Глава II
24 ноября 2019 г., 17:45
***
Парень в тёмно-синем макинтоше устало потянулся в тени крыши. Глаза застилала пелена пота, так что он решил снять маску-противогаз и протереть лицо рукавом. Его тёмные короткие волосы противно липли ко лбу и щекам. — Элос, надень обратно сейчас же, — рявкнул голос рядом с ним. — Если кто-то заметит твое лицо, у нас могут быть проблемы. На что он лишь фыркнул, разворачивая к себе маску и протирая стёкла. — Единственное, что они могут заметить, так это твою недовольную физиономию, Додж, — он косо на него посмотрел, — ведь её не скроет даже противогаз. Додж, одетый по подобию Элоса, долго смотрел на него из-под запотевших стёкол, намереваясь ответить что-то такое же колкое, но его прервало шипение над ними. Элос поднял голову и заметил на выступе фигуру с такой же маской, что и у него в руках. Было сложно понять, на кого конкретно смотрел человек, ведь в глазах отражалась сероватая кирпичная кладка. — Додж прав, — ответил главный их гарнизона, Карло, спустившись к ним под крышу в тень, — нам следует быть осторожнее. Я сам был близок к тому, чтобы меня заметили. Элос собирался надеть обратно противогаз, как слова Карло его взбудоражили, заставив замереть с поднятой маской в руках. Его голубые глаза удивленно впились в китобоя напротив. — То есть как «был близок»? — Достаточно, чтобы быть замеченным Аттано, — взволнованный тон Карло прошёлся мурашками по спине Элоса. Это была его первая вылазка за территорию Затопленного квартала с серьёзной миссией, а их группа уже чуть не попалась на глаза, а именно их мастер. — Я не думал, что он почувствует моё присутствие на одной из крыш возле знамени. Доджа особо не волновали слова Карло об особенностях бывшего лорда. Он равнодушно проверял, всё ли у него прочно закреплено на ремнях поверх макинтоша: оглушающие мины, дротики, — после чего осматривался по территории внизу. Они были на приличной высоте, чтобы быть замеченными стражниками, сновавших без дела вокруг Башни. Но ни один из них так и не поднял голову наверх за весь день. «Такие олухи», — мелькало у него в голове. Уже близился вечер. Весь день они проторчали здесь, следя за Аттано и его действиями. Впрочем, это продолжалось на протяжении месяца. И Додж искренне не понимал, что вынудило их мастера так всколыхнуться. Нет, не Карло — он был лишь одним из подчиненных, как Додж или Элос. Дауд. Главарь китобоев. Под своим крылом он собрал тех, кто готов был служить ему верой и правдой. И всё, что они делали, так это зарабатывали деньги чёрным… нет, кровавым путём. Его банда за десятки лет повидала многое: убить должника или вытрясти из него грязные деньги, добыть информацию, убрать кого-то и многое другое, что уже не сосчитать. Но пиком стало покушение на императрицу год назад. Весьма успешное. Додж даже жалел, что не участвовал в том деле… И вот, его уже чуть ли не тошнило от вида Башни и её садов, и внутреннего двора. Ему осточертело прибираться сюда и смотреть в оба глаза за каждым движением лорда Аттано. Зачем? Как только солнце садится, тот уходит в свои покои и не выходит из них до самого утра. Никуда не ходит, везде следует либо за Берроузом, либо… Либо ничего не делает. В голове Доджа были не только вопросы к Дауду, но и к этому лысому: зачем ему Аттано? Он ничего не даёт ему такого, чтобы это как-то волновало китобоев. Даже когда он подслушивал один из их разговоров в кабинете регента этим утром, они обсуждали бывшую императрицу и… Всё. Это был абсолютно пустой диалог, или монолог, что Додж не выдержал и решил уйти, не дослушав их до конца. Да, нарушил приказ Карло, но так Додж хотя бы время зря не потратил. Ничего важного он точно не упустит, решив не послушать очередные садистские речи Берроуза. «Эх, если бы я был тогда, год назад, здесь в тот самый день…», — грустно заметил он про себя. Его мысли ещё долго плутали в сожалениях годичной давности, забыв о непривычной тишине вокруг него…***
