Кошки и мышки

***

      Впервые в Дануолле была такая погода: безоблачное небо не укрывало от нещадно палящего солнца граждан города, жаркие пары вод особенно ощущались на побережье Ренхевена, тянувшегося как артерия сквозь целый город, а его воды пронизывали каждый закоулок. Эта река была жизнью. Однако, и смертью тоже. За несколько лет, в особенности за год халатного отношения правления регента воды стали таким же равно значимым переносчиком заразы, которой человек ещё не видел — крысиной чумы. За столь короткое время она одолела несколько крупных районов, в основном заселенных малоимущими жителями города, но благодаря силам властей свои темпы роста всё же сбавила. Но хватка от этого не стала слабее — город задыхался и медленно угасал, слишком много людей он успел потерять за каких-то два года. Промозглая погода и обильные дожди в течении длительного времени будто пытались смыть эту грязь с себя, отправить её вглубь катакомб Дануолла и забыть её навсегда как страшный сон. Возможно, такая резкая смена окружения — предзнаменование? Что им осталось недолго терпеть это ужасное время, бельмом оставшееся на страницах истории Империи, что скоро над ними взойдет солнце?       Однако стражникам, разгуливающих на шлюзе было далеко не до надежд — жара, воды и закрытое помещение не являлись хороших сочетанием. Несколько бедолаг даже уселись на панели с краю в тени, расстегнули свои мундиры, наплевав на правила. Никто из них не хотел валяться на полу от перегрева, а потом и вовсе торчать на улице оставшуюся жизнь без работы — «отдыхать» во время службы запрещено. Да и в любом случае это было всё тщетно. Шлюз сам по себе стал настоящей парилкой.       Так, двое не выдержали и решили выйти к мостику между территорией Башни и шлюза. Они встали в тени прямо под козырьком, опираясь на перила в надежде застать хоть какой-то намёк на ветер. Ничего.       — И ведь только утро, заметь, — ворчал один из них, раздраженно или скорее разочарованно подрагивая своими короткими усиками. — М? Гаррет! Не спи!       Заметив, как его товарищ прикрыл глаза и уже клюёт носом, тут же отдернул его за плечо. Гаррет, которому обратились, приоткрыл глаза через силу, но тут же громко зевнул, опять закрывая их.       — Да чего тебе? — буркнул он, развернувшись и опёршись о перила со спины. — Это же не ты был на карауле вчера, так что заткнись.       Офицер, к которому обращались и звался Уолтером, фыркнул на вялую гримасу Гаррета и тоже зевнул, но поскромнее. Конечно, он знал, что у того была ночка не из веселых, но что поделать. Работа была работой. И Гаррет это также понимал, несмотря на все его ворчания на начальство. Однако, продолжать давить на эту больную мозоль он не собирался, а потому решил затронуть сегодняшние вести, взбудоражившие половину Делового квартала.       — Слышал, Тимша арестовали?       — Что? Когда? — всё ещё с прикрытыми глазами Гаррет решил уцепиться за линию разговора, чтобы не уснуть.– Не слышал об этом, ты уверен?       — Ещё бы, вчера днём генерал Тернбулл его передал страже Колдриджа, добавив, чтобы его не особо касались, — на последних словах он фыркнул, скривившись. — Говорят, он был болен, а весь его дом смердел как мертвяк недельный в день ареста. Но, не поверишь, теперь его добром будет управлять племянница, сразу, как только проверят и очистят дом. Ей же всего… девятнадцать! Мозгов у самой нет, а как получить наследство, так вперёд руками и ногами.       