Бойцовский клуб

Прошло уже три месяца, как Назар во все это ввязался. Выиграно двенадцать боев и все досрочно. С Рэдволлом обла больше не говорил на тему бойцовского клуба, потому что понял, что это не из-за страха, что вас могут подслушать, найти и убить, а из-за не желания все вспоминать. Вотяков тоже не обсуждает свои бои. Такое не хочет вспоминать никто. Дома вроде все стало хорошо. Маме легче, сон у нее тоже нормализовался. Назар успокоился немного, стал больше спать, хотя всегда перед сном боится, что приснятся они... Но ничего такого не происходит из-за чего парень очень рад. С учебой тоже все нормально, оценки не стали хуже, а лучше "отлично" пока не придумали. Сложности оставались только с Марком. Назар ничего не понимал, что происходит. Маркул не присутствовал на боях только облы, уходил раньше с учебы и приходил позже, а бывало, что вообще отсутствовал. Вотяков правда хотел почувствовать на себе надменный взгляд, который помогал двигаться вперед и работать над собой. Очередной бой. Очередное воскресенье. Очередной соперник. Очередной труп выносят. Вотяков стоит за кулисами и повторяет про себя "ты справишься", как мантру. Он, как обычно не знает имени или хотя бы что-то о своем противнике. Назар разминает затекшие от долгого ожидания в раздевалке мышцы. - В правом углу ринга новичок, если он сможет выстоять против своего соперника, дадим ему имя, а если нет, то вынесем вперед ногами. - объявляет рефери. Это, мягко говоря, что-то новенькое. Никогда так никого не объявляли на памяти Вотякова. Назар и так ненавидит всю эту фальшь, а тут еще все это. - Его соперник на сегодня - OBLADAET. Толпа кричит, аплодирует и радостно улюлюкает. Назар выходит на ринг, стараясь очистить голову от ненужных мыслей, да, и вообще от любых мыслей. Парень, стоящий перед ним, совсем молодой, мальчишка совсем. Даже восемнадцати нет, по мнению облы. Сейчас, вот сейчас он хочет уйти, навсегда, только не убивать этого ребенка, для него это перебор. Вотяков чувствует на себе знакомый взгляд и переводит глаза на трибуны. Слава. Он пришел, вернулся в это адово место для него. Сколько прошло? Год, два, а может меньше, а может и больше. Он стоит не один. Рядом с ним какой-то парень в очках от солнца. Назар первый раз в жизни замечает то место, он обычно даже на судей-то не смотрит, а тут куда-то в даль, на трибуны. Парень в очках от солнца бьет в гонг, он чем-то напоминает Рэдволла, но чем обла понять не может. Назар смотрит в эти детские глаза и ненавидит себя, но потом вспоминает, зачем он пришел сюда. И сейчас все отходит на второй план: переживания, тревоги, страх. Первый удар чаще всего решающий, если противник уворачивается - значит ты проиграешь, если нет - выиграешь. Мальчишка уворачивается. В этот момент глаза Назара застилает пелена ярости и страха. Проиграть этому мальчишке и лишиться всего, потерять мать. Она этого не заслуживает. - Сынок, ты уже пришел? Как в школе? - Отлично, ты как? - Назар садиться за стол и начинает есть тут же появившийся перед ним суп. - Все хорошо. Но мне звонили со школы. Из-за чего ты сорвался на учителя математики? - Он много всего плохого сделал для меня. А теперь начал занижать оценки. Назару не хочется об этом говорить, особенно с мамой, перед которой он может показаться трусом и слабаком. Воспоминания накрывают с головой, вызывая желание скрыться, потеряться или умереть, чтобы никогда больше не почувствовать этого. Женщина садиться рядом с сыном и гладит его по руке, немного успокаивая. - Что именно он сделал? Назар молчит, не хочет вспоминать. Он до сих пор не знает, кто помог ему выбраться. - Сначала все было нормально, потом он стал шутить надо мной. - голос надрывался, Назару хотелось реветь, но он не мог показаться слабым. Вотяков был единственным мужчиной в семье, слабость не должна присутствовать в его жизни. - Следом пошли упреки и вечные замечания. А в один из дней он зажал меня между собой и своим столом... - Назар правда пытается не реветь, но слезы рвутся наружу, и сдерживать их не выходит. - Это было зимой после седьмого урока, поэтому было темно. Его руки были на моих бедрах... Кто-то выключил свет именно в том классе, и я воспользовался этим и смылся. - Мы разберемся с этим, обещаю. Женщина прижала сына ближе к себе и не отпускала, пока мальчишка не уснул. На следующий день они пошли разбираться в школу. Мать Назара очень долго кричала и старалась доказать, что ее сын не врет, но директору было все равно, а учитель математики лишь ухмылялся. Неожиданно в кабинет входит какой-то парень, ровесник Назара. Все поворачиваются на него, а он просто пафосно садится на подлокотник дивана. - Мистер Маркул, выйдите из кабинета, пожалуйста. - теряя всякое обладание просит директор. - И вам доброе утро. Вообще зашел сказать, что Назар говорит правду. Мальчишка улыбается Вотякову, затем подмигивает и покидает кабинет. Директор поворачивает голову на шокированного учителя, потом выгоняет его из кабинета, кричит, что подаст в полицию и прочее. Назару