Не порок

      Они ведь никогда не задумывались какого это — быть Человеком-Пауком.       Да и не было на это причин. Дружелюбный сосед делал своё дело, а они — Мстители — делали своё. Совершенно разные уровни, разные места в негласной иерархии супергероев. Они — занятые, важные и легендарные короли метафорической геройской горы, Паучок же — просто мелкий герой, спасаюший кошек с деревьев, больше похожий на любителя.       Так они думали, смотря телевизор, где мелькала тонкая фигура в красно-синем костюме, и посмеяваясь на то рвение, с которым Паук бросался в бой. Так привык думать почти весь Нью-Йорк, уже не замечая незримого защитника, что постоянно стоял на страже их спокойствия.       Но со временем Человек-Паук неосознанно доказал обратное. Показал настоящее место Мстителей, не желая при этом, впрочем, ничего плохого и даже не думая, что меняет что-то в устоявшейся картине мира.       Человек-Паук — герой, который волнуется за людей, а не за город. Сколько зла причиняют людям сами люди? Сколько можно было бы избежать смертей, если бы было меньше равнодушных?       Человек-Паук не борется с инопланетными захватчиками, не участвует в политике, не путешествует по миру, предотвращая катастрофы. Но препятствует грабежам, ограблениям, избиениям. Помогает тем, кто нуждается в этой помощи именно сейчас, именно в эту чёртову секунду. Он стал для людей олицетворением света. Человек-Паук — облегчение для отчаявшейся девушки, что роняла слезы, зажатая в тёмном переулке, Человек-Паук — надежда для студентов школы, захваченной террористами, Человек-Паук — герой и спаситель для миллионов, которые обязаны ему жизнью.       «И он успевает помогать всем. Всем, кому это необходимо» — с уважением и горечью думает Клинт Бартон, смотря на сгорбленную спину героя перед собой с необъяснимой печалью.       А ещё он едва передвигает ноги от усталости и совсем забыл о личной жизни, потому что отдавать всего себя геройству и при этом иметь хоть что-то похожее на семью — невозможно.        Человек-Паук — обычный человек, который взвалил себе на плечи слишком многое, который, буквально, погряз в геройстве, который сросся со своим костюмом, как со второй кожей.       Это уставший и отчаявшийся человек, что не торопится убежать от лучника, как делал это весь последний месяц.       — Когда-то давно я очень хотел встретиться хотя бы с одним из Мстителей. — Бартон вздрагивает, услышав тихий голос так и не развернувшегося супергероя. Сглатывает, тяжело и медленно продвигается вперёд, стараясь не спугнуть неуловимую добычу, за которой команда бегает уже больше месяца, пытаясь исправить пренебрежение, что они оказывали Пауку, и силясь привлечь его в команду. — А сейчас готов на всё, чтобы вы все просто исчезли и оставили меня в покое.       Соколиный глаз досадливо морщится, слушая хриплый и уставший голос. Встаёт рядом с сидящим на перилах Пауком и кидает взгляд на город внизу. Тут довольно высоко. Даже слишком.       — Нам многие так говорят. — Он вглядывается в красную маску, словно пытаясь там что-то найти, разыскать хоть одну-единственную эмоцию, но ожидаемо встречает холодный блеск белых линз на глазах и непроницаемую ткань сетчатого костюма. — И большинство из них — отпетые злодеи.       — Не бывает злодеев, — слишком резко отвечает герой и слегка поворачивает голову в сторону Мстителя, который тут же согласно кивает, понимая, что имеет ввиду герой. — Есть только те, кто были вынуждены стать ими в глазах людей. У всех есть… Причина. Или даже причины.       Клинт молчит, всматриваясь в холодные детали маски. Она такая неживая. Такая… пугающая.       — Знаешь, герой, а ведь я арахнофоб, — слова слетают с языка быстрее, чем он успевает его прикусить.       Бартон досадливо цокает и слегка вздрагивает, когда герой в красно-синем вновь переводит взгляд на Нью-Йорк и издаёт тихий, короткий и, задушенный чем-то страшным, смешок.       — Ну, моих маленьких друзей здесь нет, а я паук только наполовину. Вам нечего бояться.       Дружелюбный сосед как-то не очень дружелюбно и слишком внезапно сжимает кулаки и гнёт металл ограждения в порыве чего-то мимолётного и печального. Линзы на его костюме не дрогнули, но Клинт уверен — человек за костюмом зажмурил глаза.       — Знаешь, паучок…       — Нет, не знаю, — он резко поднимает опущенную голову и в упор смотрит на застывшего Мстителя. В его уставшем голосе явно прослеживается решимость. И Бартон ощущает жгучую потребность стянуть с героя маску, чтобы видеть его лицо, чтобы быть уверенным в том, что обычный гражданин за личиной супергероя ещё жив. — Я… устал, — он говорит это на выдохе, словно сбрасывая что-то тяжёлое, надоевшее, — решил сказать вам, Мстителям, на всякий случай. Может, вы и до Фьюри достучитесь. — На этих словах Соколиный глаз удивлённо вскидывает брови, а Паук не прерываясь продолжает. — Я ухожу.       