Where's your God?

— Была рада знакомству, Роуз, Алекс и…  — девушка пощелкала пальцами, делая вид, что вспоминает имя женщины, стоящей перед ней, на самом же деле она лишь тянула время, в надежде, что ей кто-то его подскажет. Она мельком глянула на Роуз, пытаясь намекнуть о том, что ей необходима небольшая помощь. — Мы знакомы почти пять лет и ты не смогла запомнить мое имя? — крупная темнокожая женщина лет тридцати пяти, сложила руки на груди, с укором смотря на молодую девушку перед собой. — Ева… — Рут! Рут, дорогая, как я могла забыть. О, моя милая, Рут, по тебе я больше всех буду скучать! — Ева сделала шаг вперед для того, чтобы обхватить женщину руками и прижать к своей груди, но Рут сделала шаг назад, избегая прикосновений Диггори. — О, брось! Я знаю, ты хочешь обняться! Я была твоей любимицей здесь. — Твой дружок подсадил моего сына на амфетамин. — Не такие уж мы и друзья… — Мой сын умер год назад. Ева удивленно вздернула темные толстые брови, смотря на Рут, как на Восьмое чудо света. — Я передам ему, — Ева мило улыбнулась, отходя от женщины, пока та не вспылила и не напала на нее. Не зря же Рут сидит здесь по статье «убийство», получив пожизненное. Она сделала еще шаг назад, подходя ближе к охране, которая должна вывести ее отсюда. Женская тюрьма, в которой она провела последние пять лет, будет сниться ей в кошмарах всю оставшуюся жизнь. Она в последний раз глянула на женщин за тридцать, с которыми провела последние года своей жизни здесь, все они стояли в оранжевых робах и смотрели ей вслед, завидуя ее освобождению. Некоторые из них еще не скоро увидят небо, находясь по ту сторону решетки. Стоило Еве развернуться лицом к охране, улыбка с лица быстро сползла, она раздраженно выдохнула, закатив глаза, сдувая с них отросшие черные волосы. Охрана осмотрела ее с ног до головы и повела к выходу из столовой, где она и находилась в последний день ее срока. — Ева Люсиль Диггори, — она стояла у стойки, пока женщина неторопливо оглядела ее и медленно развернулась, отходя к полкам с вещами. Порывшись там минуту, она также не спеша возвращается, начиная что-то вбивать в компьютер. Закончив свое дело, женщина сует в давно протянутую руку большой целлофановый пакет, Ева сразу же вырывает его из ее нецепкой хватки, раскрывая пакет. Целлофан громко рвется и Ева торопливо достает из нее свою одежду, в которой по воле случая была задержана. Вытряхнув из пакета все до последнего носка, она выкидывает его в урну, даже не смотря на карточку с ее именем и статьей, за которую ей впаяли четыре года и одиннадцать месяцев общего режима. Переодевшись прямо на месте под удивленный взгляд женщины, она оставляет кубарем валятся оранжевую робу на металлических стульях вдоль стены. Затянув ремень на черных джинсах поуже, отмечая про себя, что похудела, находясь в тюрьме, она пытается нащупать телефон, который, она могла поклясться, при задержании был в ее куртке. Должен был быть. — Простите, но вы не отдали мне мой телефон, — она вновь подходит к стойке. — Черный телефон раскладушка. Иногда пищит, когда разряжен. — Его не было, когда принесли ваши вещи, — она что-то медленно напечатала на клавиатуре. — Его забрали как улику. — Вот гадство, — единственный номер, который она помнила — это был номер 911 и то, этим номером она пользовалась в последний раз почти шесть лет назад. Выйдя на улицу, ей даже воздух показался лучше после освобождения, но уходить с территории тюрьмы она не спешила и в два шага оказалась рядом с мужчиной, который был одет в форму тюремщика и терпеливо ждал, пока она его заметит. — Гарри! Дружище, смотри кто вышел! — она крутиться вокруг себя, как бы намекая на себя. — Да уж, наконец-то эта пытка, которая подразумевает твое нахождение здесь, закончена и я больше не увижу тебя. Вся охрана вздохнет с облегчением. — О, брось! — она рукой зачесала волосы назад. — Слушай, не можешь подкинуть двадцать баксов? Я верну. — Ты