приносит свои извинения. Мать уже на улице спрашивает, что это за мальчик, а Назар просто пожимает плечами, потому что правда не знает. Женщина целует сына на прощание и уходит домой. Назар долго смотрит ей вслед, а когда она скрывается за углом дома, тяжело вздыхает и поворачивается ко входу в школу лицом, замирая. Облокотившись плечом на одну из колонн, прямо перед ним стоит тот самый паренек. - Привет, я Марк. Удар в нос дезориентирует и приносит сильную боль. Удар в живот, чуть ниже солнечного сплетения, заставляет согнуться от боли. Удар в висок заставляет безжизненно рухнуть на ринг. Труп. Назар только что убил ребенка, он уверен, что парню нет восемнадцати. "Это ради мамы, он сам пришел" - повторяет у себя в голове Вотяков, но это мало помогает успокоиться. Толпа ликует, несмотря на продолжительность и маленькое количество крови. Они так не любят, им нужно красиво, красно и с криками. Да, бой короткий, но чего они хотели? Двенадцатикратный победитель и мальчишка. Неопытный, маленький, потерянный. Назар это видел, уже почти в безжизненных глазах. Глубокий вдох. Вотяков нередко туда смотрел, не хотел видеть их лица. Но сейчас почему-то поднял глаза, будучи полностью уверенным в то, что он был тут, спустя столько боев. На него смотрел Марк, попивая виски и идеально выглядят в своем костюме-тройке. На его лице не было ни одной эмоции. Неожиданно Маркул разворачивается и уходит. Назар бросает последний взгляд на Рэдволла, с каким-то парнем и сбегает в раздевалку. Тут она у каждого личная, но нет имени, только псевдоним. Вотяков с первого же дня начал сравнивать бойцов с собаками. Общаться друг с другом было нельзя, не имена, ни как дерется. Все это ужасно давило на облу, но ничего изменить он не мог. Душ, который обычно помогал, сейчас сделал только хуже. Назар, в одном полотенце, сидел по среди раздевалки и ненавидел себя. Ненавидел все это. Кровь с рук смылась, но это только внешне, липкое ощущение не просто осталось, а стало еще ужаснее. Назар понимал, что уйти теперь может только вперед ногами, а этого хотелось меньше всего. Неожиданно открывается дверь и входит Маркул. Вотякову даже не надо поднимать на него взгляд, чтобы понять, что это он. Столько лет сказались и научили выделять его среди всех. Дверь громко хлопает и парень оборачивается, отрывая взгляд от самого красивого в его жизни заката. "Ты опоздал" - тихо говорит он и возвращает свое внимание небу. - Были дела. Марк подходит медленно, как и всегда, опирается руками на перила и смотрит на Назара. - Пропустишь все. Марк ухмыляется и тоже переводит взгляд на небо. Оно красивое, в красных и нежно бордовых тонах. Марк подходит медленно, но все также идеально, грациозно. Наверное, его можно сравнить со львом. Да, точно с ним. Парень невесомо берет облу за подбородок и поднимает его лицо на себя. Назар смотрит в эти глаза и ненавидит их. Только сейчас, только в это мгновение. Марк осматривает еще не зажившее лицо с прошлого боя. В этот раз Вотякову не нанесли ни одного удара. - Рэдволл может гордиться тобой. - смотрит Маркул так цинично, как и всегда. Но что-то не то. - Через это проходят немногие. Обычно малолеток сюда и не допускают, но он совершил очень плохой поступок - месяц назад изнасиловал двенадцатилетнюю девочку. Он заслужил смерти. Марк отпустил подбородок Назара, развернулся на своих идеально начищенных туфлях и ушел. Вот так просто. Объяснил все и ушел. Но вопросы у облы остались. Догнать и спросить? А что терять? Вотяков быстро одевается и вылетает из раздевалки, не забывая ее запереть. Марка находит у себя в кабинете, он сидит на столе и смотрит на стеллаж с книгами. Парень даже не оборачивается на вошедшего, как и всегда. - Вот видишь, ты тоже опаздываешь. Марк стоит слишком близко к обрыву и все также смотрит на голубое небо, на воду и лес вдалеке. Он не оборачивается на Назара, хотя мало ли что тут бродит. - Я чуть-чуть потерялся. Давно ждешь? Вотяков подходит к другу, но останавливается в паре сантиметров от него. - Минут десять. Назар запирает за собой дверь и подходит вплотную к бывшему другу. Обстановка накалена, но ощущение, что только для Вотякова. Маркул продолжает спокойно сидеть и смотреть на книги, как будто выбирает какую-то из них. Потом берет из-за спины стакан с виски и выпивает содержимое залпом. - Почему именно я? - рычит Назар, вставая между ног Марка. - А почему должен был быть кто-то другой? Маркул поворачивает голову на Вотякова и смотрит прямо в глаза, отставляя пустой стакан. Его руки оказываются на чужих бедрах и притягивают ближе, его нос утыкается в чужую шею и вдыхает родной аромат. Назар не сопротивляется, но и не отвечает. Он никогда не признает, что скучал по этим прикосновениям. - Тебя Рэдволл ждет на улице. - оповещает Марк, убирая руки с чужого тела. Обла смотрит зло, на что Маркул просто усмехается. Это все игра для одного из них, но для кого именно? Назар закатывает глаза и покидает кабинет. Длинные коридоры, тусклый свет, ни единой души и мысль "Какого все так?".