Как гром среди чистого и безоблачного неба.       Слишком резко, неожиданно и решительно.       Клинта словно бьёт током. Он ожидал всего. Насмешек, угроз, оскорблений. В конце концов, они терроризируют его уже больше месяца. Но это… Это буквально выбило его из колеи.       — Ты… Что? — казалось, от шока он не может вдохнуть. Потому что от дружелюбного соседа просто невозможно ожидать такого. Человек-Паук — воплощение хорошего героя. Сама справедливость и сила. Сама ответственность. Люди ему доверяют. Люди его любят. Люди им восхищаются. Люди его ценят. И теперь он собирается подвести всех, кто нуждается в нём. Всех, кто надеется на его помощь. Как это вообще могло прийти ему в голову?       — Но, — слова выходят с трудом, — ты не можешь.       Человек-Паук усмехается и это видно даже через маску. Он долго молчит, и Бартон уже думает, что ему не ответят, но твёрдый голос разрушил его опасения:       — Могу. Я многое для них сделал. Я их спасал, я им помогал, я пытался их понять. — С каждым «их» сердце билось чуть быстрее, а пальцы непроизвольно сжимали металл холодной ограды. — Но, — его голос дрогнул, — никто из них даже не попытались понять меня. У меня есть семья! — тут он судорожно вздохнул, запнувшись и издав непонятный, сдавленный звук, который сказал Бартону больше, чем следовало. — По крайней мере, когда-то была… Но теперь её нет. Нет, потому что им жить без моей постоянной помощи больно и сложно. Я люблю Нью-Йорк, я люблю всех этих людей, но… Трудно что-то делать и не получать взамен даже благодарности. Трудно делать то, что правильно, когда из-за этого страдаю я и все, кого я люблю. Они не думают о том, что у меня тоже есть жизнь. Жизнь, которую я хочу прожить, не вздрагивая от каждого шороха и не боясь, что кто-то снимет с меня маску только для того, чтобы навредить тем, кто мне дорог. Тем, кто ещё… остался. — Он обессиленно опускает руки, и это самое страшное зрелище, что удавалось видеть Клинту: то, как Человек-Паук, оплот справедливости и бескорыстной помощи, сдается. Лучник точно знал: Паучок был готов на всё ради людей, не ради себя, ради народа, их веры. Это казалось незыблемым. Некая константа в этом шатком мире. Теперь же… Теперь герой, похоже, сломался. — Я хочу быть эгоистом, Бартон. Я устал от роли героя. Паук принёс мне в жизнь много хорошего. Но плохого гораздо больше.       Человек-Паук встал на тонкую поверхность перил, без особого труда балансируя, в чём виделась долгая практика и впечатляющая ловкость. Он выпрямил спину, смотря на заходящее солнце и смаргивая слёзы, невольно появившиеся на глазах. Паук был его частью. Его лучшей частью. Но из-за этой части сначала умер Бен, потом Гвен, его друг Гарри, капитан Стейси, доктор Конорс, а потом погибла и Мэй. Все покидали его жизнь так или иначе, но в каждом случае был виновен Человек-Паук. Он не мог больше рисковать близкими ему людьми. У него ещё остались крохи прошлой жизни, и терять он их решительно не хотел. Именно поэтому он снимет сегодня костюм и оставит его навсегда. Навсегда.       — Но, Паучок… А как же… Нью-Йорк? Ты уверен, что сможешь оставить всё это? Человек-Паук помогает городу уже много лет…       — И он уходит на пенсию, — Паркер решительно сжал кулаки и заткнул жалкие попытки совести до него достучаться.       С большой силой приходит большая ответственность.       Так говорил дядя Бен. Но теперь для Питера это не имеет смысла, потому что сил у него не осталось. Герой решительно делает шаг вперёд и падает в бездну, ощущая незабываемое ощущение свободного падения несколько секунд, после чего выпускает паутину, но чувствительный слух успевает поймать последнюю реплику Мстителя:       — Я всё же надеюсь встретиться ещё раз, Паучок.       Герой только фыркает в ответ, прекрасно зная, что его не услышат.       Он устал.       Ему девятнадцать — он помогает жителям города уже семь лет.       Семь очень долгих, полных потерь, крови и слез лет.       Он заслужил свою пенсию. Возраст героя измеряется не в цифрах, но если бы это было так, Питер уверен, что был бы стариком.       Паук пролетает над людьми, что видны снизу, и в последний раз наслаждается полётом.       Человек-Паук сделал своё дело. И теперь он отходит в сторону, открывая путь Питеру Паркеру.       И он всё же надеется, что встреч с Соколиным глазом в ближайшем будущем не предвидится. Слишком свежи раны.       И слишком неуверенно чувствует себя Человек-Паук, покидая пост героя.       Но Питер Паркер всё решил. А у его альтер-эго больше нет права голоса.       Он умывает руки.       И впервые за последний месяц улыбается.