Последний экзамен

      И тут я заметила, что на нас движется какой-то знакомый силуэт. Высокий, с неестественно ярким пятном на голове, он приближался стремительно, словно целенаправленно шёл к нам. Присмотревшись, я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Эта вызывающая походка, будто он был хозяином этого места, мне до боли знакома.       Это был Дэн, и за ним маячила его компашка: первый силуэт с длинными волосами, скрытыми под банданой, а второй — в неизменных чёрных очках, словно прятал взгляд, полный равнодушия. Мы с Глебом стали отходить назад, но было поздно. Они окружили нас, как волки, почуявшие добычу.       — О, Глеб, какие люди, — с ухмылкой, от которой у меня сжалось всё внутри, сказал Дэн. Я видела, как его глаза, холодные и бесцеремонные, скользнули по Глебу с насмешливым превосходством.       — И тебе привет, — неуверенно сказал Глеб. Его голос дрогнул, выдавая его страх. Я чувствовала, как похолодели мои пальцы в его руке.       — Ты, я смотрю, со своей возлюбленной.       Дэн посмотрел на меня, его взгляд был липким и неприятным, словно он раздевал меня. На его лице появилась наигранная улыбка, которая больше походила на звериный оскал. Моё сердце бешено заколотилось.       — Что тебе нужно от нас? — сказал Глеб, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Я чувствовала, как он напрягся рядом со мной.       — Да ничего, я только хочу поиграться с вами.       Дэн подошёл к Глебу, словно хищник, приближающийся к жертве. В его глазах сверкнул недобрый огонёк. Всё произошло мгновенно. Удар. Звук хрустящей кости. Ужас сковал меня. Глеб покачнулся, схватившись за лицо. У него из губы полилась кровь, ярко-алой струйкой стекая на толстовку. Я закричала.       Меня схватил сзади парень из компании Дэна, тот, что был в бандане. Его руки были грубыми и сильными, словно стальные тиски.       — Отпусти, придурок! — кричала я, пытаясь вырваться. Мой голос дрожал от страха.       — Ну чё ты орёшь?! Мы же ничего тебе не сделаем. Ты только посмотришь, как я изобью твоего любимого Глеба, чтобы ты убедилась, что я сильнее его, — подойдя ко мне, сказал Дэн. Он говорил медленно, растягивая слова, будто наслаждался моим ужасом.       — Не трогай её! — взревел Глеб, его голос был полон гнева и отчаяния.       В одно мгновение Глеб бросился на Дэна. Я видела, как он вложил всю свою злость и обиду в этот удар. Он врезал Дэну прямо в нос. Звук был ужасным. Дэн отшатнулся, схватившись за лицо, его глаза наполнились яростью. Но Глеб не останавливался, он был готов драться за меня.       Я стала кричать ещё больше, мои вопли разрезали воздух. И, к счастью, меня услышали. В нашу сторону бежали мужчина и женщина. Их лица выражали обеспокоенность и готовность помочь. Дэн и его компания, увидев подкрепление, переглянулись и, ругаясь сквозь зубы, бросились наутёк. Словно крысы, они растворились в темноте.       — Ещё увидимся! — на прощанье выплюнул Дэн, его голос эхом отразился от стен домов. Это звучало как угроза, от которой у меня снова похолодело внутри.       — С вами всё в порядке? — участливо спросила женщина, подойдя ближе.       — Да… Глеб, ты как? — я повернулась к нему, мои глаза искали признаки боли и повреждений. Кровь всё ещё сочилась из рассечённой губы, и она делала его таким уязвимым.       — Нормально… — пробормотал он тихо, пытаясь казаться сильнее, чем был на самом деле. Я заметила, как он стиснул зубы, подавляя стон.       — Спасибо вам огромное, — искренне поблагодарила я женщину.       — Не стоит благодарностей. Главное, чтобы с вами всё было хорошо, — ответила она с доброй улыбкой.       — Может, вам помочь? Может, нужно вызвать полицию? — спросил мужчина и с тревогой глянул на Глеба.       — Нет, мы сами справимся. Спасибо, — заверила я его, не желая ввязываться в разборки с полицией.       — Ну, хорошо. Берегите себя.       Женщина и мужчина удалились, оставив нас наедине с тишиной и последствиями произошедшего. Я снова повернулась к Глебу, чувствуя, как волна нежности и беспокойства захлёстывает меня.       — Давай зайдём ко мне, я тебе рану обработаю, — сказала я, нежно взяв его за руку. Его ладонь была холодной и немного дрожала. Я чувствовала, как сильно переживаю за него.       — Да неудобно как-то. У тебя, наверное, родители дома, — пробормотал он, отводя взгляд. Я знала, что он стесняется, не хочет доставлять мне хлопот.       — Дома никого нет, так что идём, — улыбнулась я, пытаясь приободрить его. — Я должна как следует обработать рану, чтобы туда ничего не попало. И вообще, ты весь дрожишь. Чай попьём.       Я легонько потянула его за собой, направляясь к своему дому. Шаг за шагом, под тусклым светом уличных фонарей, мы добрались до подъезда. Дома было тихо и спокойно. Я включила свет в ванной и достала из аптечки перекись водорода, вату и бинт.       Я стала обрабатывать рану Глеба. Его лицо исказилось от боли, когда я прикоснулась ватным диском, смоченным в перекиси, к его разбитой губе. Я старалась быть нежной, но рана всё равно саднила. Он сидел, опустив голову, и позволял мне делать всё, что я считаю нужным.       — Скажи мне наконец, почему Дэн не может от вас отстать? — спросила я, не поднимая глаз от его губы. Меня мучили вопросы, и я чувствовала, что Глеб что-то скрывает.       — Пока что я не могу сказать тебе об этом… — пробормотал он, даже не взглянув на меня.       Я отложила ватный диск. Хватит притворяться, что меня волнует только его рана.       — Почему? — спросила я, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Ты мне не доверяешь?       Он, наконец, поднял взгляд. В его глазах — смесь вины и какой-то болезненной решимости.       — Потому что я не хочу подвергать тебя опасности. Ась, ты не понимаешь… Давай лучше закроем эту тему.       — Глеб, я просто хочу помочь тебе… — я попыталась взять его за руку, но он отдёрнул её, словно я предлагала ему раскалённый уголь.       — Ась, не нужно… Проблему с Дэном мы сами как-нибудь решим, — сказал он, и в его голосе прозвучали умоляющие нотки. — Пожалуйста, не лезь в это.       И тут меня прорвало.       — Когда? Когда он кого-нибудь изобьёт до смерти?! Он же сумасшедший!       — Он просто конченый нарик, вот и всё, — огрызнулся Глеб.       — Ему от Вовы нужны наркотики?       Он замер, словно я попала в самую точку. Но тут же взял себя в руки.       — Я не знаю, что ему нужно от Вовы. Я в их тёрки не лезу.       Ложь. Я чувствовала её нутром. Ложь сквозила в каждом его слове, в каждом движении. И эта ложь жгла меня изнутри хуже перекиси на его губе.       — Глеб, рано или поздно, но я всё равно узнаю правду, — прошептала я, с трудом сдерживая слёзы.       Он вздохнул и подошёл ко мне. Прижав к себе, крепко обнял.       — Знаю, но сейчас пока не время, — прошептал он мне на ухо. — Поверь мне, Ась. Когда придёт время, я тебе всё расскажу. Просто… доверься мне сейчас. Всё, закрыли тему.       Он поцеловал меня в висок, прижал ещё крепче. Я чувствовала его сердцебиение, его тепло… Но даже это не могло заглушить нарастающую тревогу и подозрение. Что-то здесь было не так. Что-то очень не так.       — Хорошо, прости… Не стоило мне начинать этот разговор… — прошептала я, чувствуя вину за то, что спровоцировала ссору. Просто… Мне стало очень страшно. За него, за нас.       — Ась, я очень боюсь за тебя и не хочу, чтобы ты пострадала из-за наших с ребятами проблем, — тихо сказал Глеб, беря мою руку в свою.       — Глеб, я понимаю… Просто я тоже за тебя боюсь. Вдруг этот Дэн может сделать что-то плохое? Он кажется таким… непредсказуемым.       — Ничего он не сделает, пусть только попробует, — решительно сказал Глеб, сжимая мою руку сильнее.       — Хорошо… — прошептала я, чувствуя, как страх постепенно отступает.       Глеб обхватил моё лицо руками, нежно проведя большими пальцами по моим щекам. Его взгляд был полон любви и заботы. Я прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением.       — Ты самое дорогое, что у меня есть, Ась, — прошептал он, прежде чем нежно коснуться своими губами моих.       Поцелуй был мягким и успокаивающим, словно он пытался залечить все мои раны. Он был как обещание защиты, как клятва верности. Я ответила на его поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь и тревогу. Он обнял меня крепче, прижимая к себе, будто желал защитить от всего мира. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая его родной запах.       — Я люблю тебя, Глеб, — прошептала я.       — И я тебя, Ася, очень сильно, — ответил он и поцеловал меня в волосы.       Мы стояли так, обнявшись, несколько минут, пока страх и напряжение окончательно не отступили. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности, под защитой от всех бед. Но реальность, как назойливый комар, напоминала о себе.       — Ась, я, наверное, пойду, — тихо сказал Глеб, нарушая умиротворение момента.       — Глеб, останься со мной, — попросила я, мои слова были полны надежды и страха. Я не хотела отпускать его, боялась остаться одна со своими мыслями.       — Твои родители не будут против? — спросил Глеб, с сомнением глядя на меня. Он всегда был тактичным и заботился о моём благополучии.       — Я сегодня дома одна, — ответила я, и, признаюсь, в голосе прозвучала мольба.       Глеб немного помолчал, словно взвешивая все «за» и «против». Я затаила дыхание, ожидая его решения.       — Хорошо, я останусь с тобой, — наконец произнёс он, и я выдохнула с облегчением.       Мы решили лечь с Глебом в маминой спальне. Это было как нарушение негласного правила, но сейчас мне было всё равно. Я хотела быть рядом с ним, чувствовать его тепло и поддержку.       — Не боишься, что начну приставать? — с ухмылкой сказал Глеб, его глаза озорно блестели.       Я почувствовала, как щёки заливаются краской.       — Очень боюсь, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко и игриво, но внутри всё трепетало от волнения.       Глеб лёг на кровать и закинул руки за голову, приглашая меня присоединиться. Я подошла к кровати и осторожно легла рядом с ним, оставив между нами небольшое расстояние.       Мы долго лежали в обнимку и наслаждались тишиной и близостью. Я чувствовала, как тепло его тела согревает меня, а его дыхание щекочет мои волосы. Глеб нежно провёл рукой по моей спине, и по моему телу пробежали мурашки. Я прижалась к нему ближе, и он обнял меня крепче.       Он начал нежно целовать меня в висок, спускаясь к щеке, а затем к губам. Поцелуй был лёгким и нежным, но он зажёг внутри меня искру. Я ответила на его поцелуй, и он стал более страстным и глубоким. Наши языки сплелись в танце, и я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.       Глеб оторвался от моих губ и посмотрел в мои глаза. Его взгляд был полон любви и желания. Я увидела в нём отражение своих собственных чувств.       — Ты знаешь, что я никогда не сделаю ничего, что ты не захочешь, правда? — прошептал он.       — Знаю, — ответила я, и в моём голосе звучала уверенность.       Я провела рукой по его щеке, нежно поглаживая её. Он прикрыл глаза от удовольствия. Мы долго лежали в обнимку, наслаждаясь теплом и близостью друг друга, и вскоре уснули.

