательных эмоций, начиная с жалости, заканчивая отвращением. С ними она еще не была готова встретиться. Дочь священника сидела в тюрьме за хранение и продажу наркотиков — так о их семье теперь говорят в городе и эта была заслуга Евы, и она это понимала. Ручка повернулась сама и Диггори отскочила на шаг назад, чтобы девушку не пришибло деревянной тяжелой дверью. В проеме показалась статная высокая фигура мужчины, который не сразу заметил дочь. Он сначала оглядел лестницу, потом прислушался к звукам наверху, в это время Ева старалась даже не дышать, ей казалось разумным просто слиться с темнотой коридора, чтобы отец ее не нашел, но, когда ту заметили, повисло неловкое молчание. Николас выпрямился, слегка придерживая дверь, чтобы та не закрылась. Ева заметила, как сильно похудел ее отец с последней встречи. — Привет, пап, — она натянуто улыбнулась, не решаясь подойти к отцу, но мужчина сделал это за нее, почти за секунду преодолев небольшое расстояние, утягивая Еву в свои крепкие объятия. Ева неуверенно обхватила того за талию, утыкаясь курносым носом в плечо, мужчина как обычно пах шалфеем. Она до последнего старалась держать себя в руках, но стоило только почувствовать то, как мужчина сжимает ее еще крепче, показывая, как сильно скучал, то на ее глазах навернулись слезы, которые стремительно начали скатываться по ее веснушчатым щекам, размызываясь по вязаной кофте отца. — Как я рад, что ты, наконец, дома, — мужчина уткнулся носом в ее макушку, по-отцовски целуя. — Ты дома, теперь все хорошо. — Прости, пап, — впервые в порыве эмоций прошептала она. — Я такая глупая. Мистер Диггори слушал, как и подобает священнику при исповеди, ведь Ева делала именно это сейчас, находясь в его объятиях. Она искренне раскаивалась за все, что натворила. — У меня начинается служба, давай позже поговорим? Как в старые добрые времена, — Николас отступил, а Еве пришлось отпустить его из цепкой хватки. — Да, я побуду на своем месте, — она вытерла слезы, которые все еще продолжали капать на ее черную водолазку. — Ты помнишь его? — Конечно. Та скамейка около обрыва. Оттуда всегда открывается прекрасный вид на вечерний Келсо. Диггори кивнула, отец мягко улыбнулся, кивнул в ответ и скрылся за дверями. Девушка не спеша вышла из церкви, недолго потопталась у порога и побрела в сторону ее места к лавочке, которая расположилась недалеко от здания. Присев на деревянную скамейку, которая была немного сыра от недавнего дождя, который быстро начался и моментально закончился, она облокатилась, засовывая руки в карманы кожаной куртки, вытягивая ноги. На территории церкви, да и как в прочем на всей территории города Келсо, стоял запах сырости и некой затхлости, отчего Диггори поморщила свой нос. Щеки все еще были влажными, а она была готова вновь разреветься. Наверное, это было влияние знакомых мест, где она родилась, росла и долгое время жила, еще не зная, как сложится ее судьба в дальнейшем. Не зная, сколько времени она провела глубоко в раздумьях, смотря перед собой, но она даже не заметила молодого человека, который сидел рядом на лавочке и также молчал. Она опомнилась только тогда, когда он смачно чихнул и что-то сказал наподобие: «Чертова аллергия». Она повернулась к нему лицом, сразу же встречаясь с карими глубокими глазами, которые, казались, ждали ответного взгляда. Молодой человек немного улыбнулся в знак приветствия, но не спешил протягивать руку. — О Господи, — единственное, что смогла она выдавить после минуты молчания. — Близко, но нет, — мужчина посмеялся. — Ита. — Ева, — она протянула свою холодную руку, а Ита поспешил ее пожать, слегка потрясывая. — Рад знакомству, — его рука была теплой и мягкой и Ева не была уверена на все сто процентов, имела ли она когда-нибудь такую же нежную кожу как у него. — Ты из Келсо? Я раньше не видела тебя здесь, — она нехотя отпустила руку, хотя, могла поклясться, что просидела бы с ней столько, сколько бы он ей позволил. Ита отрицательно мотнул головой и его длинные волнистые волосы покачнулись, падая на широкие плечи. Солнце было скрыто за облаками, но Ева видела золотой отлив на его светлых волосах, и на секунду, она даже смутилась. Ее волосы были короткие и неухоженные, они большую часть времени торчали в разные стороны, даже если Ева их расчесала. — Я не из этих мест, — Ита отвернулся, возвращаясь к лицезрению города, который с этого ракурса находился как ладони. Кончик его вздернутого носа немного покраснел от осеннего холода Келсо. — Я живу здесь почти три года. Тебя я тоже, кстати, первый раз здесь вижу. — Недавно приехала домой. — И сразу в церковь? — он кивнул в сторону здания. — Верующая? Ева звонко хохотнула, думая, что Ита пошутил, но когда увидела, что мужчина все еще ждал ответа на вопрос, приподняла свои пушистые брови. — Нет. Точно нет. — Почему? — Как по мне, вся эта чушь с Богом лишь попытка запугать людей, чтобы те боялись попасть в Ад и не грешили. — Интересная теория, — Ева краем глаза увидела, что из церкви начали выходить люди. Служба закончилась. — А ты? Ты веришь. Ита улыбнулся, как обычно улыбаются взрослые люди на глупые вопросы детей, которых не хотят обидеть и специально не отвечают, чтобы те сами поняли, что спрашивают какую-то бессмыслицу. Диггори почувствовала себя именно так — глупым ребенком. Он встал с насиженного места, поправляя свое черное пальто, поворачиваясь к Еве. — Как-нибудь еще увидимся и поболтаем про религию, но сейчас мне надо идти. Ева задрала голову наверх, чтобы еще раз посмотреть в глаза незнакомца, почему-то в них читалась такая глубокая мудрость, хотя Ита казался ей ее сверстником. — Да, я живу здесь, поэтому рада буду, если ты зайдешь ко мне, то есть к нам. В церковь. К нам в церковь. — Неверующая, которая живет в церкви. Хороший набор, — он повернулся к ней полубоком. — До встречи. Ева глупо помахала ему в след, когда тот уже успел повернуться к ней спиной, в далеке она увидела отца, который терпеливо ждал ее.