— Медлишь, Мише, — подставив ногу вперёд, Дауд схватил тонкую женскую ручку за запястье и потянул на себя вбок, заставляя обескураженную девушку упасть на спину и вскрикнуть. Она не ожидала такого подлого хода от своего учителя. Деревянный меч выпал из её рук, глухо ударившись о дощатый пол. Дауд отпустил её руку, на что Мише болезненно простонала что-то, возможно, выругавшись. Это был не первый раз за сегодня, когда она оказалась на полу. Дауд был уверен, что она уже давно сбилась со счёта. Вставать с пола девушка не спешила, тяжело вздыхая и протирая лицо. Всё её тело содрогалось от усталости. — Ты слишком зацикливаешься на том, где твой противник, — прохрипел Дауд, зачёсывая назад влажные от пота волосы, — на просчёте его дальнейших действий. А потому и медлишь. Мише жалобно на него посмотрела из-под пальцев. — А как по-другому? Я же не могу бездумно атаковать, иначе сама окажусь проигравшей. — Ты должна чувствовать намерения противника, а не пытаться предугадать, — парировал Дауд, сложив руки на груди и смотря сверху вниз на Мише. — Видеть может любой дурак, впрочем, как и бездумно идти с кулаками в любой ситуации. Но пока ты будешь думать, твоя голова к тому моменту уже далеко улетит прямо с твоих плеч. Она шумно выдохнула. Дауд ещё с минуту смотрел на уставшую девушку, после чего сказал ей вставать, а сам отошёл к стойке с деревянными шестами, каждый из которых был перевязан куском ткани. Мише встала быстро, хотя, похоже, она не так уж горела желанием вступить в очередной бой с мастером. Подав одну из двух деревяшек ей, Дауд проговорил: — Попробуем кое-что другое, — он отвязал у своего шеста тряпку и передал её Мише. — Что это? — любопытно спросила она, смотря то на тряпку у себя в руке, то на Дауда. — Осложнение, — коротко ответил он. — Завяжи свои глаза и прими боевую стойку. Его голос был сух и спокоен, но нельзя было сказать, что ему была безразлична эта тренировка. Мише слишком плоха в ближнем бою, и могла навредить себе при стычке с врагом, а потому Дауду необходимо было исправить этот пробел. Но без дополнительного стимула у неё вряд ли что-то получится… Как только Мише завязала глаза — без промедлений и лишних разговоров, полностью доверяя своему учителю — и взялась за шест обеими руками, выставив его перед собой верхним концом вперёд, точно защищалась. Она устала, но старалась следовать всему, чему её учили. Что ж, посмотрим… Дауд сконцентрировался на энергии, пронизывавшей всё его тело, каждую клеточку. Сила послушно отозвалась на его внутренний зов, закипев и забурлив, точно вода на огне, и направилась к левой руке, стремительно накапливаясь. Пьянящее чувство бурей прошлось по метке на тыльной стороне руки, обжигая прохладой коду. Окружавший Дауда воздух вдруг задрожал, а мир растворялся, представляя ему новую расплывчатую картинку впереди — спина Мише. Рука Дауда замахнулась, заставляя шест со свистом разрезать воздух и столкнуться с плечом девушки. Послышался вскрик, Мише быстро развернулась, замахиваясь в ответ, но в том месте уже была пустота. Хотя в любом случае, она ничего не видела, кроме мутно-серой ткани перед глазами. Она была слепа. Дауд появился выше, со стороны её правого плеча, снова готовясь к удару. У него почти удалось выбить из рук девушки шест, но она еле успела увернуться, слегка ударившись боком об оружие Дауда. И вот Мише уже ожидала удар, но тот решил подождать. В тишине, где лишь ветерок свистел, задевая металлические листы, окружавшие их площадку, он двигался вокруг Мише, наблюдая за её метаниями из стороны в сторону. Она не хотела прислушаться. Будь она внимательнее, заметила бы почти невесомое поскрипывание досок под его сапогами. Дауд переместился в противоположную сторону, приседая и подставляя ногу девушке, а потом опять исчезая. Мише вовремя