Правда, собеседник не разделил его удивления, слабо помычав в ответ, и наконец осматриваясь вокруг. Его лицо скосила гримаса, точно ему было непривычно от такого обилия света вокруг. Не найдя ничего интересного, он пожевал губу, полез под мундир и достал пачку сигар. Даже нюхать не стал — сразу зажёг и нервно закурил.       Уолтер насмешливо на того глянул.       — А жена-то не жалуется, что половину жалования тратишь на курево?       Но тот слегка прокашлялся в ответ, ещё больше скривившись.       — Ещё будет она жаловаться, — он снова затянулся. — Сама знает, что я и так работаю как проклятый, лишь бы добыть эти чертовы эликсиры для Сары… Ничего не помогает. Она уже даже не понимает, где она и кто мы.       Он снова закурил, глубоко затягиваясь.       — Ты всегда можешь взять парочку со склада, Гаррет, — немного помолчав, добавил тихо Уолтер, отворачиваясь от офицера, лишь искоса на того поглядывая. — Никто даже не узнает. А дочурке-то, гляди, станет лучше.       — И потом получить выговор и сокращение в случае обнаружения? Нет, спасибо. Мы так вообще загнием в квартирке без всякой надежды на лучший исход.       Гаррет прокашлялся, сплюнул на землю мокроту и опять прочистил горло. Он напряженно смотрел на тёмно-коричневую слизь на мостовой с минуту, руки у того немного подрагивают, но тут же растер её сапогом, сильно давя на носок.       — Знаешь же, что тут нельзя плеваться, — усмехнулся Уолтер, посмотрев вперёд, точно всматриваясь в дома, тянувшиеся вдоль Ренхевена, проплывавший мимо паром.       — А, если тут будет проходить этот лордишек, то готов повторить! — фыркнул тот, поднося ко рту сигару, но так и не коснувшись её губами. — Вот и он сам. Помяни еретика, так он сразу тут.       Уолтер повернул голову к нему, заметив, как Гаррет хотел было ещё раз плюнуть, на этот раз прямо под ноги подходящему, но, похоже, одумался, лишь сильно скривившись, будто попробовав что-то протухшее, и отойдя с дороги. В его глазах теперь было ни капли сна, лишь огоньки, как маленькие искорки в костре, вперились в рослого мужчину в тяжёлом мундире почти в пол, направлявшегося к мосту. Однако, Уолтер одарил товарища насмешливым взглядом: «К чему выражать такое откровенное отвращение, если это ничего не изменит?».       Он выпрямился и отошел от перил, приподнимая подбородок, когда лорд подошёл ближе. Худое лицо: скулы так и выделялись, а щеки впали, что он выглядел больным — с легкой щетиной бросило немой взгляд на офицера, сохраняя беспристрастный вид.       — С возвращением, лорд Аттано! Регент ожидает вас в своем кабинете, — отчеканил он, точно вызубрил, а затем отошёл в сторону, давая тому пройти.       Лорд молча проследил за ним взглядом, а затем тяжело двинулся в сторону Башни. Уолтер также проследил за ним, слегка прищурено смотря тому в спину, удивляясь, как тому не жарко в своем мундире. Они в своих-то не выдерживают такого жара, а он… Или это регент решил, что тому запрещено снимать мундир? Но его тут же отдернул Гаррет, прыснув довольно громко, чтобы быть услышанным Аттано.       — И чего ты перед ним егозишь? — он чуть ли не плевался, пока говорил это. — Это лишь дворняжка регента, а не тот вельможа при императрице как два года назад! Тем более, он еретик!       Уолтер на это усмехнулся, стараясь разрядить обстановку.       — И с чего бы? — он скрестил руки на груди, подергивая верхней губой с усиками. — Ты всё твердишь и твердишь, что он еретик, а на деле я вообще сомневаюсь в этом утверждении.       