***

      Звонок телефона прорвался сквозь пелену сна, заставив меня поморщиться. Я кое-как разлепила глаза, привыкая к тусклому свету, проникавшему сквозь щель между шторами. Комната утопала в полумраке раннего сентябрьского утра. На улице было ещё тихо, лишь изредка проезжали машины, нарушая сонное спокойствие. Это был мобильник Глеба, беспорядочно брошенный на тумбочке рядом с кроватью.       — Глеб! — зевая, сказала я и нашаривала телефон в темноте.       — А… что? — сонно пробурчал он, перевернувшись на другой бок.       — Тебе звонят.       Он резко подскочил, словно его ужалили. Сон как рукой сняло.       — Блять! — прорычал он, выхватывая телефон из моих рук. — Пятьдесят пропущенных от ребят, они меня убьют!       — Соболезную, — усмехнулась я, стараясь проснуться окончательно.       — Ладно, пойду позвоню Руслану, он не так сильно кричать будет, — вздохнул Глеб и вылез из-под одеяла. На нём были только боксёры, и я не могла оторвать взгляд от его подтянутого торса и выразительных плеч.       Глеб вышел на балкон, прикрыв за собой дверь. Я слышала его приглушённый голос. Говорил он, как обычно, немного развязно, с привычными подколками, но иногда в его интонациях проскальзывали виноватые нотки.       Спустя десять минут Глеб вернулся и плюхнулся на край кровати.       — Ну что? — спросила я, откидываясь на подушки.       — Да Руслан ничего такого не сказал, побурчал немного, но потом успокоился, — отмахнулся Глеб. — Но этот придурок дал трубку Вове, и тот наорал на меня за то, что я на звонки не отвечал.       — Они за тебя так переживают, — сказала я, поддразнивая его.       — Да уж, но с одной стороны мне даже приятно, — усмехнулся Глеб. — Ладно, я собираться. Мне ещё дома люлей получать.       Глеб стал собираться домой. Сначала он натянул свои поношенные джинсы, немного выцветшие на коленях. Следом накинул свою любимую чёрную толстовку с капюшоном, на груди которой виднелся небольшой вышитый красный цветок. Капюшон скрывал его взлохмаченные тёмные волосы, но не мог спрятать пронзительный взгляд серо-голубых глаз.       — Глеб, а что значат твои татуировки? — спросила я, приподнимаясь на локте и рассматривая узоры на его предплечье. До этого я как-то не решалась спрашивать, считала, что это слишком личное.       Он удивлённо вскинул брови.       — Ого, с чего вдруг такое любопытство? Обычно тебя это не интересует.       — Ну, сейчас интересно. Расскажи, — настаивала я, не отводя взгляда.       Глеб немного помолчал, словно решая, стоит ли мне рассказывать. — Ладно, — наконец сказал он. — Раз уж ты так настаиваешь… Ну, первая — это кадр из клипа «the 1975 — robbers».       Я внимательно присмотрелась. Чёрно-белый рисунок изображал пару: парень, скрывающий лицо за платком, и девушка с растрёпанными волосами, одетые так, словно готовы к ограблению. Что-то в их позах было одновременно вызывающим и отчаянным.       — Это про безнадёжную любовь, Ась, — объяснил Глеб, будто читая мои мысли. — Типа, Бонни и Клайд нашего времени. Когда двое так сильно любят друг друга, что готовы на всё, даже на преступление. Всё или ничего, понимаешь?       Я кивнула. Мне всегда казались притягательными истории о людях, готовых идти до конца ради своей любви. Но одновременно и пугали.       — А вторая — символ нашей дружбы с ребятами, — добавил он, указывая на небольшую татуировку на запястье.       На этот раз рисунок был более простым: сердце с красным хэштегом.       — Вова придумал. Типа, дружба важнее любви, — пояснил Глеб, усмехнувшись. — Глупо, конечно, но тогда нам казалось круто.       Я коснулась пальцем этой татуировки. Она выглядела немного наивной, даже детской, по сравнению с первой. Но в ней чувствовалась какая-то сила, какая-то верность.       — Значит, для тебя дружба важнее любви? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.       Глеб на секунду замялся, а потом вздохнул и притянул меня к себе.       — Не говори глупости, Ась, — прошептал он, целуя меня в висок. — Ты для меня важнее всего на свете.       Я прижалась к нему сильнее, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. Я верила ему, каждой клеточкой своего тела, верила в его нежность, в его любовь. В эти моменты рядом с ним, все сомнения и тревоги отступали, оставляя только тепло и уверенность в том, что всё будет хорошо.       — Ладно, я пошёл, — сказал Глеб и отстранился от меня. — В понедельник зайду за тобой.       — Хорошо, — ответила я, слегка улыбаясь. Не хотелось казаться слишком привязчивой, хотя в душе бушевал целый ураган нежелания его отпускать.       Глеб немного помедлил, словно раздумывая, что сказать. Потом вдруг поднёс руку к моему лицу и заправил выбившуюся прядь волос за ухо. Это был такой простой, такой естественный жест, но от него у меня по коже пробежали мурашки.       — Не скучай, — прошептал он, слегка коснувшись своими губами моей щеки. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но от него на душе стало тепло и спокойно.       Затем он просто развернулся и направился к двери, без лишних слов и пафосных прощаний. Он всегда был таким — немногословным, но его действия говорили громче любых слов.       Когда дверь за ним закрылась, я осталась одна в тихой квартире. И хотя мне было немного грустно, я не чувствовала себя одинокой. Его тепло, его любовь, его нежность — всё это осталось со мной, словно невидимая аура, окружающая меня заботой и уютом.       Я решила прибраться дома. Нужно было чем-то занять руки и мысли, чтобы томительное ожидание понедельника прошло быстрее. И даже во время уборки я ощущала его присутствие рядом, словно он только что был здесь.