успела подставить конец шеста и прокрутилась, пытаясь не сколько вернуть себе равновесие, сколько попасть по Дауду, рассчитывая, что он оказался по близости. Что ж, у неё почти вышло, ведь он не ожидал такой ход. Она почти попала своей ногой в его лицо, но он успел телепортироваться. — Хорошо, — удовлетворённо подметил Дауд, увернувшись от выпада шестом в его сторону, оказавшись у неё за спиной и ударив её по ней, — но недостаточно. Мише попыталась ещё раз замахнуться, сместив руки ближе к концу шеста, но Дауд опередил её, ударив по пальцам. И у него почти получилось выбить из рук палку, но она, вскрикнув — не то от боли, не то от закипавшей злости — сильнее схватилась за шест и собиралась снова махнуть им со всей силы, как его конец схватила чья-та рука, глухо отозвавшись. — Полегче, Мише, так и убьёшь кого-нибудь! — шутя, хмыкнул парень с короткими кудрявыми волосами смоляного оттенка, а его тёмные глаза весело засверкали. Мише, перепугавшись, спешно сняла повязку с глаз и взглянула на парня. Сначала её лицо было полно замешательством, но тут же сменилось той же радостью. — Прости, Томас, я не ожидала увидеть тебя здесь в этот час, — воскликнула она, улыбнувшись. Её щеки были красными, но Дауд сомневался, что это от тренировки. — Ничего страшного, — улыбнулся ей в ответ парень. — Похоже, я не вовремя… — Нет, — прервал его Дауд, положив на место шест, — мы как раз заканчивали. Мише будто и вовсе забыла на миг о присутствии учителя здесь, изумленно посмотрела на него. Её ручки крепко схватили деревянную палку, хоть и предательски дрогнули от усталости. — Но я думала, мы ещё отработаем удары… Невольно взгляд Дауда смягчился от вида измотанной девушки, но которая до сих пор старалась показать себя. Голые руки были все в ссадинах, в некоторых местах виднелись красные следы, полосами обвивая светлую кожу. Каштановые волосы, ранее собранные в тугой хвост, растрёпаны и липли к потному лбу. Она молодец. Дауд искренне гордился ей, даже если она ступала пока мелкими шагами. — Мише, отдых тоже нужен, — он взял полотенце и подал поникшей девушке. — А потому не думай, что ты слоняешься без дела. Её пальцы взяли посеревший кусок ткани, где-то даже были видны желтоватые разводы. Однако её вид не стал веселее после утешающих слов Дауда. Мише виновато опустила глаза, осторожно прикладывая полотенце к мокрой шее. Дауд посмотрел на затихшего Томаса, обменявшись с ним взглядом. Тот тоже заметил, как Мише приуныла, а потому отвернулся в сторону. Уголок его рта приподнялся, Томас вновь глянул на учителя, молча указав на стоявших возле окон конторы Дженкинса и Ринальдо. Они что-то весело обсуждали: Ринальдо активно махал руками во время своего монолога, а Дженкинс лишь смеялся, покуривая папиросу. Дауд и Томас поняли друг друга без слов. — Если у тебя будет желание, — хрипло начал Дауд, слегка наклонившись к Мише, — то можешь сразу после перерыва прихватить вон тех двоих. И Дженкинса, и Ринальдо, — последний перестал яростно жестикулировать, оглянувшись себе за спину прямо на них. — Вот они-то без дела и снуют сейчас. Отработаешь на них всё, что мы с тобой сейчас проходили. У Дженкинса аж сигара выпала из-за рта и упала прямо вниз, бодро ударившись о край доски, а после и вовсе полетев в канаву под его ногами. Томас наклонился к уху Мише и проговорил вполголоса: — А те приёмы они ещё даже не практиковали, если спросишь меня. Робкая улыбка на лице девушки приятно сочеталась с едва видимым румянцем на щеках. Мише оглянулась на учителя и кивнула головой. Взяв покрепче шест, вытирая лицо полотенцем, она бодро, но вполне себе расслабленно направилась к стойке. Дауд посмотрел ей вслед, замечая, как и его накрывала мягкая тёплая волна. Его даже болезненное покалывание в левой руке не волновало — он вдоволь выжал из себя силы Бездны. Но за этой разрядкой притаилось ещё что-то. Холодное. Вязкое. Всю