Лицо Гаррета стало несколько испуганным, но всего на секунду, прежде чем он приблизился ближе к тому и в полголоса проговорил. Уолтера это удивило: сначала тот чуть ли не кричал, а сейчас он шепчет, словно испугался чего-то.       — Я видел у него метку вчера, — его глаза горели от непонятного Уолтеру чувства. — Прямо под повязкой, когда он уходил ночью. Она… как-то странно светилась. Только я отвернулся, чтобы достать сигару, как… Пуф! Его и след простыл. Я уверен в том, что говорю, Уолтер, не смотри на меня как на безумца!       Но того уже одолела снисходительная улыбка.       — Да, да, а я жена регента. Ты спал на ходу, мало ли что привидится.       — Не спал я! — вспылил Гаррет, после чего яростно закашлял, подавившись.       Уолтера это ещё больше развеселило, что его усы сами пошли в пляс над губой.       — Ладно, ладно, — шутливо фыркнул он, наблюдая, как тот прокашливается. — Предположим. И что с того? Он ничего не сделает, не моргнет, пока регент не дунет в эту сторону, забыл? Сам же назвал его дворняжкой.       Его пылкость всё ещё плескалась в глазах, но внешне он поник — лицо сморщилось, но не в той привычной манере. Обычно, он морщился так, что верхняя губа слегка приподнималась, выдавая его отвращение к этому миру, а сейчас лишь группа морщинок вокруг глаз. Он о чём-то беспокоился.       — Да, но…– помедлил он. — Просто держись от него подальше. А то и сам подцепишь эту заразу.       Он с минуту помолчал, а потом ещё тише заговорил, скукожившись от своих же слов. Сложилось такое ощущение, он говорил это себе, забыв об Уолтере рядом с собой, бурча себе под нос.       — Но никто не заслуживает такой жизни. Даже он, — он кивнул головой в сторону Аттано. — Убил он императрицу, не убил, еретик или нет — уж лучше умереть, чем быть лишь куском безвольного мяса…       Слушая это, Уолтер особо не был впечатлен словами Гаррета: ему было с Башни плевать на это всё, лишь бы он и дальше мог сходить в дешевенький бордель рядом с Золотой кошкой, чувствуя себя королём с хорошей девчушкой. Однако услышать такие слова от такого религиозного фанатика как Гаррета он точно не ожидал. Обычно он готов был в любой разговор встрять с Запретами, отстаивая их как на войне, а тут он вступался за… еретика, как он его окрестил мгновение назад.       — Капитан может расценить это как дезертирство, — сказал Уолтер, явно давя на него, чтобы он уже просто заткнулся, — и тебя просто отправят на эшафот без суда.       Но Гаррет его не слушал теперь. Все его внимание было приковано к чему-то за спиной Уолтера. Напряжённый взгляд и притаившееся дыхание у того заставили понервничать Уолтера, что он решил повернуться. Вышло резковато. С того края моста — он не был особо большим, около двадцати футов — стоял, повернувшись к ним, Аттано.       Он не сводил с них двоих глаз.        Абсолютно неподвижен.       Такой тяжелый и грузный взгляд.       Уставший.       Уолтер дёрнулся всем телом, когда он вдруг услышал громкие шаги по камню — Гаррет скорым шагом направился обратно к шлюзу, попутно протерев рукой лицо. Уолтер испуганно смотрел сначала тому в спину, а затем резко повернулся обратно в ту сторону, где видел лорда.       Никого.       В этот же момент подул свежий ветерок. Наверное, показалось. Не мог же тот стоять и смотреть прямо на них весь разговор. А что если он их слышал?.. Нет, он ничего не сделает.       С такими мыслями Уолтер, поправив мундир и резво сглотнув, направился обратно, вслед за Гарретом. Он даже не обратил внимания, что этот ветер подул с того конца моста, при этом быстро утихнув.

