Желание, сотворившее сказку

Так жарко и солнечно. Пыль забивается в нос и уши под ритмы тяжелого, как воздух вокруг, марша. Земля насквозь сухая, сыпучая, разлетается во все стороны. Филч разжал кулак, вбрасывая ком в яму. Словно не земля отделялась от его ладони, но что-то с силой отрывали от груди. - Мистер Филч, не переживайте. Боль со временем утихнет. Не плачьте, - налепетывал над плечом Аргуса чей-то противно-медовый голосок. А он и не плакал. Он устремил свой пустой, безумно-бешеный взгляд на толпу, и, размахнувшись полой плаща, направился к арке с крестом. ... Его раздражала толпа. Он, переминаясь с ноги на ногу, стоял в очереди к кассе. Бутылки бились красивыми, округлыми плечами друг о друга. Люди рядом с ним косились на него, фыркали, закатывали глаза, зажимали носы. Филч смотрел на всех угрюмо, исподлобья, сморщившись. Он поставил бутылки перед кассиршей- большой колобковидной теткой, в красивом чепце с рюшами, хорошо сочетающимися с беловатыми завитками волос, улыбающейся четко прорисованной алой щелкой. Вся она была блестящая и жизнерадостная, как первоклассно вычищенный самовар. На набор из трех бутылок скотча она посмотрела осуждающе-снисходительно, прибавив к этому общий потрепаный вид Аргуса. - Может, вам больше не стоит злоупотреблять шотландским добром? Вы и так неважно выглядите, - спросила она у мужчины, хватая одну из бутылок за горлышко. - Это не ваше дело. Считайте, - резко буркнул Филч, хлопая по карманам. - Любая проблема решаема, ее необязательно... - начала было продавщица, но на нее прикрикнул Филч: - Не вам лезть в мои проблемы, не вам оценивать мои поступки! Кому какое дело до того, почему я стал таким? Почему каждый считает своим долгом рассказать мне о том, как правильно поступать?! Вы что, апостолы или ты, вот конкретно ты, Иисус, чтобы наставлять меня на путь истинный?! Расчитай за товар и катись к черту со своими советами! Кассирша испуганно забрала у него деньги, дрожащими руками отсчитала сдачу. Филч выхватил мелочь и бутылки и направился к выходу, откупоривая одну из стеклянных подружек на ходу и раздраженно-жадно отхлебывая из нее. Аргус, хищно скрючившись, приобернулся на пороге магазина. - Тьфу, - сплюнул он в сторону кассы, - ироды. Горите в аду, псы вонючие. Чтоб вам пусто было,- прорычал он и был таков. Уборщик, покачивая головой, схватился за ведро и побрел туда, где стоял Филч. *** Свет не загорался- отключили за неуплату. Аргус махнул рукой, плюхнувшись на диван. Зубами открыл новую бутылку и отхлебнул. Теперь его ничего не сдерживало. Он ненавидел людей. После ухода Минервы его мизантропичность хлынула через край. Минерва... Она была единственной, кто вселял в него уверенность в завтрашнем дне, кто заставлял его из последних сил верить в людей. Но она ошибалась. Теперь Филч свободен - от нравоучений, от приободрений, от усмешек и дисскусий, но... Какой ценой? Аргус сел. Нет, он не просто свободен. Или не свободен вовсе. Он пуст. Филч откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза. Люди, в которых верила Минерва, не появились, когда были нужны. Они не пришли на помощь. Они отговаривали Филча от каких-то действий, потому, что не верили в нее.