POV Глеб.

      Дверь за мной захлопнулась, и, как по сигналу, на меня обрушился шквал нотаций. Не успел я скинуть ботинки, как меня начали отчитывать.       — Глебас, — рявкнул Вова, отхлёбывая горячий чай из своей любимой кружки с трещиной, — ещё раз не будешь так отвечать, убью! ― глаза его сейчас метали молнии. Но я знал — это больше от переживания, чем от злости.       — Вот именно! — поддержала Вика, скрестив руки на груди. Она посмотрела на меня с укором, как на провинившегося котёнка.       Вова прищурился, внимательно осматривая моё лицо.       — Как всё прошло? И что это у тебя с губой? Как будто на свидание с кирпичом сходил.       Я опустился на стул, чувствуя, как ноет разбитая губа. Кратко, избегая лишних деталей, рассказал друзьям о вчерашнем столкновении с Дэном и его шайкой.       — О, а я говорил, что мой фирменный приёмчик тебе пригодится, — заявил Вова и расплылся в самодовольной ухмылке.       — Мне кажется, что это всё как-то…странно, — тихо проговорила Вика, словно обдумывая что-то важное.       — Что странно? — Вова удивлённо посмотрел на неё, приподняв брови.       Вика повернулась ко мне.       — Откуда Дэн узнал, где вы с Асей собирались быть? Случайность? Не думаю.       — Без понятия, — пожал я плечами. — О том, что мы с Асей собрались на каток, знали только вы.       — Ты думаешь, что кто-то из нас слил ваше местоположение Дэну? — Вова нахмурился, его голос прозвучал резко.       — Я такого даже не говорил, — огрызнулся я. Это была последняя мысль, которую я хотел допустить, но она неотступно сверлила мне мозг. — И где Руслан, кстати?       — У него встреча с кем-то, — ответила Вика. — Сказал, срочное дело.       — Понятно, — пробормотал я. Руслан в последнее время вообще какой-то отстранённый стал. — Короче, Вов, когда ты уже решишь эту проблему с Дэном? Я больше не могу так.       Вова вздохнул, потерев переносицу.       — Как я её решу, Глебас? Ему нужны колёса, а я с этим давно завязал. Ты же знаешь.       — Ну, достань ему их, что ли, и всё, — выпалил я, ощущая, как нарастает раздражение.       — Я ещё раз повторяю: я больше не занимаюсь этим дерьмом, понял? — Вова повысил голос. — Меня и так менты пасут после того случая. Неужели не понимаешь, что мне это даром не нужно?       — А что мне нужно, Вова? — сорвался я. — Чтобы он и дальше ходил за мной по пятам? Чтобы он доставал Асю? Если он что-то сделает с Асей, — мой голос дрожал от ярости, — то я убью его и тебя! — я знал, что говорю глупости, но не мог себя сдержать.       — Глебас, — Вова встал со стула и шагнул ко мне, его взгляд был полон решимости. — я клянусь тебе, он её не тронет. Я разберусь. Но я не стану снова продавать эту дрянь. Ты понял? Не превращай меня опять в того, кем я был раньше. Просто поверь мне.       Я молча смотрел на Вову, чувствуя, как утихает гнев. Я знал, что он прав. Но страх за Асю был сильнее меня.