***

      — Он также имел наглость прикрываться вашим именем, лорд-регент, — докладывал Тернбулл, идя позади Берроуза. — Хотя, тогда и становится ясно, почему Тимша прежде не подозревали в заражении чумой. Сразу после очистки территории Талия Тимш должна будет переселиться в особняк, как вы и приказали. Также мои люди уже почти подготовили все необходимые документы, которые назначат её на должность городского поверенного.       Они прошли коридор и вошли в его кабинет. Просторная комната в холодных тонах, украшенная ярко-бордовыми гобеленами. На камине напротив окна две мини-статуэтки Берроуза. Орлиный профиль, видимый самому хозяину данного лица, гордо смотрел вперёд. Грузные атласные шторы насыщенного тёмного синего оттенка были собраны, позволяя яркому полуденному солнцу пробраться внутрь помещения и осветить его. Резной стол из красного дерева был более выдержан, впрочем, как и шкафы у стены.       — Леди Тимш ещё просила аудиенции с вами на днях, в целях обсудить новую экономическую политику в Деловом квартале. Она считает, что политика её дяди подорвала его репутацию.       Берроуз уселся в своём кресле напротив письменного стола, довольно облокотившись о его края. Сколько бы он не приходил сюда, сколько бы ни садился в это кресло — всегда он чувствовал неимоверное блаженство. Уже как год прошёл, а привкус полноценной власти всё никак не исчезает.       — Вы хорошо постарались, генерал Тернбулл. Я ценю вашу преданность Империи и её благу. Передайте Тимш, что я всенепременно буду ждать нашей с ней встречи, так же, как и лорд Шоу. Он тоже с радостью выслушает её нововведения.       Берроуз косо улыбнулся Тернбуллу, про себя думая, когда же он избавится от его компании. Да и перспектива встречаться с какой-то новой пустышкой не особо его радовала. Однако… Свои плюсы также были. У него — новый подчиненный, который вряд ли начнёт буйствовать, у неё — полные права на наследство того старикашки. Хайрем предупреждал Арнольда, но тот так и не хотел его слушать, продолжая быть марионеткой не только в руках Берроуза, но и совершенно другого человека. И у того не было благих намерений в сторону Хайрема. Что ж, теперь хотя бы гораздо чище стало в круге окружавших его лиц.       Тернбулл продолжал что-то там себе говорить, точно он стоял перед толпой зрителей, а Берроуз безучастно подписывал очередные бумаги на перевод очередного брошенного имущества в собственность короны. Дверь распахнулась и комнату заполнили шаги, перекрывавшие слова генерала.       Лорд восторженно поднял глаза, встречая угрюмую фигуру бывшего лорда-защитника.       — Ах, лорд Аттано, — воскликнул Берроуз, сложив перед собой руки в замок, — я как раз вас и дожидался.       Аттано никак не отреагировал на слова регента, молча становясь напротив Тернбулла, что немного напрягся в его присутствии. Но он, как и ожидалось, даже не обратил на это внимания.       Высокая фигура в тяжёлом мундире стояла неподвижно в неожиданно нависшей в кабинете тишине. Его косматая голова была в районе лба мокрой — от пота. Жара не щадила даже его… Впрочем, Берроуза это беспокоило так же, как и опавшие листья в месяц Ветра. Ещё с минуту посмотрев на тусклое лицо: где-то виднелись ссадины, синяки под глазами пестрили на фоне серой кожи, щетина заставляя его щёки выглядеть впалыми, — Берроуз вконец устал от общества генерала, а потому быстро сказал:       — Генерал Тернбулл, вы не могли бы оставить нас наедине. Я уверен, ваши подчиненные ждут вас на собрании.       Тернбулл без лишних вопросов повернулся к Берроузу, поклонился и проговорил:       — Долгой жизни императору, — и удалился из кабинета, оставляя Корво и Берроуза одних.       