так говоришь с две тысячи тринадцатого. Тебе напомнить ту сумму, которую ты задолжала? — Да ладно тебе, мне нужно на проезд и купить покушать, пока буду ехать. Я в другом конце Шотландии, а мне нужно в Келсо. — Поедешь к отцу? — А у меня есть кто-то еще? — она удивленно посмотрела на друга, закидывая голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Мужчина секунду постоял, а затем полез в задний карман штанов, доставая потертый кожаный кошелек. Зажав между пальцев деньги, он не сразу отдал их Еве. — Пообещай мне, что ты больше не свяжешься с Сэмом. Никаких больше наркотиков. — Считай, новая жизнь — новая я, — Гарри протянул руку с деньгами в сторону Евы и та с охотой забрала их, небрежно засовывая их в карман потертой кожаной куртки. Автобус со скрипом остановился и как только железные створки того разъехались в разные стороны, она быстро побежала по знакомому маршруту вдоль дороги, быстро подбегая к дому, не брезгуя пробежаться по газону около него. Она почти взлетела на террасу, подлетая к белой крашеной двери. — Сэм! Сэм, открывай, это я! — она долбилась в дверь, ожидая пока владелец дома откроет ей. — Сэм, у меня столько историй из тюрьмы, закачаешься! Замок с той стороны щелкнул, дверь приоткрылась и в проеме показалась лысая голова молодого на вид парня. Он широко раскрыл глаза и моментально закрыл дверь, чтобы снять замочек и впустить девушку внутрь дома. — Так неожиданно видеть тебя здесь! — он широко расправил руки, давая возможность девушке упасть в его объятья. Она и воспользовалась ею, прислоняясь щекой к его широкой груди. — Уже пять лет прошло? — Почти, — она ослабила хватку, опуская вниз свои руки, отошла от него на шаг, заглядывая в серые глаза своего бывшего молодого человека. Милость сменилась на гнев и Ева с размаху залепила тому пощечину, сразу же ударяя его в живот. — Как ты мог скинуть все наркотики на меня, ты, жалкий кусок дерьма?! Пять килограмм кокаина и мешок с амфетамином. А напомнить про ЛСД? — Не так уж там было много! — Сэм уклонился от последующего удара девушки. — Они там добавили от себя, чтобы тебе больше срок впаять. Ты же знаешь, я бы никогда тебя не подставил. — Из-за тебя я сидела в тюрьме пять лет без права на залог и досрочное освобождение! — она отошла от него на шаг. За эти годы он не изменился. Все тот же крепкий молодой человек с бритой головой и серыми глазами, в которых никогда не читалась любовь к Еве и она это знала. — Мог бы хотя бы раз придти. — Я дилер, я не могу ходить к людям, которые распространяли мой товар, но попались с ним. Не будь тупой. Ева думала, что вся горечь вышла с годами проведенные за решеткой, что, когда она, наконец, выйдет и встретит его, она выскажет все, что о нем думала, но сейчас, стоя прямо перед ним, она хотела вновь упасть в его объятия. Глупая девочка. — Ты не пришел даже на мой день рождение. В прошлом месяце мне исполнилось двадцать шесть лет. — Не возраст, а сказка! — Сэм натянул улыбку, отчаянно пытаясь сделать вид, что ему не все равно. Они молча постояли в середине небольшой гостиной, Ева оглянулась по сторонам, отмечая, что даже интерьер никак не изменился. — Думаю, тебе пора к отцу, — Сэм обошел ее, направляясь к входной двери. — Ты выбыла из бизнеса, когда тебя поймали. Ева молча кивнула. Нет, у нее не было больше желания торговать и распространять, как она это делала пять лет назад, но ей нужны были деньги и, понимая, что Сэм ее опрокинул, она пообещала самой себе, что найдет работу. Работу, где не сразу срубишь много денег, как она это делала раньше. — Я была твоим лучшим торговцем. — Им и останешься, — он со скрипом раскрыл дверь, намекая на то, что Еве пора уходить. — Надеюсь, ты больше не втянешься в это дело. — Иди ты нахуй, Сэм. Это ты должен был сидеть, а не я, — она плюнула в его сторону этими словами и вышла на деревянную веранду. Сразу же за ней захлопнулась и дверь. Вот теперь она точно направится к отцу.