тренировку Дауд замечал за собой, что не перестаёт сравнивать Мише с другим, не менее важным человеком. — Сэр, я не хотел мешать вашей тренировке, но вы сами настаивали, чтобы я сообщал вам обо всех событиях в Дануолле. Голос Томаса вывел Дауда из размышлений, вернув в реальность. Перед его глазами бледно-голубое небо впитывало в себя пурпурные и тёмно-синие краски, окрашивая и перистые облака. Дауд глубоко вдохнул сырой воздух, заполняя им лёгкие, точно хотел, чтобы весь Ренхевен оказался там. — Докладывай. Они направились по выстроенной из металлических листов дорожке к окнам конторы Радшора, проходя мимо Ринальдо и Дженкинса. Одно из окон было открыло и всегда служило одним из проходов внутрь. Они оказались в комнате, заставленной стеллажами и столами. Часть из них была перевёрнута и задвинута в углы, чтобы освободить пространство. Дауд и Томас двинулись дальше, по пустому коридору, к очередной тренировочной площадке. — Не сказать, что у меня так много новостей, мастер, — начал Томас, внимательно следя за дверными проёмами, — но это должно заинтересовать вас. Так, в одной из бухт мы обнаружили довольно непривычную активность. Сначала мы подумали, что это район, заражённый плакальщиками, но он слишком далеко от зоны заражения. Мы подумали, что… — Отправь Честера, Фёдора и Галию в тот район на слежку, — с нескрываемым равнодушием перебил Томаса Дауд, заходя в свой кабинет. Просторная комната с металлической лестницей, ведущей выше, на этаж, с которого можно было наблюдать за происходящим ниже. Где-то были шкафы, заставленные книгами, а где-то лежали ящики. На них были и журналы, и припасы, и какие-то листовки — всё было заставлено. Конец кабинета и вовсе был завешан листами с заказами, картами, маршрутами… Дауд всегда предпочитал порядок. Дауд подошёл к своему столу, открывая один из журналов, лежавший возле старенького аудиографа. — Сэр, Тимш был арестован вчера днём. Серые глаза напряжённо посмотрели на Томаса из-под густых бровей. — На каком основании? — его голос был холоден. — Насколько я понял по происходящему, его дом был заражён. А своему патрулю я приказал не вмешиваться. Дауд ещё с минуту смотрел на него, после чего добавил. — И правильно сделал, — он снова замолчал, замерев над журналом. — А что в Бригморе? Дмитрий и Коннор уже вернулись? — Да, сегодня днём… — Что-то произошло? — спросил Дауд, заметив, как Томас помедлил, нахмурившись. — Я рассчитывал, что вам всё в подробностях расскажут Коннор и Дмитрий, но сейчас они патрулируют квартал… Если они и нашли что-то, так это ведьм. Вы были правы, когда полагали, что ковен осел в поместье Бригмор. Но они… все мертвы. До единой. Далила Копперспун, та, кого вы искали, была среди них. Угловатое лицо Томаса застыло, с напряжением ожидая реакцию Дауда на это неожиданное известие. — По их предположению, это могла быть городская стража, — добавил он, — так как они обнаружили одну из ведьм, заколотую офицерским мечом. Дауд глухо хмыкнул. Процент того, что это сотворили офицеры равен нулю. Если ведьмы умело выводили из строя его ребят, как же тогда поумнели рядовые городской стражи, чтобы убить хотя бы одну из них. Больше всего его волновали несколько вопросов. Как они смогли найти их? У банды Дауда ушло на это почти полгода, несмотря на то, что китобои отличные ищейки. Они по кусочку собирали паззл, тщательно скрываясь от ведьм, разбросанных по городу, пытавшихся следовать за ними и путать их. А тут кучка офицеров смогла так запросто найти ковен. Вряд ли это были они… Да, это не вопрос, но сомнение. Что может противопоставить обычный человек меченному Бездной? Верно, ничего. Значит, тут замешан кто-то ещё… Конечно, это хорошо, что со стороны ведьм Далилы больше не будет угрозы, но разве это не значит, что тот, кто их устранил, в одиночку, не менее опасен для китобоев? В голове крутилась одна мысль, но