Тяжёлое дыхание нарушало лишь эту идеальную тишину. И никто из двух мужчин не торопился прервать её. Берроуз даже как-то мечтательно стал поглядывать на лорда, подмечая всё больше признаков усталости и даже истощения организма. Соколов действительно удивительный человек… Вот так просто сломить, перекрутить что-то в сознании этого твёрдого, как камень, человека, чтобы он не мог даже на грани смерти сделать что-то против воли хозяина. Ну, камни также не вечны. Но теперь для Аттано существует одна правда. Желание Берроуза. И только.       Берроуз глубоко вздохнул, расправляя плечи. Он взял перо и продолжил писать. Так прошла минута. Две. Пятнадцать минут. И он бы продолжал просто заниматься своими бумагами, но в спину дышало одно неотложное дело, которое он хотел поручить псу.       — Благодаря тебе Тимш в тюрьме, — начал он, поскрипывая пером и обмакивая его в чернила. — Работа выполнена как всегда безупречно, чисто и без лишнего шума. Ничего другого и не стоило ожидать от бывшей дворняжки покойной императрицы. Наверное, поэтому она тебе чуть ли не ступни облизывала… Подойди.       Корво сделал пару шагов вперёд так, что между ним и столом было полметра. Берроуз подождал ещё минуту, прежде чем снова обмакнул перо в чернильницу. Тихое постукивание звонко отдалось по комнате.       Холодный тон Берроуза сопровождался шорканьем по бумаге.       — Как тебе введение Кэмпбеллом нового элитного гарнизона смотрителей? Большую часть казны теперь уходит на неё… — в его голосе еле заметно было осуждение. — Уверен, они принесут пользу Империи. Или моя дорогая Вейверли. С каждым днём она становится всё краше и краше, а её балы и пиршества, всё богаче, неправда ли? Всегда готов устроить ей золотую жизнь, только ради неё. Можно сказать, она истинное сокровище среди всех Островов, — он метнул колючий взгляд прямо на Корво. — Что бы я без неё делал? Наверное, так же, как и ты без Колдуин. Места бы себе не находил.       Из приоткрытого окна подул свежий ветерок, с трудом подхвативший грузные шторы, оторвав их подол от пола.       — Прошёл уже год с того момента, как девчонка Колдуин мертва, а её отпрыск сейчас у Пендлтонов взаперти. Пока никто и не догадывается, что она там, обращая лишь внимание на всё новые казусы с близнецами Пендлтонами, но до меня дошли слухи, — Берроуз снова обмакнул перо, — что на крышах «Золотой Кошки», а также соседних зданий заметили фигуры, которые в мгновение ока исчезали, растворялись в воздухе… Если есть вероятность, что это были люди Дауда, то это может сильно пошатнуть действующую власть, ты так не думаешь? Хотя, не отвечай, всё равно от тебя путного не услышишь.       Корво остался тих и нем.       — Я не имею понятия, откуда у тебя эта метка на руке, но, к моему удивлению, ты поступил умно, что скрыл её за тряпками, — серые глаза Берроуза на секунду посмотрели на грязную руку Аттано. — Если она поможет сохранить действующий строй Империи, то так тому и быть. А это мнимое затишье может разрушить его.       Отложив перо, Берроуз взял своими иссохшими пальцами готовый документ и довольно на него посмотрел, точно написал шедевр, а не очередной приказ.       — Дауд является одной из проблем, что нужно решить сейчас, пока корни не окрепли слишком глубоко.       Усталый, но в то же время внимательный взгляд из-под спутанных прядей следил за каждым движением регента, точно выжидая чего-то. И вот, тот посмотрел на него. Довольная улыбка растеклась по лицу Берроуза, когда он положил лист бумаги перед собой.       — Приготовь всё необходимое, ведь пора навестить нашего с тобой давнего друга, Аттано, — тонкие губы ещё сильнее растянулись, а на лбу прибавилось морщин. Берроуз провёл рукой по лысой макушке шёлковым платком со стола, при этом махнув тому на выход. — Я буду ожидать новостей под палящим солнцем Империи, Аттано, с большим нетерпением.       Корво поклонился Берроузу, пожелав тому долгих лет жизни и развернулся на каблуках к двери. Его тяжёлые шаги раздавались по пустынным коридорам ещё долго. Он пошёл в оружейную, намереваясь взять необходимые для вечера вещи, но странное движение с краю заставило его повернуть голову. Но там лишь еле развевалось багровое знамя регентства.