***

Слава курил уже третью сигарету, когда Вотяков вышел из помещения. Он очень сильно переживал за своего друга. Конечно, речь идет не о жизни и смерти, а о моральном состоянии. Убить взрослого человека, который уже тоже убил кого-то - это одно, а забить до смерти мальчишку - совсем другое. Они молча пошли к дому Назара, ведь традицию пить после каждой победы бросили, а то с таким образом жизни больше не придется ничего праздновать. - Это же был Баранов Дима, да? - спросил Вотяков, спустя тридцать минут ходьбы. Отсюда пешком до дома облы часа три, не могли же они идти весь путь молча. Рэдволл кивает, отвечая так на поставленный вопрос. - Марк пришел ко мне после боя и сказал, что тот парень изнасиловал двенадцатилетнюю девочку. Это правда? - Слава снова просто машет головой, в знак согласия, не произнеся ни слова. - Зачем ты пришел? - Дима позвал, чтобы доказать, что эта информация правдива. Не все, что есть у Маркулов, есть и у полиции, но все, что есть у полиции - есть у Маркулов. - Кто Дима во всем этом? - Назар надеется на ответ, ведь сейчас он сделал самое страшное в своей жизни, ответы на вопросы могут стать хорошей наградой. - Честно, я не знаю. Но он дрался. Давно правда, но было дело. Дима был лучшим. Он и до сих пор лучший. Я больше не могу сказать о нем, так как не знаю. - врет Слава, прекрасно зная, что Вотяков это поймет. "Никаких секретов" - рушиться, но обла прекрасно понимает, что самая большая и страшная тайна у него. - А Марк? - Его семья этим всем владеет. - отвлеченно отвечает Пашков. - Я не об этом. Марк дрался? - Наказание в их семье - это выход на ринг. - Это не ответ. Назар смотрит так доверчиво, так по-родному, и Рэдволл сдается. Это парень прошел через слишком многое, чтобы не знать ничего, чтобы быть просто пешкой, в этой игре. - Когда я пришел туда, мне нужны были деньги на лечение матери. Дима тогда уже не дрался. Через него я туда и попал. Марк также сидел за стеклом и смотрел. Ему тогда было пятнадцать, наверное, но взгляд уже такой же, как сейчас. И это не от величия, я так думаю, а от того, сколько смертей он видел, но при этом оставался жив. Дима всегда сравнивал это все с войной. Мы воюем друг с другом, с самим собой. - Слава выдерживает паузу, чтобы Вотяков понял смысл слова "война". - Первый раз Марк вышел на ринг в пятнадцать. Против него тогда поставили чемпиона. Я стоял за стеклом с Димой. Видел его взгляд. Он был спокоен, и это наводило на меня ужас. Бой продлился пятнадцать ударов. На лице Марка даже царапины не осталось. Это был его первый и последний раз. После него он стал носить только костюмы. Дима сказал, что это не первая кровь на руках Марка и не последняя. Но на ринг он точно больше не выходил. Дальше они шли молча. Назар старался переварить услышанное, ведь он знал другого Марка - доброго, отзывчивого, самого лучшего человека на земле, по крайней мере в пятнадцать. Вотяков зарекся, что никогда больше не будет ничего спрашивать, ведь вопросов появляется только больше, а ответы кажутся не точными и абстрактными. Дома Назар встретила мама с пирогом в руках. Они мило улыбалась и спрашивала про приближающаяся сессию и готовность парня. - Тебе подняли зарплату тренера? - спокойно интересуется женщина. - Нет, просто детей стало больше и я взял группу богатых, пока их тренер в отпуске больничном. - А что с ним? - На корте колено повредил. Назар ненавидит врать матери, но сказать правду не сможет никогда. - А Славочка как? У него зажило лицо? - женщина смеётся так искренне, что холодное сердце парня тает. - Да, мы больше тех хулиганов не встречали. Мазь твоя помогает. - Это хорошо. Я пойду спать, а то сегодня бегала по магазинам, тебе кофту купила, как ты любишь. Сладких снов. - Спасибо, спокойной ночи. Женщина тепло улыбается, треплет сына по голове и уходит к себе. Назар никогда не говорит "сладких снов", ведь ему важнее, чтобы ночь была спокойной.