допускать её так быстро было слишком рискованно и глупо. — Сэр, — вмешался Томас. Его глаза озабоченно осматривали Дауда. — Что-то ещё? — он сделал пометку в журнал. — Могу я задать вам один вопрос? — Конечно, Томас. Он помедлил спрашивать, делая пару шагов вперёд. — Я понимаю, возможно, вы ожидаете, что я расскажу вам что-то и об Аттано, но насчёт него у меня ничего нет. Карло с новичками ещё не вернулся, однако… Прошло уже столько месяцев, а вы до сих пор отправляете патрули с приказом следить в оба глаза за бывшим телохранителем покойной императрицы. Но я абсолютно не понимаю, с какой целью вы это делаете? Аттано не опасен, и не будет. И этим обеспокоен не только я, Дауд, но и многие китобои… Дауд устало посмотрел на свои ладони. Неожиданная волна тепла прошлась по ним, обжигая кожу. Точно что-то тёплое разливалось прямо по ним. Дауд попытался убрать это наваждение, возвращая своё внимание Томасу. — Даже если он не меченный, не стоит терять бдительности, Томас, — начал он, закрывая журнал после пару быстрых записей и отходя от стола. — Мы не знаем, что и кто с ним подобное сделал, ведь вряд ли бы Аттано стал служить по своей воле Берроузу, и есть ли такая угроза китобоям. А потому мы и должны следить за Аттано, ведь, может, он приведёт нас к ответам на эти вопросы… Да и если у него нет метки Чужого, если ты недооценишь его в бою, вряд ли уйдёшь живым. Последнее он произнёс с каким-то горьковатым привкусом, посмотрев на молчаливого Томаса. Парень смотрел на него из-под опущенных бровей, с поджатыми губами. Юношеское лицо на миг показалось таким взрослым. — Надеюсь, вы знаете, что делаете, сэр, — Томас глубоко вздохнул, а Дауд подошёл к сундуку возле стеллажа. Открыв его, он достал небольшой угловатый амулет из китовой кости с причудливыми вырезанными узорами на ней. — Вы направляетесь в молельню? Дауд сильно сжал челюсть, смотря на костяшку в своих руках. У него не было ни единой капли желания идти туда, медитировать и ждать, пока этот черноглазый ублюдок появится и начнет свои монотонные, возвышенные речи. В последнее время он редко откликается, но Дауду было не до расспросов о его занятости в Бездне. Ему и самому хватало проблем на голову… Но даже такое ненавистное Дауду действие вошло в привычку. Может, это уже как зависимость, он не знал. Он просто шёл туда. — Да, — коротко ответил Дауд, закрывая сундук. — Томас, проследи, чтобы все, кто не участвует в ночном патруле, прибрались после тренировок… — … и успели поужинать перед отбоем, — усмехнулся Томас, заканчивая за Даудом, — а вас не ждать и не беспокоить без нужды, пока вы у алтаря. Вы мне говорите так каждый раз, мастер, я помню. Я за всем прослежу, не беспокойтесь. Дауд на это только хмыкнул. Томас всегда был ответственным парнем, одним из самых послушных среди остальных. Дауда удивляло, как он находил общий язык со всеми, особенно с бунтарями, что норовили нарушать правила Дауда из раза в раз. Он был смышлёным с самой их первой встречи, когда он, будучи десятилетним мальчиком, смог найти его прошлое прибежище у берега Ренхевена. Томас был одним из самых первых учеников Дауда. Почти четырнадцать лет… Молельня находилась дальше жилых помещений в конторе. Меньше шума, сильнее концентрация. Да и подслушивать очередные сплетни, споры о том, что испуганный Дженкинс кричит как кит, или что Галия могла победить Ринальдо в тренировочном бою за минуту, у Дауда уже просто не было сил. Конечно, он знал, что Дженкинс так кричит, когда его пугаешь, и Галия запросто победит этого болтуна. Но Дауд слышал это столько раз, что ему скоро сниться будут эти индивидуумы. Нет, лучше он будет вдали, но в тишине. Однако в голове пронеслось: «А ведь действительно, как Дженкинс умудряется так кричать?». По коридору прозвучал басистый смех. Метка на левой руке начинала сильнее пульсировать, когда он приближался к алтарю. Напряжение в воздухе в этой комнате, маленькой и холодной, было таким знакомым. Напротив двери у стены расположили небольшие ящики, обмотав лиловыми атласными тканями с золотыми узорами. Они точно цветок распустились, покрывая собой всю комнату. Даже с потолка свисали и кружили под струйкой сквозняка. Темноту рассеивало невесомое голубое свечение ламп у подножия алтаря и по углам комнаты. Дауда всегда завораживал вид у двери, когда он только собирался войти и закрыть за собой. Центр алтаря манил… Дауд подошёл ближе, опустился на колени и аккуратно положил костяной амулет на поверхность ящика, перед замысловато торчащими обрубками досок, расставленных в разные стороны своими концами. Где-то виднелась колючая проволока, прочно обвивающая их. Ещё с секунду он смотрел на сияющую в свете ламп кость, прежде чем закрыть глаза, отдаваясь тьме. Он ждал. Колени всё ещё ощущали под собой холодный пол, но это чувство не мешало Дауду. Это был не первый раз, когда ему приходилось ждать, но и не последний… Резкий глоток воздуха заставил Дауда распахнуть глаза, наблюдая, как перед ним прорывается в этот мир дымовая завеса. Бездна не затягивала его внутрь, а сама стремилась прорваться к нему. Дауд затаил дыхание. Клубы дыма становились всё плотнее и больше, застилая мраком голубой свет. И они бы стали ещё больше, если бы не проявлявшееся бледное лицо юноши с тёмными безразличными глазами. Дым растворился так же неожиданно, как и появился. Остался лишь он… — Дауд, — пронизывающий до дрожи в теле голос рассёк тишину в молельне, — это было так давно, когда ты взывал ко мне с вопросами, будучи на грани отчаяния… И вот ты здесь. Он приподнял брови, наклоняя голову вбок, но продолжая внимательно смотреть не то на Дауда, не то куда-то за его спину. — Ты загнан в угол. Еле держишься на этом шатком пути, но продолжаешь идти. Это похвально, признаюсь даже, что не ожидал такого от тебя. У тебя ко мне много вопросов, но я не смогу на них ответить ни сейчас, ни когда бы то ни было, мой друг. Ты не обязан что-либо говорить сейчас, я чувствую трепыхание твоей души. Дауд не понимал, к чему Чужой всё это твердил. Он лишь продолжал жадно вглядываться в глубь бездонных глаз. — Я знаю, что тебя так тревожит, — безучастно продолжал он свой монолог, — и чего бы ты хотел. Человеческие желания легко предугадать, но… пути достижения и их последствия — гораздо труднее. Я давно ждал этого момента… — Какого момента? — прервал его Дауд. Чужой точно только сейчас заметил его присутствие, замолчав на минуту. — Дауд… Ты как всегда нетерпелив, — он снова замолчал, безразлично смотря на Дауда, — похоже, столько месяцев с того самого дня ничему тебя не научили. Ты продолжаешь куда-то спешить, словно боишься не успеть. Но ты лишь просто плывёшь против течения, тратя время попусту. Поддайся этому зову и плыви в нужном направлении… Перепутье ты уже миновал, но оно не было единственным. На твоём пути они ещё встретятся… Его глаза вновь устремились вперёд. — Однако есть тот выбор, который нельзя изменить после. Внимательно следя за Чужим, Дауд не обращал внимание на жгучую боль в ногах и спине, впитывая в себя неясный ему смысл слов существа. — Я буду наблюдать с большим интересом, — холодно сказал он, хотя на секунду Дауду показалось, что в этих тёмных глазах что-то блеснуло, — за вами обоими. Сердце Дауда пропустило удар. О чём он? О ком он? Клубы дыма вновь окружили Чужого, содрогая воздух в прохладной комнатушке. Безразличное лицо растворилось, оставляя на своём месте лишь пустоту. За вами обоими… Тело Дауда покрылось мурашками. Существо Бездны исчезло, но присутствие чего-то инородного осталось. Дауд ощущал иногда чувство нахлынувшего одиночества после посещения молельни, но это было другое. Опасность. И она нависала над ним прямо сейчас, стоя за его спиной. Точно кто-то замахнулся клинком, рассекая воздух.
